Глава 43

Глава 43

«Хватит уже драмы», — эти слова вертелись в голове всю дорогу до моего дома.

Они назойливо свербели в мозгу, точили сознание, но я никак не могла понять, что они значили.

На первый взгляд могло показаться, что Антон решил дать нашим отношениям шанс, но…

Но ведь это могло значить и то, что он просто решил расстаться по-человечески. Позвонил, чтобы попрощаться и сказать, чтобы я не питала надежд и не ждала его больше.

А тут Тома влезла со своим нелепым враньем.

Вот и примчался. Не смог остаться в стороне. Так что я не спешила строить воздушные замки. Их крушение, как я уже убедилась, происходит очень болезненно.

А спросить его точнее не смогла. Люди кругом ходили, мешали, да и самой хотелось побыстрее убраться из травмпункта.

Да и машина — неподходящее место для выяснения отношений. Я смотрела в своё время разные ролики с записями видеорегистраторов, так что знаю, сколько аварий происходит из-за того, что сидящий рядом с водителем пассажир начинает скандалить, отвлекая его внимание от дороги.

А больниц нам с Антоном хватило за глаза. Не хватало еще сейчас поругаться и врезаться куда-нибудь.

Ну и трусила я, что уж врать-то. Боялась услышать слова, которые окончательно убьют во мне надежду.

Так что решила отложить тяжелый разговор до конца поездки. Приедем ко мне и поговорим. И будь что будет…

Я так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как мы остановились у моего подъезда.

Очнулась, лишь когда дверца с моей стороны открылась, и Мальцев вытащил меня из салона.

В буквальном смысле причем. Просто подхватил на руки и понес в сторону двери.

— Антон, ты чего? — ойкаю от неожиданности. — Я сама дойти смогу. Травма пустяковая.

— Ну уж нет, — хмыкает. — В заключении врача написано, что ногу лучше не напрягать. Значит, напрягать не будем.

Ну вот и что с ним делать прикажете? А ничего, только смириться и достать ключи из сумочки.

В итоге он только в лифте меня ставит на ноги. Но от себя не отпускает, придерживает за талию, чтобы не навернулась.

А у меня уже мандраж начинается.

И вовсе не падение — причина того, что я на дрожащих ногах выхожу из лифта и никак не могу попасть ключом в замочную скважину.

Так что Антону приходится открывать дверь самому.

И вот мы уже в квартире. Майор закрывает дверь и по-хозяйски вешает ключи на положенное им место.

Помогает мне разуться и раздевается сам.

Я же отступаю на пару шагов и нервно сглатываю, рассматривая Мальцева. Он вроде не злится, выглядит уверенным и спокойным, но я все равно не знаю, как с ним себя вести.

Я всё написала в записке, и теперь не знаю, что сказать

Чаю, что ли, предложить для начала? Или это будет слишком глупо?

Черт, почему у нас всё так сложно, а?

Но ничего спросить я так и не успеваю. Только вскрикиваю от неожиданности, когда майор подхватывает меня под попу и усаживает на комод.

Очень удобно устраиваясь между моими ногами.

—Тош... — ошалело смотрю в серые глаза, которые полыхнули тем самым огнем, которого я не видела почти пять месяцев.

Вернее, которого не видела наяву. Во снах этот огонь желания преследовал меня постоянно, доводя до исступления.

И вот, мой майор так близко и смотрит на меня совершенно одуревшим взглядом, заставляя воздух в легких застывать.

И это не сон, я слишком остро чувствую его запах и жар тела, который обжигает даже через два слоя одежды.

—Тош? — переспрашиваю и тут же охаю, когда его ладонь дерзко зарывается мне в волосы.

— Моя маленькая зеленоглазая колдунья, — рычит, блуждая по лицу жадным взглядом. — Вот что ты со мной сделала? Приворожила? Я же ни спать, ни есть не могу нормально! Даже во сне, блять, тебя вижу постоянно… Скоро крышаком двинусь!

А во мне внезапно вспыхивает обида. Я же за него переживала, бегала к нему в больницу, переживала, а он…

А он…

Знаете что, товарищ майор? А у меня тоже есть пар, и я уже не могу его сдерживать. Так что делаю глубокий вдох и вываливаю все, что долго копилось внутри:

— Это я что с тобой сделала? — шиплю и увожу голову в сторону, освобождаясь.

Изо всей дури молочу кулаками по каменным плечам.

— Я тебя, дурака такого, ждала все это время! Потому что влюбилась, как идиотка последняя! И скучала до безумия. А ты меня через ад протащил, Фома неверующий… И уж кто бы про сны говорил! Ты ко мне туда тоже регулярно и без спроса захаживал. И вытворял такое…

— И что это я такое вытворял, м? Поясни… — голос майора становится хриплым, а взгляд каким-то дьявольски порочным.

Таким, что внизу живота всё моментально скручивается от нахлынувшей волны возбуждения.

— Такое, после чего приличные мужчины на девушках женятся… — выплевываю с изрядной долей сарказма, а Антон хмыкает и … внезапно затыкает мне рот поцелуем.

Горячим, властным и невероятно требовательным. Уверенно разомкнув мои губы, проникает языком внутрь, и меня будто током прошибает.

Но я всё же позволяю себе маленькую месть: кусаю Антона за нижнюю губу, наказывая за недоверие и такое мучительно долгое ожидание.

А потом позволяю страсти захлестнуть себя с головой.

Это уже не просто поцелуи, это что-то дикое и почти первобытное. Мы сплетаемся языками, проникаем друг в друга, наслаждаемся тем, что чувствуем.

Страсть бурлит в нас обоих, кипятит кровь, сжигает ее дотла.

И только поцелуи, как холодная, кристально чистая родниковая вода, питают наши тела и души, не дают им превратиться в пепел.

Я притягиваю Антона к себе, царапаю шею и запускаю пальцы в пряди на уже успевшем обрасти затылке.

А мой майор ловко и как-то незаметно стягивает с меня свитер, футболку и тянется к застежкам лифчика.

И это меня немного отрезвляет.

— Тош, стой, подожди, — с усилием отрываюсь от его губ и упираюсь ладонями в крепкую грудь. — Притормози. Мы же еще не поговорили. Нельзя же так…

— Катенька, — хрипит, одаряя совсем уж обезумевшим взглядом. — Малина ты моя дикая, я уже пять месяцев живу на голодном пайке. И скоро чокнусь. Так что давай говорить мы будем завтра, лады? С пустыми яйцами думается лучше.

После этого мой лиф быстро и задорно улетает на люстру, а саму меня несут в спальню и опрокидывают на кровать…

И я… Я сдаюсь… Позволяю Антону себя раздеть, выгибаюсь в его руках, полностью отдаваясь ласкам жадных рук и губ.

Плевать. Даже если утром он меня пошлет на все четыре стороны — плевать. Это ведь будет только завтра.

А сейчас мы есть друг у друга, и всё остальное неважно. Я хочу воспользоваться каждой секундой, и кайфануть от всей души.

Даже если это будет «банальный секс на прощание» — начхать. Зато точно запомню его на всю жизнь.

— Тоша… — вскрикиваю, когда он резко входит в меня. Растягивая тонкие стенки лона до предела.

Черт, уже и забыла, какой он большой там…

Тело давно отвыкло, и всё ощущается как в первый раз. Остро, немного больно и совершенно крышесносно.

— Прости, Катюш, не могу тормознуть, — выдыхает мне в шею и начинает двигаться.

И только его поцелуи заглушают мои дикие крики наслаждения.

Наверное, я бы перебудила ими весь дом, но в тот момент на это мне было «положить с большим прибором», как любил выражаться Антон.

Все грани приличия, совести и стыдливости разом стерлись, смытые удовольствием.

Если честно, это был даже не секс. Мы больше напоминали животных, дорвавшихся до спаривания после долгих поисков партнера.

Антон откровенно рычал и даже куснул меня за шею пару раз, когда кончал. А я, не в силах справиться с волнами экстаза, вонзала ногти ему в спину, как дикая, обезумевшая кошка.

Естественно, одним разом дело у нас не ограничилось. Слишком изголодались за эти месяцы разлуки.

Хотелось хоть как-то возместить упущенное время и не думать о том, что будет дальше.

Так что мы продолжали сплетаться в объятиях, мучить, терзать друг друга, захлебываться всё новыми и новыми волнами удовольствия.

До тех пор, пока окончательно не вымотались и не отрубились напрочь. Последнее, что я запомнила, это как Антон перебирал пряди моих волос и что-то шептал на ухо.

Кажется, это было что-то ласковое и очень важное, но я заснула раньше, чем уставший мозг успел обработать информацию…