Глава 44

Глава 44

Впервые за последние месяцы я проснулась невероятно счастливой.

Открыла глаза, потянулась и почувствовала, что, несмотря на разгар зимы, в душе поют соловьи.

Повернувшись набок, с нежностью посмотрела на мужчину, крепко дрыхнущего рядом.

Мой майор спал на спине, закинув руку за голову, так что я смогла им налюбоваться вдоволь.

Тело приятно ныло, напоминая о бурно проведенной ночи, и я просто не могла не улыбаться.

Тоша во сне тоже выглядел спокойным, довольным и расслабленным, таким, каким я его запомнила. И это меня радовало.

Люблю… Внезапно полыхнуло в мозгу, и я поняла, какой была дурочкой. Когда думала, что смогу забыть Мальцева и спокойно жить дальше.

Теперь поняла, что ни черта не получится. Слишком сильно он запал мне в душу. То, что было у меня с Девятовым — это так, огонек спички. Который горит ярко, может обжечь, но никогда не даст тепло.

А чувства к Антону сродни струе пламени, выпускаемой из огнемета. Такое не затушить и не забыть.

Наверное, в этом и есть разница между влюбленностью и любовью.

Конечно, неопределенность, повисшая в воздухе, немного омрачила мою радость, но я поспешила отогнать дурные мысли.

Прошедшая ночь давала надежду на то, что всё у нас с Мальцевым будет хорошо. Уж слишком всё буйно и ярко было для прощального секса.

И лично у меня аппетит только разыгрался. Думать о расставании не хотелось. А хотелось снова ощутить в себе своего мужчину.

Хотелось обнять его и никогда больше не отпускать.

И в груди теплилась отчаянная надежда, что и Антон чувствовал то же самое. Ведь не просто так он сказал вчера, что у него столько времени не было никого.

А ведь мог и переспать с кем-то. Все-таки времени после выписки прошло много и он точно в прекрасной форме.

Меня, по крайней мере, этой ночью укатал, как Сивку крутые горки.

При мысли о том, что Тоша мог с кем-то заниматься сексом, в груди вспыхнула острая вспышка ревности.

Кажется, я даже зашипела. А потом хихикнула, вспомнив, с какой одержимостью он меня брал всю ночь.

Нет, регулярно ходящий по бабам мужик так вести себя не будет. А мой майор, как из голодного края вернулся.

Что, опять же, позволяло надежде расправить крылья в моей душе.

Взгляд продолжает блуждать по мужскому телу и натыкается на шрам, которого раньше не было. После операции остался.

Сразу же вспоминаю про осколок и контузию, и сердце начинает болезненно дергаться.

Я ведь и правда могла его потерять.

Если бы врачи не справились. Если бы этот чертов осколок сдвинулся, когда Антон был дома один. Если бы организм не выдержал…

Господи, как же много этих страшных «если бы»… Но и эти страхи я гоню от себя прочь. Как там майор говорил?

История не знает сослагательных наклонений. Тоша выжил, поправился, так зачем теперь думать о плохом?

Правильно, незачем. Поэтому я тихонько вздыхаю, тянусь вперед и аккуратно касаюсь губами шрама.

Словно так могу заставить его исчезнуть.

Антон что-то бормочет во сне, чуть поворачивает голову, но не просыпается. А я, помедлив еще немного, осторожно сажусь и выбираюсь из кровати.

Пусть мой майор еще поспит. А я пока выпью кофе. Очень уж хочется.

В душ не иду, не хочется. Тело, конечно, липкое и вспотевшее, и освежиться мне точно не помешает, но…

От него так пахнет Антоном, что мне хочется поносить этот запах на коже как можно дольше.

Так что я просто надеваю чистое белье, сорочку и пеньюар. А потом отправляюсь на кухню готовить кофе…

*****

Хотя готовить кофе — это было слишком сильно сказано. Я все-таки больше любитель чая, и кофе пью только по утрам. И то под настроение.

Так что кофе у меня водится только растворимый. Хоть и вполне себе приличный. По крайней мере, с точки зрения не кофемана.

Так что я ставлю чайник, и уже спустя пять минут мой кофе готов.

На улице уже давно рассвело, утро было в самом разгаре. А еще начался сильный снегопад.

Снег полетел на землю крупными, пушистыми хлопьями, наверняка убив всю видимость на дорогах.

Но наблюдать за этим из квартиры было очень классно. Так что я с чашкой перебралась в гостиную и там из окон наблюдала за умиротворяющей картиной.

И так ушла в медитативное состояние, что даже вздрогнула, когда меня со спины обняли горячие мужские руки.

— Доброе утро, Катюш… — раздалось над ухом, и даже по голосу я почувствовала, что Антон улыбается.

Так что быстро поставила почти опустевшую чашку на подоконник и развернулась к нему.

И я не ошиблась. Тоша действительно улыбался. Той шальной, ослепительной, доброй улыбкой, по которой я так безумно скучала.

Как и по этому взгляду, согревающему меня, а не морозящему, как тогда в кафе, на улице и в больнице.

Мой майор вернулся. Вытеснив того чужака, который так меня пугал.

— Ты вернулся, — бормочу, поглаживая щеки, заросшие густой щетиной. Которая вчера так приятно царапала мне кожу.

— М?

— Улыбаешься, — поясняю. —Больше не смотришь на меня с отчуждением и злостью. Это так здорово.

— Кажется, нам все же нужно поговорить? — задумчиво тянет.

— Не помешало бы, — киваю в ответ. Хотелось полностью прояснить ситуацию, а не тешить себя напрасными надеждами.

— Ладно, только дай сначала кофе выпить. А то мозг не заведется и речь нормально толкнуть не смогу.

— У меня по-прежнему только растворимый.

— А я не привередливый, ты же знаешь. Так что пошли на кухню.

Тоша чмокнул меня в нос, выпустил из рук и развернулся, а я вскрикнула, увидев его спину.

— Это что, я сделала? — в полном шоке смотрю на красные полосы, прочертившие мужскую спину.

Можно было бы подумать, что его стегали плеткой.

— Ну а кто еще, кошка моя дикая? — Антон усмехается. — Больше некому было. И это ты еще мою задницу не видела…

— ЧТО?

— Сама смотри, — с той же довольной ухмылкой приспускает боксеры, а я от увиденного едва не сползаю по стеночке.

Потому что крепкие мужские ягодицы тоже были полностью исполосованы. А я никак не могла поверить, что это моих рук дело.

В меня будто суккуба какая-то вселилась, которая и наставила эти метки.

— Больно?

— Да прям, кожа у меня там дубленная. Ничего болеть не будет. Но вот в баню с мужиками, — короткий смешок, — с месяц лучше точно не ходить. Да и в душ тоже лучше в одиночку.

— Неправильно поймут? — у меня покраснели даже кончики ушей.

— Ну, почему же, поймут-то как раз правильно. Только стебать потом будут долго. На тему того, что я стал рабом БДСМ-госпожи. А Миронов вообще до конца жизни припоминать мне это будет. Так что лучше не палиться.

Я готова была провалиться сквозь землю от смущения, а Антон лишь расхохотался, подмигнул мне и поправил трусы.

— Пошли уже, моя госпожа. — махнул рукой в сторону кухни. — Кофе сам себя не сделает.

Приглашаю в свою ГОРЯЧУЮ новинку РАЗВОД. Я НЕ БУДУ ТЕРПЕТЬ

— Немедленно извинись! Вита —моя любимая женщина, и ты должна ее уважать, — прорычал муж, а горько усмехнулась.

Как же горько и тошно на душе. Извиняться перед любовницей родного мужа— что может быть унизительнее?

Не думала никогда, что окажусь в таком кошмаре. Только кто сказал, что я буду безропотной овечкой?

— Ты прав, дорогой, я и правда была очень груба. И готова принести свои извинения.

Вита сразу приосанилась после моих слов. Даже соизволила на другой стул пересесть и ручки перед собой сложила как королева.

А я подошла к плите, взяла кастрюлю с борщом и с превеликим удовольствием вылила его на любовников.

О да… Мужской мат, женские визги, дикая суета… Услада для ушей и глаз преданной жены…

Ну и да, капуста, оказывается, прекрасное украшение для ушей. Виточке она очень к лицу.

Даже халата не жалко ради такого дела. Все равно ему дорога только на помойку была после того, как его поносила эта лярва…