Глава 56

Глава 56

Это случилось холодным мартовским днем. Как раз в то время, когда основные силы спецназа были стянуты к Лужникам.

В целях предотвращения беспорядков и срыва международного футбольного матча между сборными России и Англии.

Но удар в тот день преступники совершили совсем в другом месте.

Несколько вооруженных автоматами людей ворвались в торговый центр «Plaza» и открыли стрельбу по посетителям и работникам.

Сигнал тревоги я услышал, находясь на базе. Наши начали спешно перебрасывать силы к месту ЧП и вызывать тех, кто был не на дежурстве.

Я сразу же позвонил Катерине и попросил не выходить из офиса, пока не получит отмашки. На душе было неспокойно.

— Тош, что случилось? — тут же всполошилась жена.

— В городе стрельба. — не стал ей врать. — На улицах сейчас может быть очень опасно. Так что обедай в здании.

— О господи…

— Так, без паники, просто старайся, как обычно, заниматься делами. Если заметишь что-то подозрительное, сразу звони. Я буду на связи, разберемся на ходу. А вечером я постараюсь тебя забрать, хорошо?

— Хорошо, Тош, я поняла… — Катя явно была напугана, но я знал, что будет меня слушать. И смог хоть от страха за нее избавиться.

*****

Торговый центр зачистили так быстро, как только могли. Группы захвата среагировали как положено.

Эти твари даже сбежать не успели. Четверых положили на месте, еще троих взяли живыми недалеко от выезда из города.

Буквально за считаные два часа всё было кончено.

Но, увы, даже этого было недостаточно. Счет пострадавших исчислялся сотнями, погибших были десятки.

Черт, я готов был быть там вместе с парнями, но был вынужден оставаться на подхвате.

В итоге Кате вечером вызвал такси и убедился, что она благополучно добралась до дома.

А сам остался на базе допоздна. И именно там меня застал звонок.

— Тох, — раздался совершенно убитый голос Вадика Громова. И у меня сердце тут же оборвалось.

— Кто? — сжал кулаки, боясь услышать, кто из парней не вернется сегодня домой. Так уже бывало не раз. И к этому невозможно привыкнуть.

— Командир… — послышалось сквозь помехи в трубке, и мои пальцы разжались сами собой.

Телефон полетел на бетон, и экран тут же покрылся трещинами. А мозг отказывался осознавать услышанное.

Бессмертный командир просто не мог умереть. Я отказывался принять смерть лучшего друга.

******

Это были не просто тяжелые и мрачные, это были по-настоящему черные дни. Чернее просто не бывает.

И нет, Данил не погиб. Я просто не дослушал до конца. Но друг предпочел бы умереть, я это знаю.

Просто умереть самому легче, чем потерять всю свою семью. А именно это и произошло.

Тем проклятым днем Ангелину и Юлю занесло в торговый центр «Plaza». Лина хотела забрать костюм для утренника дочери.

Заскочили всего на полчаса, но они стали роковыми. Потому что попали девочки в самый замес.

И в тот вечер Дане пришлось опознавать их тела в морге.

И если меня эта новость подкосила, то на Даню просто было невозможно смотреть. Больше суток он провел в полном невменозе, под сильными седативами.

А потом очухался, но стал походить на живой труп. Не ел, не пил ничего, кроме кофе, жутко похожего на мазут.

Смотрел в одну точку перед собой и двигался чисто механически, потому что нужно было устраивать похороны, а Линины родители сами были едва живы от горя.

Мы с Катей тоже были буквально убиты, жене пришлось давать успокоительное. Но ради Дани нам пришлось собраться.

Самым жутким было посещение похоронного бюро. Эти ряды гробов, венки повсюду, неистребимый и противный до тошноты запах ладана.

Даня как-то справился с организацией, купил, что надо, договорился со смотрителем кладбища и священником.

А потом руки у него буквально опустились. Когда потребовалось собрать одежду для похорон. Это стало последней каплей.

Соломинкой, переломившей хребет.

Он упал на колени среди вороха детской одежды и завыл, как смертельно раненный волк.

Как вожак стаи, с которого крючьями заживо сдирали кожу.

И вот тут непосильную ношу взяла на себя моя Катерина. Моя девочка смогла быть сильной в самый тяжелый момент.

Она попросила увести Даню, и сама выбрала одежду для проводов в последний путь. И для Юли, и для Лины.

Выбрала, погладила, и сама же отвезла ее, куда нужно. Поминки тоже взяла организовать, лишь спросила, сколько будет человек.

*****

Похороны — это всегда страшно, особенно когда они такие.

Обычно мы с парнями утешали убитых горем вдов и матерей и отдавали честь боевому товарищу. Герою, погибшему при исполнении воинского и служебного долга.

И даже в самом страшном кошмаре никому из нас не могло привидеться, что придется собраться вот так.

Чтобы поддержать друга и командира.

На кладбище пришли все, кто знал Данила и работал с ним. Те, кому он не раз спасал жизнь. Включая большое начальство. Это горе вмиг стало общим для всех.

Поддержать хотели и морально, и материально. Деньги собирал я, потому что знал, что Даня не примет. А ему они еще пригодятся.

Я не знаю, как мы это пережили. Честно, у самого чуть сердце не разорвалось от боли.

А еще за другом следить приходилось. Боялся я, что с него станется в могилу сигануть.

Наконец, всё было кончено. Церемония погребения завершилась, но еще осталось как-то пережить поминки.

Даня у могил оставался до последнего, ведь уйти означало окончательно признать свершившееся.

Принять жестокий факт, что видел родных в последний раз. Что навсегда затихли женский голос и детский смех.

Тепло и свет семейного очага, к которым всегда так рвался друг, погасли.

Поэтому командир так цеплялся за последние минуты прощания, а я не отходил от него ни на шаг. Катю отправил с Дмитричем, отцом Дани, которому тоже была нужна поддержка.

Но, наконец, Данил поднялся с колен, поправил венки и как пьяный, шатаясь, побрел прочь.

А я молчаливой тенью пошел рядом. Готовый в любой момент подставить плечо.

***

Не знаю, как убитый собственным горем, он заметил ее. Одинокую старушку, ухаживающую за могилкой.

Женщина коротко вскрикнула, зацепилась за что-то и упала, а Данил подошел к ней и помог подняться. Подал упавший с совсем седых волос платок.

— Ой, спасибо тебе, сынок, — она подняла на него слезящиеся, но почему-то невероятно яркие голубые глаза. — Дай бог тебе здоровья.

— Не надо, мать, — хрипло ответил он. — Здоровье мне уже не нужно. Не для кого его беречь.

— Ой, зря, зря, сынок, — бабуля улыбнулась и дотронулась узловатыми пальцами до его виска, будто погладила. — Здоровье тебе еще ой как пригодится. А от даров судьбы не отказываются. Она и осерчать может…

Что произошло после, я так и не понял. Старушка щелкнула пальцами, и я отчаянно заморгал.

А когда проморгался, то увидел, что бабули и след простыл.

— Тох, — озадаченно спросил Дан, потерев висок. — А куда старушка делась?

— Без понятия. Ушла, наверное.

— Тош, — в это время к нам подошла Катя. — Вы идете?

— Идем, — Данил слабо кивнул и пошел вперед, а я тихо спросил у жены, потому что сам был крайне озадачен:

— Кать, а ты не видела, куда ушла старушка?

— Какая еще старушка?

— Ну, такая, — я повращал ладонью в воздухе. — Маленькая, сухонькая, вся в черном. Мы с ней вот только что разговаривали.

— Тош, — жена встревоженно на меня посмотрела. —Здесь не было никого. Вы были одни. Только ты и Даня.

А вот тут я совсем опешил. Даже охренел. Это что получается, у нас с Даном коллективный глюк был?

Или мы оба от горя умом тронулись? Одновременно. Так бывает вообще?

— Ладно, не обращай внимания, — поспешил успокоить Катерину, пока она не решила, что я спятил. — Была тут бабуля, между оградками ходила. Видимо, ты ее просто не заметила за нашими спинами.

Катя спорить не стала, была не в том состоянии. Так что я ее обнял и повел к выходу.

Но у самых ворот всё же задержался, оставшись один. Взгляд сам собой метнулся вправо и наткнулся на светловолосую девушку в одеянии вдовы.

В том же самом одеянии и платке, в котором пять минут назад была та старушка.

— А что ты так смотришь на меня, сынок? — немного грустно улыбнулась она, заметив мой охеревший взгляд. — У Судьбы ведь много ликов. Какой захочу, такой покажусь. И нет, я не глюк. Просто видеть меня не каждому дано. Тот, кто видел однажды Смерть, не сумеет ее забыть. И она его не забудет, уж поверь. Метку свою оставит. А метка эта позволяет видеть то, что скрыто от взгляда обычных людей.

— Что ты хочешь сказать? — пробормотал я онемевшими губами.

— А то. Помнить о смерти нужно. Но и о жизни тоже нужно помнить. Они две части одного целого. Жизнь неизменно приводит к смерти. А из смерти рождается новая жизнь. Непрерывный цикл. Так что помни о жизни, сынок. И другу своему это передай. Нить его жизни долгая, и тянется совсем в другое место. К той, которую он пока не знает. Две нити жизни уже переплелись между собой. И не ему обрывать то, что сплетено мной.

И снова то же самое. Легкий щелчок пальцами — и девушка исчезла. А я ускорил шаг и выскочил за ворота.

Решив всё списать на сильный стресс.

И поскольку больше ничего подобного мне не мерещилось, то выдохнул с облегчением.

Решил, что это был какой-то особо хитрый выверт психики. Помогающий справиться с невыносимой тяжестью утраты.