Глава 20

Глава 20

— Ооо, — теперь и Дан улыбается во все свои тридцать два зуба. Снова считал мои реакции по лицу. — Судя по тому, что выглядишь ты, как котяра, сожравший всю сметану в доме, тебе таки обломилась эта самая «сметана»?

— Ну есть такое, — ухмыльнулся и потер ладонью подбородок. Побриться надо бы, пока совсем не зарос. — Эта ночь… хмм… была весьма плодотворной. Да и день тоже. Хотя ничего не предвещало, знаешь ли. Даже не надеялся, что Катюша на чай пустит, поздно уже было. Но у нее на кухне внезапно прорвало трубу и пришлось мне немного поизображать из себя сантехника.

— Как в классике немецкого кино, да? — Миронов заржал так, что задрожали стекла. — Ну ты даешь, Тоха…

— Да иди ты, — фыркнул я. — Сам в ахере, что так вышло. Катя не из тех, кто спешит по койкам прыгать. Так что не рассчитывал я на горячую ночку. А тут нас обоих накрыло. Почти на ровном месте прилетело. Будто взрывной волной оглушило, понимаешь? Пиздец просто. До сих пор отойти не могу. Потряхивает.

— Но не думаю, что ты об этом жалеешь, да?

— Нет, конечно, Дань. Я идиот, что ли, о таком жалеть? Наоборот, радуюсь, что такая девочка в мои лапы попала.

Я и правда ведь ни на что не рассчитывал. Ни на какую благодарность или что-то подобное.

Любой женщине бы помог в такой ситуации, если на то пошло, а Катюше с двойным усердием на помощь кинулся.

Стоило увидеть эти перепуганные зеленые глаза — и уже на всё готов был. Без лишних просьб и намеков действовать начал.

Вентили перекрыл, воду помог убрать. Хотя каюсь, грешен. Не так быстро действовал, как мог бы.

Очень уж отвлекала Катина упругая попка, то и дело мелькающая перед глазами. Глаза так и тянулись в ту сторону, когда девушка наклонялась или становилась на колени.

Тут даже импотент бы залип. Эстетическое наслаждение ведь никто не отменял. А у меня с этим делом всё хорошо, к счастью.

Член среагировал моментально, так что стояк удалось лишь силой воли угомонить.

Правда, ненадолго. Уж слишком сильным искушением оказалась моя рыжая красота.

Как же сексуально она смущалась, когда предлагала остаться у нее ночевать. А я как последний изврат стоял и любовался ее румянцем и прикушенной губой.

Которую самому хотелось и облизать, и прикусить. Так, чтобы эта рыжая малышка застонала от удовольствия и вжалась в меня всем телом.

Конечно, отказываться от заманчивого предложения не стал. На дворе стояла глубокая ночь, а я весь изгваздался, пока разбирался с трубами.

Правда, решил немного понаглеть и подразнить свою рыжую искусительницу. Спросил про чай, и Катя покраснела еще гуще, к вящему моему удовольствию.

Повторю, на интим я не рассчитывал. Но от возможности посмущать девушку отказаться не мог.

А потом… Всё вышло спонтанно. Я в одном полотенце, Катя, оказавшаяся в моих объятиях.

И ее охеренные огненные волосы, помутившие мне сознание. Зарылся в них ладонями — и пропал.

Не выдержал, не железный ведь. Не смог отпустить Катюшу. Поцеловал.

А она не оттолкнула, наоборот. Сама потянулась ко мне, пальчики свои тонкие в мой короткий ежик запустила, впустила мой язык глубже.

Сладко так застонала, когда я сжал ладонью ее грудь. Тихое «да» мне в губы выдохнула…

И всё, долго думать и рефлексировать я не стал. Быстро раздел свою добычу и в кровать отнес.

Но торопиться не собирался. Хотел распробовать этот десерт, хорошенько посмаковать.

Катя без одежды оказалась еще прекраснее. Вся ладная такая, манкая, будто статуэточка хрустальная.

Ну как такую не трогать, не тискать, не ласкать?

Формы идеальные, будто под мою руку выточенные. Как можно было удержаться и не взять ее?

Тем более хотела меня Катя не меньше.

Такой влажной оказалась, что я не сдержал рыка. Зарычал, подмял под себя и ворвался в уже готовое для меня тело…

Катюша тут же забилась подо мной, видно было, что давно отвыкла девочка от секса.

Пришлось тормозить себя, чтобы больно не сделать.

И только когда ей стало мало медленного, тягучего темпа, я окончательно сорвался. Дал волю своему дикому желанию и брал мою красоту, как и сколько хотел.

Катя не выдержала накала и сразу после финиша отключилась. А я успел вспомнить про запачканную одежду и запустил цикл стирки-сушки.

Да, жизнь научила в любой ситуации не забывать о делах насущных.

Разобравшись с этими самыми делами, вернулся в кровать и прижал Катерину к своему боку.

Измученная моей страстью девушка даже глаз не приоткрыла, что-то тихонько мяукнула во сне и руку на моей груди распластала.

И где-то внутри снова задергала интуиция. Кожей чувствовал, что так правильно, все так, как и должно быть…

Так что я, удовлетворенный и довольный, тоже уснул.

Утром, конечно, сглупил, уехав без предупреждения. Потому что не привык к тонким и чувствительным девичьим натурам.

Хотел быстро в сантехнический смотаться, купить детали для мойки. Ну и в кондитерскую заехал по дороге, сладенького прикупил для рыжули.

А Катюша успела накрутить себя за это время, козлом меня последним посчитала.

С одной стороны, обидно было, а с другой —приятно. Потому что понимал причины ее поведения.

Не привыкла девочка к таким спонтанным актам секса. Всего одного мужика до себя допустила.

Да и какой там мужик, мальчишка сопливый был. Не очень много Катюша с ним увидела.

А девочка ведь отзывчивая, горячая, с огнем внутри. Только постараться чуть-чуть нужно, чтобы его вытащить.

Засмущалась Катя после нашей ночи, рефлексию включила и разобиделась, не обнаружив меня наутро в квартире.

Что уж там, молоденькая совсем, неопытная. Воспитанная родителями в строгих рамках, очевидно.

Это мне зашло в какой-то степени, но с другой стороны, самого начали терзать сомнения.

А не слишком ли велика разница в возрасте между нами? Не слишком ли большая пропасть в мировоззрении и восприятии?

Может, не стоит продолжать начатое? Чтобы потом не нажить проблем?

Но эти размышления мучили меня ровно до того момента, пока я не затащил Катю в душ.

Как только снова почувствовал ее в своих руках: мягкую, податливую, желанную и охренительно красивую, понял, что маюсь херней.

Зашла мне рыжуля, на все сто процентов зашла. Отрицать это глупо.

Поэтому и руки тянутся к ней, и глаза не отлипают, и член готов стоять навытяжку сутками напролет.

А разница в возрасте — чушь собачья. Да и потом, когда это я искал легких путей? Да никогда.

Молодость не беда. Опыт приходит со временем. Всему, чему надо, я Катюшу научу сам, в том числе и тому, как важно не взращивать обиды в себе и не делать выводы раньше времени, а уметь разговаривать.

Через рот разговаривать, да. Без оговорок, намеков и утаек. Чтобы сразу было понятно, что, где и почему.

Так я для себя решил, и сразу как-то легче стало. Даже игривое настроение появилось.

Раздраконила меня девочка настолько, что после подначек не удержался и разложил ее на кухонном столе.

И нам обоим это понравилось, черт побери. Так почему я должен отдавать такое сокровище кому-то еще из-за каких-то своих глупых загонов?

Нет уж, хренушки. Катюша конкретно так попала. Хрен я ее куда теперь отпущу.

— Полоз, прием!

— Да слышу я, командир, не ори в ухо.

— Что-то не похоже, — Данил откровенно веселился, смотря на меня. — В общем, так, дружище. Я тебя прекрасно понимаю. Сам, как Линку увидел, тоже ходил как контуженный. Сразу понял, что она — моя. Даже курить бросил, стоило ей сказать, что курево на дух не переносит. Сразу бросил, без всяких ломок и срывов.

— Великая сила любви?

— О да. Поэтому и тебе говорю: чувствуешь, что Катя — твоя женщина, не мнись по углам, а действуй.

— Да действую я. На следующих выходных снова на свидание пойдем. Надо только придумать куда.

— О, кстати! Кажется, мне есть чем тебе помочь, — Данил внезапно вскакивает, уходит в квартиру и возвращается спустя пять минут с двумя бумажками в руках. — Это билеты на театральную премьеру. Мы с Линой хотели сходить в субботу, но не судьба, видимо. Так что держи, не пропадать же добру. Места отличные, во втором ряду партера. Самый центр.

— Так, может, — я озадаченно взглянул на друга, — Линка с мамой сходит? Или с подругой?

— Да нет, ты что, — отмахнулся он. — Лина без меня не пойдет, уперлась. Пропадут зазря билеты. Так что не тормози, бери давай и веди свою Катерину на спектакль.

— Ладно. Только спрошу сначала у нее, может, она театр терпеть не может. Если согласится, то возьму.

— Вот и отлично, — друг со всей своей мощи хлопнул меня по спине. — Давай, Тох, удачи. Надеюсь, скоро отгулять на вашей свадьбе.

— Ты, главное, живым возвращайся. — парировал я. — Чтобы я тебя с Катей познакомил

— Ради такого точно вернусь…— и вроде со смешком сказал, а сам украдкой потер нательный крест, висящий под футболкой.

Даня всегда так делал, когда волновался или на чем-то сосредотачивался.

Я знал этот жест досконально, как и трогательную историю этого крестика. И хотелось надеяться, что сила материнской любви и по сей день защищает сына.

Уже не юного мальчишку, отправленного на убой в горячую точку, а матерого офицера.

Бессмертный командир должен вернуться домой. К тем, кто его любит и ждет. Всё обязательно будет хорошо.

Эти вера и надежда прочно живут во мне, и в глазах Лины я вижу их отражение. Я вижу, с какой любовью и аккуратностью она приносит и складывает вещи Данила в стопки.

И с какой тревогой и нежностью украдкой смотрит на мужа. Мои губы движутся, начиная напевать давно знакомые слова в попытке поддержать и успокоить ее:

Ночным звонком вся жизнь расколота на части

И вновь уходит в темноту любимый твой,

Теперь ты точно знаешь, что такое счастье,

Тот миг, когда он возвращается домой.

Долг офицера исполняет твой любимый,

И ты в тревоге, что там будет впереди,

Пусть возвратится он живым и невредимым,

А ты всегда надейся, верь и жди.