Глава 17

Возвращаюсь в свою опочивальню в еще большем душевном смятении, чем была до визита в темницу. Что теперь делать? Первый мой порыв – бежать к мужу, напроситься на аудиенцию и под любыми предлогами не пустить его к Одал. Но потом я вспоминаю, что Вердан не из тех, кто позволит собой вертеть. А значит, моя идея обречена на провал, плюс только лишний раз выставлю себя полнейшей идиоткой и пакостной интриганкой. Смятение и отчаяние к вечеру уходят, оставив меня в тупом, почти безэмоциональном  равнодушии. Я смирилась. «Сколько веревочке не виться, а конец будет» – говорила моя бабушка. Как я ни старалась, чтобы выбиться из образа, созданного Исой, а все равно расплата меня настигла. Остаток дня провожу в смиренном покое. Просто тупо смотрю в окно на падающий снег, ощущая мерзлую пустоту внутри себя, которую не согревает ни горящий огонь в камине, ни горячий чай. Отпускаю Йеру пораньше, ее присутствие напрягает, кажется, что и она, вслед за Одал, только и ждет момента вонзить мне нож в спину. Царь приходит поздним вечером. Заходит ко мне в покои хмурый и злой. Замираю в ожидании взрыва, чувствуя, как леденеют пальцы рук. Вердан подходит ко мне, тени в его глазах яростно мечутся. Муж поправляет упавший с моих плеч пуховый платок, в который я кутаюсь в тщетной попытке согреться, ведь холод идет словно изнутри тела. Случайно оборотень касается своими горячими пальцами моих ледяных. – Ты почему такая холодная? Замерзла? Где горничная? Почему не приказала растопить камин пожарче? И пока я неверяще и непонимающе смотрю на мужа, тот деловито берет несколько крупных бревен и выкладывает их в камин, предварительно поковыряв старые, прогоревшие дрова кочергой. Огонь ярко вспыхивает, жадно набросившись на хорошо просушенное топливо, щедро выделяет тепло. Что происходит? Я же вижу, что Вердан в ярости. Почему он ничего не говорит? Зачем тянет время? Испуганно затихаю, когда муж выпрямляется во весь свой рост и смотрит на огонь, словно на что-то решаясь. – Давай же, не тяни время! Не мучай меня! – хочется мне закричать, но я молчу и жду. Он подходит ко мне, поднимает меня из кресла, словно я пушинка, садится и устраивает меня на своих коленях. Растеряно сижу прямо, боясь прижаться к груди мужа, не понимая, что вообще происходит. Его большая рука нежно поглаживает мою спину от лопаток вниз, к пояснице, и я не выдерживаю напряжения. – Что случилось? – спрашиваю встревожено, глядя в янтарь его глаз и видя черные тени, рвущиеся изнутри. – У меня для тебя плохие новости – отвечает Вердан почти нейтрально, но я достаточно уже его изучила, и прекрасно различаю скрытую ноту ярости в голосе мужа. – Слушаю – говорю тихо, внутри сжавшись в комочек. – Я сейчас был у твоей бывшей фрейлины – царь замолкает, рождая во мне желание пихнуть его чем-нибудь, чтобы он уже прекратил выдавать информацию по чайной ложке, мои нервы не железные. – И что она рассказала – подгоняю оборотня вопросом. – Ничего – отвечает он. Я вздрагиваю и смотрю пристально в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду? – Как это ничего? – переспрашиваю, потому что имею четкое ощущение, что услышала что-то не то. – Вот так. Ничего. Кто-то убил ее после твоего ухода. Инсценировав все, как самоубийство. – Она была жива, когда я уходила – быстро говорю. – Я тебя ни в чем не обвиняю – отвечает Вердан, все так же поглаживая меня по спине. – Ты – нет, но другие… скажут… – замолкаю на полуслове, и так понятно, что скажут мои недруги. – С другими разберемся потом. Меня сейчас волнует совсем иное. Одал знала много полезной информации и она бы ее сказала, по своей воле, или нет. Это заговор. Против тебя, а значит, и против меня. Замешаны многие люди, дознаватели сейчас активно работают. Но, пока мы рыщем, главные зачинщики могут остаться безнаказанными, успев уничтожить неугодных свидетелей, вроде Одал, или нужные нам улики, обличающие их. Какое-то странное чувство рождается у меня внутри. Облегчение. И вина. Я рада, что фрейлина не успела ничего рассказать Вердану. Получается, я радуюсь ее смерти? Чем же я тогда лучше Исы? – Только ты сейчас не начинай виноватить себя в смерти фрейлины – говорит вполголоса муж, словно подслушав мои мысли. – Она сама навлекла на себя эту участь, ступив на путь предательства. Подобные дороги всегда имеют плохое завершение. Наверное, я слабачка, потому что позволяю словам Вердана успокоить свою совесть. Прислоняюсь боком к груди мужа, укладываю голову на его плечо, слыша, как рядом бьется его сильное сердце воина. Он продолжает гладить мою спину. Вверх-вниз скользит его сильная теплая ладонь. Чувствую, как мои напряженные мышцы расслабляются, выпуская холод изнутри тела наружу. Наконец-то. Начинаю ощущать тепло от мужского тела и огня в камине. Незаметно для себя засыпаю. Во сне иду уже по знакомому лесу. Из кустов проглядывают желтые глаза, в них удовлетворение и, возможно, радость. Неужели ждала меня, моя белка? – Привет – говорю, улыбаясь и просовывая руку в куст, чтобы погладить мордочку зверька. – Рада тебе. Жаль, что ты так и не выходишь из своего укрытия. Мне бы хотелось на тебя посмотреть. Желтые глаза горят хитрыми огоньками, словно говоря, что еще не время. – Ладно, как скажешь, я подожду – тут же соглашаюсь. В конце концов, зверь ждал гораздо дольше, чтобы я его приняла. Кстати, если я – девушка, значит, и белка – самка? Мне в ладонь раздается насмешливое фырканье, а потом сама собой приходит мысль, что естественно, зверь – девочка. – Что мне нужно сделать, чтобы ты мне больше доверяла и показалась? – спрашиваю у желтых глаз. И снова, словно само собой, приходит мысль, что мне нужно чаще тренироваться с оборотами. Причем, начинать вот прям как проснусь. – Хорошо. Обещаю, буду стараться – отвечаю, успев увидеть довольные искорки в желтых глазах, прежде чем проснулась. Раннее утро. Очередной снежный и морозный день. Огонь в камине полыхает ярко, в комнате относительно тепло. Сбегав быстренько в уборную, закрываю спальню на засов, сдвигаю кресло с высокой спинкой так, чтобы закрывало меня. Становлюсь возле камина, чтобы не было холодно и скидываю ночную рубашку. Ну что ж. Раз обещала почаще обращаться, надо держать свое обещание. Давай, миленькая, выходи. Побегай, попрыгай. Закрываю глаза, представляя себе маленькую рыжую белочку с пушистым хвостом. Тогда, в лесу, когда напали волки, мне бы очень пригодилось умение быстро обращаться в своего зверька. Запрыгнула бы на дерево и все, бегайте, сколько хотите вокруг, не поймаете. Представив, как бы это было, даже немного хихикнула. И тут же почувствовала легкую боль в позвоночнике. Да! Я – белка. Маленькая, юркая, быстрая и красивая! Боль перерастает в чувство дискомфорта, а потом и оно уходит. Открываю глаза. Эээ. Или я подросла, или что происходит? Меееедлено и неспешно подхожу к зеркалу, недоуменно глядя на свой большой и почему-то светло коричневый живот. Перевожу взгляд на отражение и ору!!! Мать… перемать… На меня из зеркала смотрит страшнючая рожа… ЛЕНИВЦА! Где-то внутри себя я ору ехидной зверушке: – ЛЕНИВЕЦ!??? Ты издеваешься? Я едва смерилась с белкой! ЛЕНИВЕЦ??! Я сплю, это точно какой-то кошмар. Не может быть, чтобы это было взаправду. Кто-нибудь, ущипните меня за мой толстый, мохнатый, ленивый зад! А в зеркало на меня по-прежнему смотрят темные круглые глаза неказистого зверька, известного многим по детскому мультику. Чешу острыми, длинными когтями немаленькое свое пузо и понимаю, что это не сон. Тогда что? Злая шутка моего обиженного зверя? Вот не зря я чувствовала, что он смотрит на меня с ехидством, наверняка задумывал подобную пакость. Ладно. Если я теперь ленивец, то возможно, если просто предположить, могу быть и еще каким-то другим зверьком? Ведь вначале была белка. Получается, что я не оборотень? А этот… как его? Помню, что-то такое читала в фэнтези. Перевертыш! Да! Человек, который может быть любым животным! Вау, но это же очень и очень круто! Только почему я такие странные звери? Почему не лиса, или волчица? И снова сплошные вопросы, без ответов. Ничего, разберусь. Сто процентов – это проделки моего альтер эго. Проверка на вшивость, так сказать. И правильно. Я бы тоже так делала, а то мало ли какой тебе человек достался. Если я правильно поняла, то мне нужно просто приловчиться к новому зверю и уговорить себя, что все хорошо и я всем довольна. Лааадно. Ловлю взглядом в зеркале свою большущую пушистую попу и опять немного расстраиваюсь, но делаю вдох и как мантру шепчу себе: «Я очень даже хорошенькая, добродушная и сильная… наверняка». Вот так бурча под нос слова, хожу по комнате. Сначала получается не очень, но постепенно я привыкаю к этому новому телу и, в конце концов, даже чувствую себя вполне комфортно. Через почти два часа перевоплощаюсь обратно, чувствуя легкую усталость и просто дикий голод. Быстро одеваюсь и резко останавливаюсь перед выходом. Обычно, я шла на завтрак в сопровождении своей фрейлины. А теперь как? Мне вообще позволительно, как царице, рассекать коридоры одной, без сопровождения? Мои мысли прерываются стуком в дверь. Ко мне заглядывает лохматая голова Райдо. – Доброе утро, Ниса. Я пришел сопровождать тебя в трапезную. Надо же, как вовремя! Вдвоем идем на завтрак. Как обычно, я сначала захожу на кухню, сказав всем по доброму слову, забираю блюдо с тертым пирогом и иду в трапезную. Блондинки нет на привычном месте, муж сдержал слово, баронесса вместе с мужем теперь обитает в отдельном домике на территории дворца, не мельтеша у меня перед глазами. Завтрак проходит не так уютно, как обычно, вижу, что Вердан по-прежнему чем-то недоволен и зол. Рискую спросить, наклонив к нему голову, чтобы слышал только он: – Продвижений с убийством Одал нет? – Есть, но очень незначительные – так же тихо отвечает муж, протягивая руку и заправляя мне локон за ухо, со стороны кажется, что наша беседа носит игривый характер. – Оказались замешаны несколько высокородных семей. И это плохо. Потому что они не столько твои враги, сколько недовольны мной и моим правлением, а через тебя хотят достать меня. Это подлые маневры, несвойственные оборотням, обычно решающим все напрямик. – Может, мне уйти порталом к отцу? На какое-то время, чтобы наши враги не смогли использовать меня в своих целях – еще только начинаю говорить эти слова, а уже не хочу заканчивать, очень надеясь, что муж не согласится, на мою такую разумную, но ужасно нежеланную затею. – Нет – говорит он, и я с облегчением выдыхаю. – Пока в этом нет нужды, но, возможно, позже, мы воспользуемся твоей идеей. Кстати, должен тебе сообщить, что в заговоре участвовал и граф Кеназ Фратт. Произнося имя бывшего любовника Исы, Вердан пристально смотрит на меня, не желая пропустить ни единого проявления эмоции на моем лице. Но их нет. Да, жаль, но что-то подобное я уже предполагала. Так и не увидев ничего подозрительного, царь продолжает: – Жаль, что он в этом замешан. Это сын моего хорошего боевого товарища герцога Фраттийского, участвовавшего во всех наших боях и приложившего немалые усилия для объединения разрозненных княжеств в одно царство. Мне будет неприятно и больно сообщать другу такие вести. – Ты сказал: участвовал Фратт, в прошедшем времени – вдруг доходит до меня. – Граф тоже мертв? – Увы, да. Тоже инсценировано под самоубийство. – И что мы будем делать дальше? – Мы? Иса, ТЫ ничего делать не будешь. Этим всем займусь Я лично, мои лучшие воины и дознаватели. А ты постарайся держаться от всего этого подальше. – Каким образом, если я уже в этом замешана? – Будь среди людей, обязательно с Райдо. Или больше времени проводи в своих комнатах. Кстати, я теперь буду ночевать у тебя, на всякий случай – хитро блестя глазами, говорит Вердан. – Аааа, ну если на всякий случай, то хорошо – в тон ему отвечаю, чувствуя, как губы расплываются в глупой улыбке. Муж на долю секунды горячо и жадно прижимается к моему рту, даря собственнический поцелуй, а потом отодвигается и выходит из трапезной, как обычно, жуя на ходу. Мы с Райдо доедаем свой завтрак, а когда идем по коридору и вслух решаем, что же нам делать, ко мне подходит начальник стражи. За всеми этими событиями, я совсем забыла о нашем с ним договоре. – Ваше Величество, – с поклоном говорит мужчина, – у меня все готово. Парни как раз не прочь хорошенько размяться. – Оу. Отлично! Ждите меня на катке, я сейчас соберу все, что нам нужно и подойду – отвечаю, ощущая нарастающий азарт. Мы с Райдо бежим сначала к кузнецу, забираем коньки, потом к столяру за клюшками и шайбами. И вот, груженные этими странными предметами, приходим к самодельному стадиону. Сказать, что нас встречают удивленными взглядами – это не сказать ничего. Выгружаем все перед входом на стадион. Рассказываю и показываю как привязывать коньки к сапогам, потом провожу инструктаж, как держать клюшку. Несколько желающих делают парочку кругов по льду в амуниции, но остальные смотрят и не выглядят воодушевленными, скорее у оборотней на лицах надпись «Какого фига я тут делаю?». Вмешивается Тейваз Горр, отдает команду всем обуться и выйти на лед. Недовольные мужики кое-как повязывают коньки, и, как-то странно размахивая клюшками, выходят на тренировку. Я, стараясь не терять воодушевления, рассказываю правила игры. Большинство оборотней с кислыми лицами смотрят на маленькую шайбу и мои попытки закинуть ее в ворота. И снова вмешивается глава стражей, зычным голосом отдав приказ разделиться на две команды. Я подаю сигнал к началу и…, все стоят, вяло ковыряя лед коньками. Потом один из оборотней, что больше других крутил так и сяк в руках клюшку, вдруг поднимает ее и, повернув плоской частью вверх, лупит стоящего впереди мужика со всей силы. Тот поворачивается, обиженно сопя, и бьет своей клюшкой зачинщику точно по щеке. На лед ляпаются первые капли крови и все…, понеслось! Крики, пыхтение, довольное гиканье и огромная куча мала, в которой то и дело взлетают и опускаются деревянные клюшки. В середину кучи залетает глава стражи, под его крики все утихомириваются, явив свету побитые морды, все в фиолетовых синяках и бордовых кровоподтеках. И когда только успели? За такое то короткое время. – Как видите, Ваше Величество, игра не пришлась парням по душе – сообщает мне вполне очевидные вещи Тейваз Горр. – Как я и говорил. Оборотни идут на выход, проходя мимо меня, сдают клюшки и коньки, последним выходит тот самый зачинщик. Он с явным огорчением отдает мне клюшку, провожая ее жалостливым взглядом и, сам себе под нос, говорит: – Эх, какая классная штука. Вот бы такую себе домой. И уходит, печально повесив голову. А я расстроена. Очень и очень. Забираю снаряжение, Райдо помогает занести его в мои апартаменты. Мальчик убегает на занятия, а я усилено пытаюсь понять, где же я просчиталась? Чего не учла? – Ты почему такая грустная? – спрашивает Вердан, заходя ко мне через час. Рассказываю ему все о своей задумке. – Понимаешь, я не против, чтобы оборотни выбрасывали свою агрессию, но это было бы и развлечение для других, и выход для вашей горячности. При этом, все-таки, менее травматично, чем привычные кулачные бои. Вердан внимательно меня слушает, а потом говорит: – И что? Ничего не получилось? – Абсолютно! Вообще никому не понравилось – обиженно соплю, стараясь усесться поудобнее на его коленях. – Знаешь почему? – спрашивает муж, и глаза его загораются предвкушением. – Почему? – Потому что ты забыла одну важную вещь! Мы – хищники. Нам нужна охота. Пошли! Сейчас такой хоккей устроим, что мало не покажется!