Глава 45

Глава 45

— Знаешь, Кать, — Антон с наслаждением сделал два глотка кофе и отставил чашку в сторону. А затем внимательно посмотрел на меня. — Я тут понял две вещи.

— Какие? — у меня от нервов вся кожа покрылась пупырышками, а ладони предательски вспотели.

Я боялась услышать то, что скажет Антон. Боялась, что после его слов станет очень больно.

И мне придется как-то сживаться с этой болью. Потому что забыть моего майора уже не смогу никогда.

Теперь я это понимаю с пугающей отчетливостью.

А майор не спешит ни развеивать мои страхи, ни подтверждать их. Словно хочет меня помучить.

А я и так уже почти на пределе.

— Первое, — короткий смешок, — я ревнивый дурак. Причем очень ревнивый.

— Неужели? — выгнула бровь.

— По крайней мере, в отношении тебя. Никого раньше так бешено не ревновал. Да вообще, если честно, не знал, что такое ревность. Не понимал, отчего мужиков так кроет, смотрел на них и только пальцем у виска крутил. Не думал, что сам так одурею. До полного кретинизма.

Я лишь тихонько вздохнула. Тут не поспоришь. Вел себя Антон действительно паршиво. И я поняла, что мне на фиг не сдалась мужская ревность.

Те, кто сознательно провоцирует своих мужчин флиртом с другими, доводя до белого каления, просто сумасшедшие.

А Антон тем временем продолжал:

— От вида тебя и этого ушлепка с кольцом, держащего твою руку, меня насмерть переклинило. Еще и мамашка его постаралась, с этими фото. Соловьем курским разливалась, говоря, что ты любишь Ромочку, а со мной боишься расстаться.

— Это наглая ложь. Мария Кирилловна — бессовестная стерва. Для которой святое — даже не жизнь сына, а ее хотелки. Она умеет только пользоваться людьми. Если бы я была такой дурой и согласилась остаться с Ромой, думаешь, надолго бы ее благодарности хватило? Максимум на год, а потом снова бы посоветовала мне уйти в тень и оставить Рому в покое.

— Да, — Мальцев скрежетнул зубами. — Не женщина, а редкая сука. Умеет втираться в доверие и играть на чужих слабостях. Ты пожалела ее, купилась на крокодильи слезы и помогла этому мудачонку. А я купился на ее россказни про твою любовь к Роману. Хорошо она разыграла партию, нечего сказать.

Боже… Я с надеждой и страшным волнением посмотрела в любимые глаза. Это ведь то, о чем я подумала, да?

— Ты мне все же поверил? — спрашиваю тихо. — К Роме у меня нет никаких чувств уже давно. Я бы никогда к нему не вернулась. Ни при каких обстоятельствах. Даже если бы ты не вернулся…то…

Я не выдерживаю, начинаю отчаянно всхлипывать, и Антон тут же подрывается и заключает меня в объятия…

— Ну все, Кать. Не надо плакать, все уже закончилось. Я вернулся домой, я живой и уже вполне себе здоровый.

— Нет, не всё! Ты меня упрекал в том, что я тебя заочно похоронила, а это не так. Не так! Я тебя каждый день ждала! В церковь даже пошла, впервые за много лет. Ждала, когда ты вернешься, подарок готовила. Наверное, мне Ромка нужен был, чтобы с ума не сойти. Чтобы хоть на минуту отвлечься и перестать думать о тебе! Ты даже представить не можешь, как мне было страшно за тебя… А ты вернулся и даже не написал мне! Два дня молчал! Знаешь, кто ты после этого?

— Катя!

Антон что-то пытался мне сказать, но я уже не слушала. Из меня рвались эмоции, которые я копила в себе все эти месяцы.

Я плакала, выплескивала накопившиеся боль, страхи, обиды. В отчаянии колотила майора кулаками по плечам, потому что одних слов уже было мало.

Антон все это терпел, но как только я выдохлась и притихла, тут же усадил за стол и начал целовать…

Словно пытался этими горячими, жадными поцелуями стереть всё плохое, что произошло за это время.

И мне сразу так хорошо стало. От вкуса любимых губ, от надежных рук, зарывшихся в волосы, от терпкого аромата любимого мужчины…

МОЕГО МУЖЧИНЫ…

Ведь моего же, да?

— Я никогда не вернулась бы к Роме. — прошептала, когда он уткнулся носом мне в шею. — Не знаю, на что Девятов рассчитывал. Но даже если бы тебя не стало, я бы за утешением к нему не пошла. Да и плохая из Ромы замена. В сравнении с тобой он и вовсе конкуренции не выдерживает. Это как сравнивать немецкую овчарку и чихуахуа. Это раньше он мне казался, парнем мечты, просто потому, что не знала, что бывают другие. А Ромка — обыкновенное чмо, а не мачо, каким прикидывался. Жених на редкого любителя, если опустить деньги его семьи.

После этих слов Антон отстранился и откровенно заржал. А в серых глазах заблестели шальные огоньки, которые я так обожала.

— Ну, спасибо, Катюш. Ты сейчас очень польстила моему самолюбию.

— Это не лесть, а правда. Так, значит, ты мне, наконец, веришь?

— Верю, малина моя, верю, — снова привлек к себе, куснул ушко и начал зацеловывать шею, спускаясь всё ниже и ниже. — Понимаешь, Кать, тут дело такое. Помнишь, мы твоих тараканов усмиряли?

— Ну, да, — честно говоря, я не понимала, куда клонит майор. Да и очень сложно было соображать, когда всё тело уже дрожало и горело от мужских ласк.

Внизу живота от возбуждения невыносимо тянуло и крутило, а кожа чуть ли не искрилась.

— Так вот, — наглые руки тем временем стянули с моих плеч халатик, и начали стягивать лямки сорочки в попытке добраться до груди. — У меня есть свои, мужицкие загоны. А они похлеще твоих милых таракашек. Их даже ипритом тяжело вытравливать.

— Так погоди-ка! Давай поподробнее. Хочу знать, что там у тебя за дикие загоны?

— Потом, Катюш… — прохрипел, сжав ладонью правую грудь. — Давай сейчас займемся кое-чем более приятным.

— Ох, Тоша, — я задрожала от острого удовольствия, когда он начал ласкать сосок губами, но все же сумела побороть всплеск страсти. Разговор для меня был важнее. — Постой, мы еще недоговорили.

— Успеется еще…

— Ну нет! Если ты будешь меня соблазнять каждый раз, то мы так и не поговорим никогда. Нет, Антон! Секс подождет!

В итоге я все же сумела его отпихнуть, быстро втиснула грудь в вырез сорочки и даже халатик завязала на три узла.

И со стола спрыгнула, усевшись на стуле, как и подобает приличной девушке.

— Ну вот, от самого святого оторвала, — пробурчал Антон, снова потянувшись к чашке с кофе.

— Ну не можем же мы решать проблемы только постелью, — закатила я глаза.

— Но если это хорошо работает, так почему нет? — ухмыльнулся и одарил меня таким взглядом, что я еще плотнее закуталась в пеньюар, да еще и руки на груди сложила. — Хороший секс лучше тысячи слов.

— Но и ртом иногда разговаривать не помешает. Не ты ли мне об этом говорил летом?

— Говорил, и по-прежнему так считаю. Но иногда разговоры могут и подождать.

— В нашей ситуации как раз ждать и нельзя. Или ты хочешь, чтобы мои тараканы получили дозу озверина и пошли… как это там называется? В штыковую атаку?

— Ладно, я тебя понял, — Антон аж поперхнулся. — Тараканов со штыками нам точно не надо. Я этого не переживу.

— Тогда давай разговаривать.

— Понимаешь, — продолжил он спустя пару минут задумчивого молчания. — Дело в том, что я подсознательно считал себя не парой тебе. В этом крылась главная проблема.

— Что? Как ты мог такое подумать вообще?

Возмущение, вспыхнувшее в груди, разом перебило истому, которую майор вызвал своими настойчивыми приставаниями.

— Знаешь, что я подумал, когда впервые увидел тебя?

— Что этот псих меня сейчас прирежет?

— Да нет, я заметил тебя раньше, как только ты вошла в кафе. Твои волосы внимание привлекли, вот я и залип. Оторвать глаз от них было невозможно. А потом я посмотрел на твое лицо и охренел. Ты мне тогда вообще показалась девчонкой, едва перешагнувшей порог совершеннолетия. А мне сорокет через шесть лет стукнет. Вот и решил, что не по Сеньке шапка. Что тебе молодые парни нужны. А не годящиеся в отцы.

— Но потом…— попыталась я понять, — потом-то ты сам завязал со мной разговор. Узнал, что мне давно не восемнадцать.

— Узнал, десять лет разницы меня всё равно смущало, но…Но ты меня так зацепила, что я решил наступить на горло своим заморочкам. Притяжение оказалось сильнее самоконтроля.

— Ясно. И что же заставило их опять вылезти? И начать сомневаться во мне? Разве нам было плохо вместе? Тебе было со мной скучно? Или я недостаточно зрелая для тебя? Слишком глупая?

— Нет, Кать, мне с тобой было охеренно. Во всех смыслах. И ты уж точно не глупая. Просто наложилось одно на другое. Я увидел тебя с Ромой, а в ушах зазвучали слова его матери: что он твоя первая любовь, первый мужчина, и ты его никогда не забудешь. Вот я и взвился, снова сомнения подняли голову. Все же и десять лет приличная разница. Начал думать, что тебе и правда будет лучше с молодым пацаном. Представлял, что будет лет через десять — пятнадцать, когда я начну неуклонно стареть. Когда потеряю силу, не смогу быть таким активным в постели, когда начнутся проблемы со здоровьем. Подумал, что потом пожалеешь, что связалась со мной и захочешь уйти к кому-то получше, помоложе. Да, Катюш, Дан, был прав, когда говорил, что я испугался. На подсознательном уровне я побоялся, что не вывезу. Не вывезу тебя, твоих ожиданий, не смогу дать тебе то, чего ты хочешь и заслуживаешь. Поэтому мой пришибленный после контузии мозг так вгрызся в сцену с Ромой. Поэтому я так бешено бесился. Хотя сам не понимал, почему так происходит. Ну и ревность слепила, конечно. Она и правда худший советчик из возможных. В какой-то момент она подпиталась моими подсознательными заморочками и взяла верх над разумом. И в результате я натворил херни. И едва тебя не потерял. Прости меня, Катюш.

Антон замолчал, уставившись на меня в ожидании ответа. А я несколько минут переваривала его слова.

А затем подошла вплотную и сказала, гневно сверкнув глазами.

— Знаешь что, товарищ майор? А ты, пожалуй, прав…

— Что? — у Антона от моих слов вытянулось лицо.

— Ты действительно дурак, Тош. Причем не ревнивый, а чистой воды дурак. Какие еще, к чертям, ожидания? Разве я что-то требовала от тебя? Денег, подарков, еще чего-то? И на возраст мне плевать. Разве любовь выбирает по возрасту, сверяет дату рождения по паспорту? Мне вон Ромки-сверстника хватило. И я поняла, что мне нужен кто-то постарше, с нормальной головой на плечах. Мне нужен ты, потому что я влюбилась в тебя как дурочка! Неужели не понимаешь этого? Не видишь ничего?

— Ну почему? — Антон резко встал и порывистым движением прижал меня к себе. — Я за это время многое понял и осознал. Поэтому и признался, что дурак. Твое письмо мне о многом рассказало. И в твоих чувствах больше не сомневаюсь. Как и открыто признаю свои. Да, Катюш, я тебя тоже люблю. Настолько сильно, что чердак уже протекать начал. Так что если ты хочешь послать меня, то уже поздно. Я никуда не уйду. Разгоню к херам всех женихов, кто к тебе клинья подбивать будет. А тебя увезу куда-нибудь подальше. И не выпущу, пока ты не решишь дать мне второй шанс. Тут вообще без вариантов, душа моя.

— А если, — я прикусила губу, не в силах еще осознать полученное признание, — что, если я тебя никуда посылать не хочу?

— Значит, похищать тебя не придется. Честь мундира останется незапятнанной. Ну и нервы будут целыми. — Антон рассмеялся и внезапно подхватил меня на руки.

Покружил, заставив счастливо рассмеяться, и важно так спросил.

— Как твоя нога? Не болит?

— Нет. — пошевелила ногой. — Такое ощущение, что вообще не падала вчера.

— Что ж, тогда пойдем…

— Куда?

— Как куда? В спальню. — многообещающе подмигнул и хорошенько так пожамкал мою попу. — Любить тебя буду, душа моя. А то одними разговорами сыт не будешь. А я пиздец какой по тебе голодный… Да и вообще, нам еще полгода наверстывать предстоит. Так что давай не терять времени зря.