Глава 2.
Начали в гладких купальнях они омываться
(Гомер, «Одиссея»)
Элина: Лисенок, как дела, как добрался?
Павел: Ты же обещала меня так не называть
Элина: Я обещала не называть тебя лисичкой. Что, лисенок тебе тоже не нравится?
Павел: Мне как-то привычнее по имени.
Элина: Хорошо, Паша. Ну, так как: добрался, разместился – все в порядке?
Павел: Да, спасибо. Домик уютный, соседка по домику – вообще выше всяких похвал.
Элина: ))) Уже познакомился с Клео?
Павел: Да. Кажется, слегка обидел девушку, когда заржал над ее именем. Кстати, могла бы предупредить, что у твоей подруги настолько экзотическое имя.
Элина: Она привыкла к такой реакции.
Павел: Что, даже в вашей высококультурной среде ржут над бедной Клеопатрой? Кстати, так же вроде звали какую-то известную тетю? Из Древнего Рима, нет?
Элина: Пашка, ты вопиюще безграмотен. Клеопатра – царица Египта.
Павел: Верхнего и Нижнего?
Элина: Эллинистического! Паша, там в шкафу есть книжки, почитай хотя бы в отпуске.
Павел: Хорошо)
У Павла были совсем другие планы на отпуск, отличные от чтения, но спорить с Элей он не стал. Это в принципе занятие практически без перспективы на успех. К тому же, Эля сделала такой роскошный подарок Паше для прекрасного проведения отпуска, что он был более чем благодушен. И даже благодарен.
Павел проверил функционирование ванной и, убедившись, что работает она исправно, включил воду. Глядя, как вода наполняет ванну, Павел с удовольствием думал о предстоящих двух неделях. Времени не так уж и много, и терять его не надо. И стоит распорядиться им… рачительно. Курортный роман предполагает скоротечность, натиск, напор и страсть. Особенно, если девушка располагает. А девушка располагает.
Павел скинул одежду в угол и с удовольствием погрузился в теплую воду. Протянул руку и взял с бортика стоящую там бутылку. Пена для ванной с ароматом кокоса и ванили. А, пусть будет кокос и ваниль, в отпуске все можно! И даже вино в ванной пить. По-пижонски. Павел вылез из ванной, прошлепал нагишом на кухню, добыл из холодильника бутылку вина, от которого отказалась его соседка, налил себе бокал и вернулся в ванную.
Вода обрастала белой пеной, Павел лежал затылком на бортике ванной, периодически поднимая голову, чтобы сделать глоток вина, и строил планы на ближайшие две недели. Планы были вкуснее вкусного.
Ну и что, что Клеопатра. Вот Клеопатр у него еще точно не было. Вот то, что археолог – это, конечно, добавляло сложности. С другой стороны, дам-археологов у него тоже до сей поры не было. Непорядок. Надо срочно исправлять. Опять же, если девушка археолог, она, наверное, любит… углубляться. Когда глубоко. Чтобы добраться до нужного… как это она сказала – культурного слоя.
Ну что ж, дня три им, наверное, хватит, чтобы обнюхаться и добраться до нужного культурного слоя. А там можно переходить к более… глубокому… и непосредственному общению.
Паша усмехнулся, задержал дыхание и с головой ушел в ароматную пену.
А когда вынырнул, отфыркиваясь, услышал, что хлопнула дверь. А вот и его грандиозные планы явились.
***
Клео быстрыми движениями скинула с ног опостылевшие за день ботинки, перекинула через плечо взятое с веревки на улице полотенце и, предвкушая сначала прохладный душ, чтобы смыть с себя пыль и трудовой пот, а потом теплую ванную – чтобы снять напряжение с натруженных рук и ног, потянула на себя дверь ванной.
Твою мать…
– Представляешь, шпингалет сломался.
Клео молча смотрела на человека, произнесшего эти слова. В облаке белоснежной пены, манерно покачивая пальцами бокал на тонкой ножке, в ванне возлежал ее сосед. Чертово рыжее недоразумение, занявшее ванну, о которой Клео так мечтала!
А он отсалютовал ей бокалом, сделал глоток и вежливым тоном поинтересовался:
– Как прошел день?
– В мечтах о ванне, – буркнула Клео.
Павел выгнул идеальную темно-рыжую бровь. Брови у него гораздо темнее волос – вдруг заметила Клео.
– О. Предлагаешь мне уступить тебе место?
Никакого достойного саркастического ответа у Клео не нашлось, и она ответила честно. И немного жалобно.
– Не предлагаю. Прошу. Если тебя не затруднит. Я так мечтала, как приму ванну, когда вернусь.
После паузы он кивнул.
– Хорошо. На двоих тут все равно места нет. Точнее, только для двоих место и есть, а вот на воду уже не остается, – Клео нахмурилась, а он, как ни в чем ни бывало, продолжил: – Вино тебе оставить?
– Нет.
– Как скажешь.
В один долгий глоток он опустошил бокал, опустил его на пол. И встал. Вот просто взял и встал.
Из ванны. Голый!
Нет, пена, от которой отчетливо пахло ванилью, прикрывало многое. В том числе и пах. Но надо же было до такого додуматься – вставать из ванны голым при посторонних!
Но Клео почему-то не могла сдвинуться с места.
– Ой, – Павел опустил взгляд, словно бы только что заметив, что не совсем одет. – Извини.
И медленно и вальяжно повернулся спиной. Это, конечно, в корне поменяло картину! Потому что обильная пена плотно прикрывала пах спереди. А вот сзади две аппетитные мужские ягодицы выглядывали из пены, как две идеальные слегка перламутровые от пены полусферы.
Здесь должен был прозвучать со стороны Клео какой-то убойный по язвительности, очень меткий комментарий. Но он где-то заблудился или потерялся.
– Подай мне полотенце, пожалуйста.
Клео некоторое время молча смотрела на протянутую в сторону и немного назад мужскую руку. А потом повернулась, сдернула с крючка полотенце, шлёпнула его об эту руку и резко вышла из ванной.
***
В ванной до сих пор пахло ванилью. К чести Павла Тихого он убрал за собой – и свои вещи, и бокал из-под вина, и даже саму ванну ополоснул от остатков пены.
Намыливаясь под душем, Клео делала себе наставление на тему того, что теперь и впредь надо не забывать учитывать тот факт, что она живет не одна. Что на ближайшее время – интересно, на какое? Надо будет спросить у Павла, на сколько он приехал в отпуск – так вот, на ближайшую неделю как минимум надо будет вспомнить навыки совместного проживания. Жила же она в студенчестве в одной палатке на двоих. Тут, правда, не палатка, да и вместо соседки – сосед, но сути это не меняет.
Вот Павел сегодня проявил щедрость, уступив ей ванную. И заодно продемонстрировал во всей красе, – ну практически во всей – свою великолепную фигуру. Он же специально это сделал. На что рассчитывает? Извечный мужской рефлекс демонстрировать собственное «великолепие» всем желающим? Или… или он на что-то рассчитывает? На то, что между ними что-то может случиться? Типа небольшого курортного романа? Клео вспомнила его утренний, откровенно оценивающий взгляд.
Надо же, шустрый какой. Эля вон своего мужа тугодумом называет. Видимо, и в этом братья не схожи. Или вся шустрость и тяга к эксгибиционизму только одному из братьев досталась. Ничего, городок курортный, найдет себе Павел Тихий романтических приключений на свою аппетитную задницу. Если они ему так уж нужны. А сама Клео тут на работе.
После душа Клео ванну принимать не стала. Во-первых, настроение пропало. Во-вторых, желудок недвусмысленно дал понять, что в него надо закинуть какой-то еды, желательно побыстрее, побольше и покалорийней. Днем Клео не ела, в такую жару хочется только пить. Зато сейчас – сейчас она слона бы съела.
Клео со вздохом распрощалась с мыслью выйти из ванной в одном только полотенце – пока в доме Павел, это не прилично. Она-то тягой к эксгибиционизму не страдает – натянула на еще чуть влажное тело короткие клетчатые шортики и белую майку и вышла из ванной.
***
На кухне на столе был накрыт ужин. Шашлык в лаваше, помидоры, зелень, оливки, белые шарики сыра.
– Какая красота! – не сдержалась Клео. Живот заурчал совсем громко, Павел рассмеялся и сделал широкий приглашающий жест.
– Прошу к столу.
Клео успела затолкать в рот пару оливок, шарик сыра и оторвать кусок лаваша, когда Павел ей протянул бокал белого вина.
– Я не буду, – она отрицательно помотала головой. – Мне завтра вставать рано на раскоп.
– От одного бокала ничего не будет, только сон и пищеварение улучшится, – Павел одной рукой взял ее руку, разжал пальцы, а другой – вложил туда бокал и снова сжал пальцы.
Прикосновение его рук оказалось неожиданным и приятным. Клео какое-то время смотрела на его руки, все еще касающиеся ее. У него красивые руки и крупные, идеальной формы, ногти.
Явно лопату в руках ни разу не держал. Клео тряхнула головой и перехватила пальцами ножку бокала.
– Хорошо. Спасибо. Один выпью. Тост?
Павел улыбнулся и поднес свой бокал к губам.
– Конечно, за знакомство. Я очень рад познакомиться с тобой, Клео.
Она смотрела, как он делает глоток. Не ответить будет невежливым. Особенно по отношению к человеку, с которым тебе еще какое-то время жить в одном доме, который уступил тебе ванную и собирается кормить ужином.
– Взаимно, Павел.
Вино оказалось вкусным. А шашлык – вообще выше всяческих похвал. Какое-то время Клео не могла отвлекаться ни на что, кроме еды. Не только шашлык оказался невероятно вкусным, все остальное тоже было на высочайшем уровне это праздника чревоугодия.
Итого оказался закономерен. Клео объелась. Нет, надо называть вещи своими именами. Она обожралась.
– Ты сегодня ничего не ела? – Павел аккуратно подцепил ломтик помидора на вилку и положил в рот.
Пока Клео набивала живот, Павел ел аккуратно, как цивилизованный человек.
– На жаре ничего не хочется, кроме воды, – немного неловко ответила Клео. Ей вдруг пришла в голову мысль, что Павел, человек, которого она еще вчера не знала, накормил ее ужином за свой счет. Что теперь делать? Не денег же ему предлагать? Это глупо и наверняка она этим предложением его обидит. – Спасибо за ужин, Павел. Очень вкусно. С меня завтра завтрак.
– О, отлично! – совершенно искренне обрадовался он. – У меня всегда проблема что-то с утра приготовить. Ты на счет вина не передумала? – Павел многозначительно поднял бутылку.
– Нет, – тоже совершенно искренне улыбнулась Клео. Кажется, с Павлом не будет особых проблем при совместном проживании. Приятный, адекватный молодой мужчина. – Мне еще работать сегодня надо. А я и так после твоего шашлыка готова впасть в анабиоз.
– Куда впасть?
Точно, наверное, фитнес-тренер. Лишней информацией себя не утруждает.
– Анабиоз. Приостановка жизнедеятельности организма с последующим восстановлением её при более благоприятных условиях.
– Как жаль, – вздохнул Павел, пополняя себе бокал. – Что сейчас условия не считаются достаточно благоприятными. А мне так нужен компаньон по распитию вина.
– И последующему разврату? – не удержалась от шпильки Клео. Ее удивило, как четко выделяет Павел в тексте на незнакомую, новую тему, главное, суть. Может, и он вовсе и не фитнес тренер.
– Обязательно! – широко улыбнулся он.
– Увы, но я пас.
Павел пожал плечами с таким благонравным видом, что она ему сразу не поверила. Ну и черт с ним. За этот вкусный ужин Клео была готова простить Павлу Тихому все.
***
Клео вышла с ноутбуком из своей спальни и обнаружила, что на диване в общей комнате расположился Павел.
– А я… – Клео слегка растерялась. Она почему-то была уверена, что Павел будет в своей комнате. Ей надо было поработать, а стол, пригодный для этого, был только в гостиной – большой и удобный, на котором с комфортом можно расположить все многочисленные планы, бумаги и ноутбук. Можно и на кухне, конечно, но там стол гораздо меньше. Можно также и на кровати, но там совсем неудобно. – Мне надо поработать. Я тебе не помешаю?
– Нисколько! – Павел поднял вверх книгу, которую держал в руках. – Я что-то решил сегодня поваляться дома, устал с дороги. Вот, книжку взял. Эля посоветовала.
– Хорошо, – нейтрально отозвалась Клео и принялась располагаться за столом. Поставила ноутбук, вернулась с рулонами чертежей и ворохом бумаг от Владислава Семёновича. Он, как представитель старой школы, предпочитал все делать от руки. А Клео теперь предстояло все это как-то состыковать с данными сканирования и со съемками с квадрокоптера.
Раздался телефонный звонок. Клео почему-то повернула голову и увидела, что Павел за ней наблюдает. Раскрытая книга устроена у него на груди страницами вниз.
– Да, Аркаш? – она резко поднесла телефон к уху.
– Клео, ты уже загрузила данные?
– Нет, только села. Через час примерно можешь смотреть. Я тебе напишу.
– Хорошо.
Какое-то время в комнате слышались только щелчки компьютерной «мышки» и клавиатуры. Клео успела совершенно погрузиться работу и не знала, сколько прошло времени. Только затекшая спина заставила ее прерваться и с негромким стоном разогнуться.
– Какое самоотречение.
Клео повернула голову. Павел сидел на диване. Теперь книга была устроена у него на колене, так же страницами вниз.
– Интересная книга?
– Ничего так, – Павел пожал плечами. – Но Эля обещала, что книжка будет эротической. А я пока там ничего такого особо не наблюдаю.
Клео едва не поперхнулась. Эля сказала, что книжка эротическая?! В книжных шкафах дома Элиных родителей могли быть какие угодно книги. Вот вообще на любой вкус и профиль. Но чтобы эротические…
Клео встала, подошла и аккуратно взяла книгу в колена Павла. На обложке красовалась изящная женская головка.
– Ну, знаешь… В каком-то смылся Эля права, – усмехнулась Клео. – Мне мама рассказывала, она литературовед, что эту книгу очень сильно отцензурировали и отредактировали при издании. А в изначальном варианте там было достаточно много эротики, написанной, к слову сказать, прекрасным русским литературным языком.
– Вот же гады эти цензоры, – вздохнула Павел. – Но все равно любопытная книжка. Познавательная. Знаешь, что я понял, – Павел встал и потянул книгу из пальцев Клео. – Тебе еще повезло с именем. А ведь могли бы назвать, – Павел перелистнул несколько страниц, ткнул пальцем в середину одной из них и прочитал по слогам: – Э-ге-си-хо-ра.
Клео рассмеялась. А Павел, не выпуская книгу из пальцев, раскинул руки и потянулся. Однако. Клео на всякий случай отступила на шаг от этой явной демонстрации ширины мужских плеч. И рук заодно. А ну как обниматься вздумает. Будет неловко.
– Пойду я спать, – Павел зевнул, прикрывая кулаком рот. – А ты?
– Мне еще надо поработать.
– Удовлетворять Аркашу?
– Да.
Они какое-то время смотрели друга на друга молча.
– Сделать тебе чаю? – неожиданно предложил Павел.
– Лучше кофе, – вырвалось у Клео. Кофе и ночная работа. Привычная композиция.
– Слушай, надо посмотреть, есть ли в местных запасах. Я, по-моему, не покупал кофе…
– У меня есть.
Клео быстро прошла в свою спальню и вернулась с упаковкой молотого кофе.
– Турка на верхней полке в шкафу слева, – Павел молча смотрел на нее, и она добавила: – Инициатива наказуема.
Он рассмеялся. У него приятный смех, низкий, не противный. И улыбка красивая.
– Хорошо, – он взял пакет из ее рук. – Крепость умеренная?
– Лучше покрепче.
– Ночь скоро, зачем тебе крепкий кофе?
– Для сосредоточенности! Я сегодня так устала ,что усну, как только доберусь до кровати.
– Хорошо. Пошел варить.
– Спасибо! – совершенно искренне выдохнула Клео. И уже ему в спину повторила свое давешнее предложение: – Завтрак завтра с меня. Я встану наверняка раньше тебя, ты сейчас оставь мне записку на кухне со списком пожеланий к завтраку.
– Договорились.
***
Утром Клео наслаждалась одиночеством. Возникла даже иллюзия, что в доме никого нет. Било тихо, в окна светило яркое раннее майское солнце, и ванная была в полном ее распоряжении. На кухне иллюзия одиночества рассеялась. На кухонном столе белел прямоугольник записки. Клео взяла ее в руки. Почерк у Павла небрежный, но в целом разборчивый. Клео углубилась в чтение и уже через несколько секунд губы ее растянула улыбка.
В записке от Павла значилось следующее:
– Свежевыжатый апельсиновый сок (зачеркнуто)
– Тост с семгой и авокадо (зачеркнуто)
– Яйца-пашот (зачеркнуто)
– Гранола с клубникой и голубикой (зачеркнуто)
– Лавандовый раф на миндальном молоке (зачеркнуто)
И последнее:
– Приготовь на свой вкус, я всеядный.
Клео усмехнулась и открыла шкафчик, чтобы достать овсяные хлопья. Давно у нее не было с утра такого прекрасного настроения.
***
Клео уже заканчивала свой завтрак, когда с улицы раздался громкий пронзительный звук автомобильного клаксона. Клео вздрогнула. Аркаша идиот!
– Ты с ума сошел! – Клео выскочила за ворота в чем была – в пижаме и шлепанцах. У калитки со стороны улицы стоял их служебный «уазик», а рядом с ним – Аркаша. – Вы какого черта сигналите?!
– Тебя вызываем, – ухмыльнулся Аркаша. – Доброе утро, Клео.
– Вы человека разбудите!
– Какого человека?
– Моего соседа!
– Это тот тип, который вчера тебя до калитки провожал?
– Почему это он вдруг «тип»? – Клео решительно не могла понять реакции Аркадия. – Его зовут Павел, он родственник хозяйки дома и приехал сюда в отпуск. Семь утра, Аркадий! Человек спит! И соседи, кстати, тоже!
– Извини, – буркнул Аркадий.
– Впредь прошу меня вызывать по телефону! – отчеканила Клео. Сняла с ноги сланец и вытряхнула попавший туда камешек. – Через пять минут буду готова.
***
День, начавшийся так хорошо – с улыбки от записки Павла, авансы не оправдал. Аркаша какого-то черта демонстрировал несвойственную ему неуступчивость, Владислав Семёнович капризничал – явно из-за плохого самочувствия, но отправить его отдохнуть не было решительно никакой возможности, техника ломалась, студенты тупили. А разгребать это все – Клео!
Она решила себе все-таки устроить перерыв и пообедать. Чтобы не повторять вчерашнего «подвига» и не объесться на ночь. С собой Клео предусмотрительно захватила бутылку кефира и булочку. Рядом, под тентом, устроился Аркаша. Владислава Семёновича удалось уговорить пойти полежать в вагончик, там работал портативный вентилятор.
Клео медленно прихлебывала кефир, без особого аппетита откусывая булочку – булочка была вкусной, но на жаре на самом деле нет аппетита совершенно. Сначала ей хотелось спросить у Аркадия, какая муха его укусила, но потом Клео решила не портить себе обед. Но Аркадий сам первым начал разговор.
– Между прочим, такие красавчики всегда плохие любовники.
Клео поперхнулась кефиром. И облилась им. Поэтому она сначала вытиралась влажными салфетками – лицо, шею, грудь, руки – и только потом обернулась к Аркадию.
– Слушай, я совершенно не улавливаю ход твоих мыслей!
Аркаша после паузы поднял взгляд к ее лицу. Эй, ты куда это смотрел, гад?! Картинка вдруг начала стремительно складываться.
– Я про соседа твоего, этого качка.
– Почему он качок?
– Ну по фигуре же видно. Грудь колесом, вышагивает важно. Видно, что мужик вкладывается в себя, – Аркаша потер мосластое волосатое колено. – Фитнес, виниры, барбершоп. Он явно хочет, чтобы его инвестиции принесли ему определённые дивиденды.
– Аркадий, ты ж вроде археолог, а не финансист.
– А для понимания таких вещей не надо быть финансистом. Он же будет ждать, чтобы им любовались, им восхищались, его ублажали.
– А ты, значит, этого не ждешь?
– А я уже устал ждать, Клеопатра.
Вот так вот Клео неожиданно получила… признание? Господи, ну что за день сегодня такой?! Клео увидела, как к ним идут студенты. Аккуратно завинтила бутылку крышкой – и легонько стукнула ею Аркадия в лоб.
– Ивакин, ты чудак, каких свет не видывал. Пошли работать.
***
Слова Аркадия не шли у Клео из головы целый день. Господи, ну почему она все время не замечает таких очевидных вещей?! У нее вон поклонник под боком образовался, и уже довольно значительно количество времени, судя по его словам, а она ни сном, ни духом, как говорится.
Эля над ней в студенчестве хохотала и постоянно говорила, что Клео – контрпример пословицы «Бодливой корове бог рогов не дает». В том смысле, что рогов Клео от природы досталось, но вот что с ними делать – она не знала.
Клеопатра Климова обладала от природы яркой внешностью – такой, на которую обычно западают мужчины. Силу своей привлекательности Клео осознала рано. То, как это утомительно – несколько позже. Когда ясно поняла, что ей улыбаются и ее слушают исключительно ради перспективы полапать за грудь и засунуть руку в трусы.
Для Клео это была сомнительная по привлекательности перспектива. Наверное, и все ее рвение в учебе, и последующая научная работа, и научное звание – все это в большей степени ради одного. Чтобы доказать всем и каждому, что Клеопатра Климова – это вам не хорошенькая кудрявая голубоглазая прелесть-что-за-куколка, а целый кандидат исторических наук!
Ну, будем считать, что доказала. Правда, в процессе образовался определённый исторический… казус. Ну и ладно.
Клео покосилась на разговаривающего со студентами Аркадия. А что, в принципе, для разрешения «исторического казуса» Аркадий вполне пригодный вариант. Он в нее влюблен. Ему можно все объяснить, он поймет. Что кроме полевого секса в условиях раскопок ему ничего не светит.
Клео еще раз посмотрела на фигуру Аркадия, только более пристально. Ну и где им это делать, интересно? Где предаться, так сказать, блуду? В доме Эли, где живёт Клео – не вариант от слова «совсем», потому что там Павел. Сам Аркадий живет в вагончике. Несмотря на отсутствие опыта в таких делах, Клео точно знала, что заниматься сексом надо в условиях, где есть возможность принять до и после душ или ванну.
Аркадий поднял ногу и почесал одной худой голенью о другую, и Клео приняла решение.
Пусть Аркадий и дальше платонически воздыхает. А с историческим казусом, с которым давно пора кончать, Клео как-нибудь потом разберется. В конце концов, технически дело сделано, а что до головы… Голова, как известно, предмет темный и исследованию не подлежит.
И вообще, не надо придавать слишком много значения такой пустяковой вещи, как секс.
Клео вдруг вспомнила слова Аркадия про Павла – и не сдержалась, фыркнула. Может быть, Аркадий и прав – определённое самолюбование Павлу Тихому явно было свойственно. Влияет ли это на то, какой он любовник – сложно сказать. Но смотреть на Павла Тихого однозначного гораздо более приятно, чем на Аркадия Ивакина.
На этом перерыв на копание в мыслях Клео признала завершенным и потянулась за щеткой и совком.
***
Вечером ее снова ждал ужин.
– Не задерживайся в ванной, стол накрыт.
Павел стоял, опершись плечом о дверной косяк. Через плечо было перекинуто пёстрое полотенце, а сам Павел вид имел совершенно деловой.
– Ты точно настоящий? – Клео спустила с плеча рюкзак.
– Можешь потрогать, – ухмыльнулся Павел.
– Поверю на слово.
Намыливаясь под душем, Клео вспомнила о том, что там Аркадий говорил про самовлюбленных качков. Что-то не похоже. Вон, ужином ее второй вечер кормит. Правда, Павел это может делать с определёнными намерениями, но… но она подумает об этом потом. И надо бы все же спросить, чем Павел занимается.
****
– Вкусно?
– Очень! Ты кулинар от бога!
Павел рассмеялся. У него очень приятный смех, настоящий, мужской, низкий.
– Да, дорогу до рынка я освоил в совершенстве. А там эта форель так пахла… Я еще горячую купил. Сейчас, конечно, вкус, наверное, немного не тот, она остыла.
– Тот-тот! – не согласилась Клео. – Очень вкусно. – А потом решилась и выпалила: – Давай, я тебе денег переведу. Ты второй день меня кормишь.
Ответный взгляд был умеренно хмурым. Ну, так она и думала. Мачо-мачо. Такому предложи счет разделить в ресторане – сожрет на месте.
– Овсянка и кофе на завтрак были выше всяческих похвал, – ответил Павел, тем не менее, ровно.
Клео хмыкнула. Ну да, и по затратам, главное, несопоставимо. Ладно, она что-нибудь придумает.
– Как прошел твой день? – продолжил светскую беседу Павел.
– В трудах.
– Ублажала Аркашу?
Клео буквально вытаращилась на Павла. Что за необъяснимая взаимная антипатия двух совершенно незнакомых друг другу людей? Ну ладно, у Аркаши это еще может так проявляться ревность на фоне, как выяснилось сегодня, чувств в Клео. А у рыжего-то что свербит?!
– Для сведения… – Клео взяла дольку огурца и захрустела ею. – Руководит раскопками мой научный руководитель еще со времени учебы в университете Владислав Семёнович Селезень. Доктор исторических наук.
– Вот как. А Аркадий?
– А Аркадий ведает научной частью.
– А ты?
– А на мне экскаваторы, ругань с рабочими, выдача люлей студентам, утирание соплей им же. Ну и все такое прочее.
– Да ты серьезный человек.
Сказано это было таким тоном, что был ясно – сам Павел в это не верит.
Его проблемы.
– Серьезнее не бывает. Кандидат исторических наук.
Павел Тихий покачал головой, изображая высшую степень неверия. Вот и Клео в эти наигранные эмоции совершенно не верила. Но и это – его проблемы.
– А твой день как прошел?
– С утра побегал по пляжу, потом искупался. Гулял. Немного читал. Потом снова гулял. Купил полтора килограмма черешни и сожрал.
– Все полтора килограмма?! – ахнула Клео.
– Тебе горсточку оставил, – Павел протянул руку и достал с подоконника миску с темно-бордовыми, почти черными, как на подбор, крупными и круглыми, матово блестящими ягодами. В миске было явно больше горсточки, скорее – две, да и то – если это горсти таких рук, как у Павла Тихого.
– А ты сколько съел?
– Примерно три таких миски.
– Паша, тебя обсыплет!
– Не обсыплет. Я всеядный.
– Нельзя съедать столько черешни за один раз.
– Можно. В отпуске все можно. В отпуске даже калории не считаются.
Интересно, упрямство – это фамильная черта у братьев Тихих?
– У тебя от такого количества черешни вылезут прыщи. На жопе.
После паузы Павел расхохотался. Да и сама Клео с трудом сдерживала улыбку.
– Ну если вылезут – ты же мне их прижжёшь? Зеленкой?
Клео представила картину – прыснула, а потом они хохотали уже вдвоем.
– Марганцовка, Паша, в таких случаях эффективнее всего марганцовка.
– Я согласен на марганцовку.
***
– Ай! – взвизгнула от неожиданности Клео.
– Что случилось? – буквально спустя пару секунд в туалет к ней вломился Павел. – Твою мать!
Вот именно.
И Клео, и Павел стояли в луже воды.
– Что за хрень…
– Похоже, бачок потек, – Клео заглянула в узкое пространство между стеной и бачком. – Ага, точно.
– Надо воду перекрыть. Только надо найти – где.
– Я знаю, – Клео едва протиснулась мимо Павла к дверям туалета. – А ты пока воду убери, пожалуйста.
Она перекрыла воду, а потом наблюдала, как неловко Павел вытирает пол тряпкой. Ну да, зачем уметь выжимать тряпку, если есть робот-пылесос.
– Завтра надо будет вызывать сантехника, – Павел разогнулся, посмотрела на свои руки – и решительно вытер их о трикотажные штаны.
Клео бросила взгляд на часы.
– У Эли сосед сантехник, если я ничего не путаю. Еще не поздно, схожу к нему.
– Я с тобой.
Клео позволила себе закатить глаза, но спорить не стала.
***
Спустя час с небольшим Клео снова включила воду.
– Не капает?
– Не капает! – подтвердил сосед, дядя Коля, сантехник с тридцатипятилетним стажем.
– Вы волшебник, Николай Владимирович!
– Да ну, скажешь тоже. Просто руки из нужного места растут. Ну и хомут завсегда под рукой имеется. И инструменты.
– Спасибо большое! – заторопилась Клео, ненавязчиво продвигая себя и дядю Колю к выходу. – Уже поздно, не будем вас задерживать! – Клео быстро и ловко сунула купюру ему в нагрудный карман на футболке. Наверное, для этих целей сантехники специально покупают футболки с карманами. А Клео все думала, зачем и кому такую экзотику шьют. Вот и выяснилось, для кого. Для таких, как Николай Владимирович.
Проводив соседа, Клео вернулась в дом, прошла в гостиную. На диване сидел, надувшийся, как мышь на крупу, Павел Тихий. Клео очень хотелось рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но она решила пощадить мужское самолюбие.
А оно было уязвлено. Дядя Коля минут через пять заявил Павлу, что он безрукий и чтобы под ногами не мешался. Клео даже показалось, что Павел сейчас просто вышвырнет соседа из дома – такой у него был взгляд. Но, видимо, все же решил, что наличие воды в доме важнее обиды – и гордо удалился. А дяде Коле помогала Клео, и он ее громко хвалил.
Клео села рядом с Павлом на диване, но он даже не повернул голову в ее сторону. Господи, все мужчины – большие дети. Обиделся, маленький. Но какой же у маленького профиль красивый. Так и просится изваять. Или навалять.
– Вода есть, можно мыться.
– Спасибо, – процедил Павел, все так же не поворачивая головы. – Не предполагал, что основам сантехнического дела тоже на историческом учат.
Клео не выдержала – рассмеялась.
А потом встала и принесла из прихожей свой рюкзак – маленькой, тот, что она брала на раскопки.
– Смотри, – она протянула Павлу раскрытую ладонь. – Это называется «мультитул». Он у меня всегда с собой. Тут есть ножик, шило, пила, отвертка, ножницы, шестигранник, ну и так, кое-что еще по мелочи. А еще есть, – Клео перегнулась и зазвякала в недрах рюкзака. – Еще есть пара отверток отдельно – крестовая и плоская.
– Прекрасно, – Павел Тихонович соизволили повернуть голову. – Женщина с пилой – это так интригующе. А мачете у тебя там нет? Чтобы по джунглям, как Индиана Джонс?
Господи, ну какой же обидчивый, а!
– Нет, мачете нет. Павел, а ты кто по профессии?
– Не сантехник, – отрезал он. Встал. – И даже не электрик.
– И лопату в руках держать не умеешь? – продолжила зачем-то Клео подначивать Павла.
– Не умею. Без надобности.
– Жаль. А по-моему, это безумно красиво – когда мужчина что-то делает руками, – мурлыкнула Клео. – Когда он там что-то прибивает, приколачивает, прикручивает.
– Я из тех, кто делает некрасиво. Даже прибиваю некрасиво. Ты в душ идешь?
– Нет, мне еще надо поработать.
– Спокойной ночи.
Клео смотрела вслед его широкоплечей фигуре.
Кем же ты все-таки работаешь, обидчивый Павел Тихий? Версия про фитнес-тренера теперь казалась Клео совершенно неправдоподобной.
***
Черти принесли этого дядю Колю, не иначе! Хотя нет, Павел же его сам вместе с Клео и привел. Ну чего этому бачку вздумалось потечь?!
Впрочем, Эля, кажется, что-то такое говорила. Про какие-то бытовые поломки. Или они касались электричества? Павел вспомнил продемонстрированные ему отвертки и этот… как его… мультитул. С Клео станется и в розетку полезть! И даже ее починить. Если уж девушка с экскаваторщиками умеет разговаривать…
Павел вздохнул и перевернулся на другой бок. И ничего он не безрукий. Отец их с братом учил работать руками. И деды оба тоже. У Петьки вообще руки золотые, вот он бы не хуже этого дяди Коли смог бы все сам починить. Да и Пашка тоже смог бы. Наверное. Надо было только времени побольше. Ведь все же не был Павел совсем уж безруким, нет-нет. Он с руками. Просто с его работой… точнее, с тем, как ему там качественно выносят мозг – на что-то из категории «сделать руками» просто не остается ни времени, ни сил, ни, что самое главное, желания. Проще заплатить профессионалу. Так все нормальные люди делают!
Павел почему-то вспомнил слова Эли про белые прокурорские ручки. И слова Клео про лопату. Ой, можно подумать, это главное в мужчине – чтобы лопату в руках умел держать! Главное – вообще другое. Но все равно было ужасно обидно от всей этой, по сути, идиотской ситуации с потёкшим унитазным бачком. Яйца она выеденного не стоит! А Паша завтра возьмет реванш! Хватит уже разминаться, времени у него в запасе не так уж и много, отпуск имеет обыкновение незаметно заканчиваться.
Значит, завтра время решительного штурма! И, успокоенный этой мыслью, Павел все же уснул.
***
После обеда поднялся такой сильный ветер, что работать стало решительно невозможно. Клео смотрела на затянувшие небо облака и гадала, пойдет ли дождь. Но пока в наличии был только сильный ветер, который и не думал утихать. Он, в конце концов, заставил их свернуть работы. Впрочем, дело все равно уже шло к вечеру.
***
Когда Клео вернулась домой, обнаружились три вещи.
Во-первых, на кухне все было накрыто для ужина. Во-вторых, ванная была свободна. А в-третьих, ее сосед спал. На диване в общей комнате.
Клео отнесла рюкзак в свою комнату, прихватила полотенце и домашний комплект из шортов и майки и отправилась в ванную. Но по дороге зачем-то остановилась возле дивана.
Вот какая, скажите на милость, необходимость – спать в общей комнате, если в твоем распоряжении есть собственная комната с кроватью?! Да еще и спать без футболки?! С голым торсом, то есть. Эксгибиционизм в чистом виде.
Эксгибиционизм в пользу бедных. Потому что торс у Павла Тихого красивый. Прямо как нарисованный, словно не совсем настоящий, весь такой выпуклый и гладкий. Версия с фитнес-тренером снова всплыла у Клео в голове. Нет, надо все-таки поинтересоваться у Эли, кем работает брат ее мужа – раз он сам не хочет рассказывать.
И заодно надо все-таки прекратить пялиться на торс. Вот, например, лицо. У Павла Тихого красивое лицо – красивое настоящей, неизнеженной мужской красотой. Или это не красота, а что-то другое. Черты лица чуть грубоватые, но правильные – открытый лоб, густые – и не золотистые. как волосы на голове, а темные, с легкой рыжиной, брови, нос крупный и ровный, губы четко очерченные и, оказывается, не такие уж и узкие, как ей казалось. Сейчас, расслабленные, они казались мягкими, а обычно Павел имеет привычку их поджимать.
Как и все рыжеволосые люди, Павел был светлокожим, и южное солнце уже оставило на его теле следы – и отнюдь не в виде коричневатого загара. Как свойственно светлокожим людям, Паша от солнца краснел. Но, видимо, у него достало ума пользоваться солнцезащитными средствами, потому что это была краснота не из серии «вареный рак», а больше походило на небольшой румянец – на щеках, ключицах, груди, и…
… и взгляд Клео зачем-то скользнул еще ниже. Ого…
Вот он где весь волосяной покров притаился! Впрочем, не очень-то и таился. Видимо, во сне Павел вертелся или ерзал, и сейчас серые трикотажные штаны сползли практически до границ приличия. И оттуда, из-под широкой резинки обильно темнело. Очень густо и обильно. Любопытно. И совсем он там не рыжий почему-то.
Тьфу, ну какое ей дело до того, что там у Павла Тихого в паху! Еще один взгляд, ниже. Мягкий трикотаж не скрывал, что там, в паху, не только волосяным покровом обильно.
Так, Клеопатра, марш в ванную!
Но напоследок она непонятно кому пробормотала – потому что промолчать было выше ее сил.
– Нет, вот в эти джунгли точно только с мачете.
– Не надо туда с мачете.
Клео выронила из рук и одежду, и полотенце, и телефон – хорошо, что он упал последним, на мягкое. Хоть не подпрыгнула на месте и не взвизгнула – и на том спасибо! С дивана на нее, сквозь прищур ресниц, смотрел Павел.
– Я думала, ты спишь, – пробормотала она, нагибаясь за оброненными вещами.
– Опасно спать в доме, где к твоему паху норовят подобраться с мачете.
Клео почувствовала, что кровь приливает к щекам. Вот кто ее за язык тянул?!
– В твоей комнате тебе ничего не угрожает. Там можно спать совершенно спокойно. И даже не класть мачете у кровати.
Павел ухмыльнулся и сел.
– Исключительно усыпительная эта книжка, которую мне Эля порекомендовала. Прилег почитать – и сам не понял, как заснул.
Только тут Клео заметила, что на полу у дивана лежит знакомая книга с женской головкой на обложке. Павел наклонился, демонстрируя широкую рельефную спину, поднял книгу. А потом встал. Глядя Клео в глаза, демонстративно поддернул штаны.
– Пойдем ужинать?
– Ты у нас просто кормилец, – не удержалась Клео от язвительной реплики.
– Ты чинишь унитазы, я кормлю ужином. У нас разделение труда.
На это она не придумала достойного ответа, поэтому проинформировала по факту.
– Дай мне полчаса на ванну.
Павел ответил ей широким радушным жестом и кошачьей улыбкой. Нет, не кошачьей. Лисьей! Ну, лис же, натуральный лис, и как она раньше не подумала!
***
Пена скрыла ее по плечи, и Клео выключила воду. А потом протянула руку к полотенцу, вытерла пальцы и подняла с пола телефон. Пора задать Эле вопросы, которые Клео уже давно собиралась задать. Хорошо будет, если подруга быстро ответит.
Клео: Эля, привет. Скажи, кем работает Павел, брат Петра?
Эля ответила тут же, быстро, но Клео все же, пока Эля набирала ответ, успела осознать, как странно звучит ее вопрос.
Элина: Прокурор. Привет)
Клео нахмурилась, сдула упавшую на лицо прядь. Прокурор? Это то, что она думает?
Клео: Прокурор и прокуратор – это одно и то же?
Элина: Нет)) Клео, ну прокурор! Ну же!
Клео: Это как твой Петр?
Элина: Нет. Петр работает в полиции. А Павел – в суде.
Клео: Он судья?!
Элина: Клео, ты не перегрелась у себя на раскопках? Павел – прокурор. Тот, кто обвиняет в суде. Прокурор обвиняет, адвокат защищает, судья выносит решение. Понимаешь?
Клео: Теперь – да.
Элина: Но ты не бойся, он совсем не злой.
Клео: Это я тоже уже поняла) До связи, мне надо вылезать из ванны.
В отчет пришел смайл-поцелуйчик, и Клео погасила экран смартфона, а потом положила его обратно на пол.
Прокурор. Это вам не фитнес-тренер. И уж тем более не электрик с сантехником. Клео даже в самых общих чертах не представляла, в чем заключается работа прокурора. Все ее знание на данный момент ограничивалось словом, сказанным Элей – «обвиняет». Вот прокуратор – другое дело, об этом Клео была достаточно хорошо осведомлена. А прокурор… Спросить, что ли?
Но в одном Клео была уверена уже сейчас. Работа прокурора – это что-то очень и очень серьезное. Даже почему-то вдруг мурашки побежали по телу, несмотря на горячую воду. Не вязалось это «прокурор» – даже слово такое жесткое, рокочущее – с вальяжными манерами и нахальным взглядом. А, может, на работе Павел совсем другой? Ой, форма! Интересно, прокуроры носят форму – ну там, форменную рубашку, штаны с лампасами, погоны?
Сколько вопросов! Придется спрашивать. Не гуглить же, раз рядом есть первоисточник информации. И Клео потянулась за бутылочкой с гелем для душа.
***
– Почему ты отказываешься от вина?
– Потому что мне еще нужно работать сегодня.
– Один бокал. Для остроты ума.
Клео улыбнулась. Несмотря на все нахальство, Павел Тихий был чертовски обаятельным человеком. А, может, именно поэтому. И сопротивляться его уговорам было довольно сложно.
– Хорошо. Половину бокала. И при условии, что ты ответишь на кое-какие мои вопросы.
Павел демонстративно медленно налил ей половину бокала.
– На любые, – а потом поднял свой и тонко звякнул о ее. – За откровенность, Клео.
Ей пришлось согласиться с таким тостом, хотя он показался Клео несколько двусмысленным. А потом они принялись за ужин. Совмещенный для разнообразия с допросом.
– Итак, – Клео, утолив первый голод, положила вилку на край тарелки и сделала так же демонстративно крошечный глоток вина – мол, пью, как и обещала! – Почему ты сразу не сказал, что прокурор?
Павел вздохнул, наморщил нос, сделал куда более щедрый глоток вина.
– Эля сдала?
– Не уходи от ответа. Почему?
– Потому что это чрезвычайно скучная тема для разговора.
– У прокуроров скучная работа?
– Очень.
– А как же… – Клео нахмурилась, пытаясь сформулировать мысль. – А как же преступники? Вот когда у Эли мужа… в смысле, первого мужа убили – это было скучно?
– Когда это попадает мне в руки в виде томов уголовного дела – да. Скучно до зевоты.
Павел Тихий явно не хотел распространяться о своей работе. Интересно, почему?
– У тебя трудная работа? – покачала Клео вино в бокале.
– Нет. Мне же не приходится махать лопатой на солнцепеке. Сижу в кабинете с кондиционером, бумажки перекладываю.
Клео поняла, что ощущает спортивный азарт – разговорить Павла, докопаться до причин, почему он не хочет говорить о своей работе. Уж что-что, а докапывать до глубин Клео умеет. Другое дело – зачем ей это? Вроде бы и незачем.
– Почему ты не ешь? Невкусно? – прервал ее размышления голос Павла.
– Вкусно.
– Тогда давай есть. А потом пойдем пить вино на диван.
– А здесь пить вино нельзя?
– Здесь пить вино неинтересно, здесь интересно есть, – Павел ткнул вилкой в направлении ее тарелки. – Ешь. А потом у меня будут вопросы к тебе как специалисту. Что-то я в эротической Элиной книжке не все понимаю.
Клео не выдержала, усмехнулась. Эротическая Элина книжка, надо же. Знала бы об этом Эля… И Клео снова принялась за еду.
Они и в самом деле устроились на диване. В самом деле с вином – Клео с остатками на самом донышке – и от добавки она решительно отказалась, а Павел пополнил себе бокал все тем же очень приличным сухим красным.
– Итак, какие у тебя возникли вопросы?
– Сейчас озвучу, – Павел наклонился, чтобы поднять книгу с пола, снова демонстрируя под натянувшейся тканью футболки рельеф мощной спины. – Вот смотри, тут написано…
Выслушав вопрос, Клео улыбнулась. И, пригубив вина, с удовольствием пустилась в объяснения. В конце концов, этот исторический период ей всегда очень импонировал.
***
– По-моему, ты меня не слушаешь.
– Очень внимательно тебя слушаю.
– Тогда повтори последнюю фразу, которую я сказала.
Павел дисциплинированно и, главное, точно повторил. Что же, выходит, и в самом деле слушал. Если он заседает в суде, возможно, он привык много слушать. А ей уж показалось…
Пока Клео читала импровизированную лекцию по истории Древней Греции, Павел как-то незаметно придвинулся. И теперь сидел совсем рядом. И пока Клео осмысливала это факт, вдруг протянул руку – и тронул пальцами ее волосы. Взял одну прядь и начал медленно наматывать на указательный палец. Клео почему-то задержала дыхание. Было в этом жесте что-то… что-то такое очень… интимное, что ли. И Клео, словно завороженная, наблюдала, как Павел медленно наматывает прядь, пока весь его указательный палец не оказался оплетённым ее темными волосами. А потом он плавным движением стянул ее волосы со своего пальца. Тронул снова закрутившуюся прядь.
– Надо же… – голос его тоже звучал как-то… интимно. Низко. Хрипло. – Как пружинка…
А потом он вдруг быстро подался вперед и коснулся ее губ пахнущим вином поцелуем. Немного отстранился назад, взглянул в глаза. Только тут Клео с каким-то изумлением осознала, что они у него серые. Темно-серые. А Павел снова наклонил голову.
Если останавливаться, то сейчас! Но она все же позволила еще на секунду насладиться прикосновением его теплых упругих губ – прежде чем резко отпрянуть назад. А затем Клео уперлась рукой в сиденье дивана – и отодвинулась целиком.
– Паша, давай кое-что проясним.
– Давай проясним.
Он не поменял положением тела. И его корпус все так же был наклонен в ее сторону. И смотрел Павел ей прямо в лицо. Но взгляд иногда сползал ниже.
– Ты здесь отдыхаешь.
– Именно.
– От отдыха человек хочет получить положительные эмоции – новые впечатления, вкусная еда, развлечения…
– … красивые женщины, – подсказал Павел.
– И это тоже, – согласилась Клео. Она уже полностью пришла в себя. Господи, подумаешь, короткий поцелуй. Ну да, приятный. И мужчина, который ее целовал, чертовски приятный во всех отношениях. Но ее первоначальных намерений это не меняет. – Вкусная еда, хорошее вино, красивая женщина – что еще нужно мужчине в отпуске?
– Ты изумительно рассуждаешь. Я восхищен.
Интересно, кто из них кого троллит?
– Я прекрасно понимаю твои намерения. И никоим образом не собираюсь тебе препятствовать в этом. Если мое присутствие тебе будет как-то мешать – скажи, – Клео прижала руку к груди. – Я могу освободить тебе дом на вечер для… для интимной встречи. Это же курортный город, здесь много людей – в том числе и женщин – которые разделяют твою концепцию отдыха. Развлекайся, отдыхай, кути на всю катушку, Паш. А я здесь, – Клео резко встала. – Я здесь на работе, Паш.
– Какая же ты… – после паузы медленно и нараспев произнес он.
– Какая?
– Изумительно рассудительная женщина.
– Ничего личного, Паша. Просто работа. У нас с тобой тут разные цели. Спасибо за ужин, я пойду мыть посуду.
***
Она его так красиво и технично отбрила, что Павел даже среагировать не успел. Или квалификацию потерял? Расслабился. А ведь был уверен, что дело уже на мази. Он видел, как Клео на него смотрит. Специально контрольно на диване без футболки повалялся. Нет, не показалось. Он ей нравится. Девушки гарантированно западают на широкие плечи, большие бицепсы и накачанный торс.
Но не все.
Работа у нее, надо же. Ну когда это качественный секс ночью мешал работе днем?! Но почему-то эти очень уместные слова пришли ему в голову с большим запозданием. Идти и высказывать их сейчас моющей на кухне посуду Клео будет глупо. А оставить все как есть – ну еще глупее. И досаднее. Он уже настроиться успел. Волосы у нее такие прикольные. Паша представил, как запускает в эту темную кудрявую гриву пальцы – и шумно выдохнул. И губки у нее приятные и мягкие – насколько он успел почувствовать. И надо же – работа!
Глупость какая. Он ей явно нравится. Она ему – очень нравится. Но почему-то вывешен дурацкий знак «стоп». Кому от этого станет лучше, спрашивается?!
Ладно, будем считать, что если женщина говорит «нет», на самом деле она говорит «может быть». Или – «не сегодня». Хорошо, не сегодня. Но целый прекрасный вечер будет потерян! Познавательная лекция по истории не в счет.
Павел со вздохом подобрал отброшенную книгу и побрел в свою комнату.
***
Клео вертелась в постели с боку на бок уже полчаса. А ведь устала зверски, и казалось, только ляжет – уснет.
Черта с два.
Это все Павел Тихий виноват. Со своим торсом и поцелуями! Мачете на него нет.
Клео вздохнула и перевернулась на другой бок – в очередной раз. А может быть, зря она так? Ну в самом деле, как там говорилось в старом советском фильме: «Я привлекателен, вы чертовски привлекательны, в полночь, жду»? Чем плох курортный роман? Ведь это бы разрешило ее исторический казус самым идеальным образом!
Павел внешне очень привлекательный. Очень. Пусть и не фитнес-трене6р, а целый прокурор. Ну и что? И поцелуй у него приятный. И… тут Клео вспомнила слова Аркадия про то, что красивые мужчины ждут возмещения своих инвестиций в собственную внешность. А вот не факт это, не факт! А В Аркаше говорила ревность. Судя по всему, Павел – мужчина опытный. И с ним все должно пройти … без каких-либо эксцессов.
Ну так какого же черта ты, Клео, не решилась?
Ну потому что не успела вовремя перестроиться. Эта особенность собственной психики Клео знала, но…
Ей непросто было перестраиваться в быстро меняющейся среде. Для историка это и не нужно. Это даже, скорее всего лишнее. Но вот в реальной жизни … в реальной жизни иногда мешало. В реальной жизни Клео иногда подтормаживала. В самый неподходящий момент.
Ну вот и что теперь делать? Не лезть же к Павлу со своей упущенной выгодой? Ладно, утро вечера мудренее. А сейчас – спать. Но она, вместо того, чтобы заснуть, снова и снова вспоминала прикосновения его губ к своим губам. И фантазировала о том, как его язык проникает в ее рот.
***
Павел специально поставил себе будильник. И встал рано – чтобы застать Клео с утра. Время-то уходит! Но с утра у царицы Верхнего, Нижнего и черт его еще знает какого Египта настроение было снова весьма не радужным. И совсем не сговорчивым.
– А почему не овсянка?
– Овсянку часто есть не рекомендуется, – отрезала Клео. А Паша снова залип на копне ее темных кудрявых волос. Ну как же хочется запустить туда пальцы, нестерпимо просто! – Сегодня на завтрак рисовая каша.
– Хорошо, пусть будет рисовая, – со вздохом согласился Павел, устраиваясь за столом. – На кофе я могу рассчитывать?
– Вполне. На все остальное, кроме завтрака – по-прежнему нет.
Ну что за дурацкое комбо: к такой внешности – такой характер!
***
Можно, конечно, все списать на гормоны и пресловутый ПМС. Но настроение у Клео было – просто хуже не придумаешь. Под раздачу попали все: Аркаша, студенты, экскаваторщик. И даже снова поднявшийся после обеда ветер, еще сильнее вчерашнего. Точно что-то надует!
Только ветру на недовольство Клео было плевать. Остальные вели себя тише воды, ниже травы. Молодцы, инстинкт самосохранения работает.
В три часа начали капать первые редкие капли, которые никак не могли перейти в настоящий дождь, и лишь оседали в поднимаемой сильным ветром пыли. Еще спустя полчаса Клео объявила – для начала самой себе – о том, что на сегодня работы, похоже, закончены.
***
Дождь все-таки пошел. Ну как пошел – небо затянуло совершенно основательно, быстрее закапали пока еще редкие капли. Они то начинали капать сильнее и обильнее, то прекращали. Но было ясно, что работы уж нет никакой. Надо натягивать тент и на сегодня заканчивать.
Студенты обрадовались нежданной передышке, Клео краем уха слышала разговоры о том, что надо метнуться в город, купить вина, хлеба, фруктов . У ребят, похоже, сегодня внезапный праздник. Да и пусть, главное, чтобы завтра на работу встали.
Клео задрала голову кверху и поморщилась упавшей на нос капле. А может быть, завтра и не надо будет вставать на работу. Если дождь все-таки зарядит.
Ребята весело переговаривались, улыбались и махали ей на прощание рукой, пока Клео шла мимо к «уазику». В связи с намечающимся дождем Клео попросила подбросить ее до города. Может, и из ребят кого-нибудь надо подбросить?
Она окликнула группу студентов, и уже через пару минут они все вместе ехали в «уазике» по ухабистой дороге. Компанию Клео составлял мрачный Аркадий и пара веселых и оживлённых студентов. Ребята явно предвкушали веселый вечер. Ну а что? В конце концов, это ведь курортная зона. Можно и отдохнуть. Вот у Клео в соседях водится человек, который как раз и приехал отдыхать.
Парни о чем-то негромко переговаривались, прыснули, а потом и вовсе расхохотались. Ивакин неободрительно покосился на них, и ребята притихли. А сама Клео покрепче перехватилась руками за сиденье.
Когда-то – кажется, совсем недавно – она вот так же пила дешевое вино вечерами у костра на раскопках. И пела песни под гитару. А теперь…
Господи, Клеопатра Климова, когда ты успела потерять вкус халвы?! И стала такой взрослой скучной теткой? Может, напроситься к этим ребятам в компанию?
Клео покосилась на парней. Стройные, поджарые, веселые – такие, каким и положено быть студентам. И работают хорошо.
А Клео им только все веселье своим присутствием испортит. Все-таки для нее времена бесшабашных студенческих посиделок миновали. Нет, это точно плохая идея.
И вообще, в конце-то концов, у нее там дома есть человек, который может вкусно накормить, налить вина и развлечь. И, может быть, зря она вчера его так резко…
Клео не видела, какая у нее на лице появилась красивая и чуть мечтательная улыбка. Аркадий Ивакин покосился на нее еще более неодобрительно, но Клео этого не замечала.
***
– Ты куда собрался?
Павел ей ответил взглядом, в котором явно читалось: «Не твое дело».
– Пойду реализовывать твой вчерашний совет и искать себе приключений.
Почему-то его ответ огорошила Клео. Ведь она ему и в самом деле вчера сказала… прямым текстом практически, чтобы нашел себе девушку для курортного романа. Но она же не ожидала, что…
– Там вот-вот пойдет дождь.
– Для того, чтобы есть шашлык, пить вино и трахаться, дождь не помеха.
Ах вот как вопрос ставится…
– Тебе освободить жилплощадь?
– Не стоит утруждаться, – криво усмехнулся Павел, засовывая телефон в задний карман льняных штанов. – Буду искать даму со своей жилплощадью. Но, в крайнем случае, если я приду не один, имей в виду: ты – моя сестра.
И в этот раз Клео снова очень не ко времени затормозила. И когда у нее родился достойный ответ, за широкоплечей мужской фигурой уже закрылась дверь.
***
Подумаешь, цаца какая! На все, кроме каши и кофе на завтрак, он может не рассчитывать! Ну и ладно. Ну и подумаешь. Свет клином на представительницах египетской династии не сошелся!
Павел приехал сюда отдыхать и развлекаться. Значит, он будет отдыхать и развлекаться! И он принялся с энтузиазмом реализовывать эту концепцию.
С моря дул ветер, принося редкие капли, и официант ресторана на набережной настоятельно рекомендовал перебраться с открытой веранды в зал. Павел этому совету последовал.
Зал оказался уютным, с камином, который тут же принялись разжигать. А Павел для себя решил, что сначала поужинает, а потом… а потом по обстоятельствам.
Обстоятельства нарисовались практически сразу. Через два столика от него. Блондинка крупных литых форм, слегка клонированная на вид, но Паше на это плевать. Он ее и не собирался запоминать. Зато тело в дело вполне годное – раз. И цели у нее, судя по взглядам, примерно такие же, как у самого Паши – это два.
Бокал шампанского «от мужчины вон за тем столиком» подтвердил эту версию. И вот они уже сидят за одним столиком и знакомятся. Женщину зовут Инна, она что-то рассказывает о себе, Павел слушает вполуха. Скорее всего, она не говорит всей правды. А вернее всего – врет. И он беспечно врет ей в ответ, придумывая какую-то версию себя. Не правду же ей рассказывать о своих нескучных прокурорских буднях. Так что это ложь во благо. Пусть врет. Пусть они оба врут. Зато у нее стоящие мячиками силиконовые груди третьего размера и хорошая гладкая кожа. А что еще надо мужчине для того, чтобы расслабиться в отпуске?
Да кто б этого мужчину знал! Допросить бы его с пристрастием, идиота этакого.
Когда Павел почувствовал на своем бедре женскую руку, ощутил, как рука поползла вверх, он… он улыбнулся. Взял ее руку, галантно поцеловал пальчики и предложил выпить кофе и скушать десерт перед тем, как уходить отсюда. Инна согласилась.
А пока им делали кофе, Паше отлучился в туалет. А там вызвал такси и через пять минут свалил в закат. То есть, попросту, сбежал. В идеале надо было сбежать, не заплатив, но Паша рассчитался, когда заказывал кофе.
Вот дурак же. И кофе не попил. И десерт с заковыристым названием «Манго флоат» не попробовал. Ну и без секса остался.
Дурак же? Дурак.
За окном мелькали огни в темноте. А Паша, обязывая себя всякими нехорошим словами, тем не менее, четко осознавал, что поступить иначе у него не было ни единого шанса. Не лежала у него душа к этой… Инне. И душа не лежала, и член не стоял. Нет, он бы встал по необходимости. Но Паша любил, чтобы это происходило не по необходимости, а по желанию. А вот его-то и не было.
– Слышь, командир, нам бы где-нибудь по дороге заправиться, – окликнул Паша водителя.
– Где дурь продают, я не знаю, – тут же хмуро отозвался таксист.
Паша хмыкнул. Однако. Его, прокурора, принимают за любителя запрещенных веществ. Интересно, это хороший признак или нет? Павел не мог сообразить. В нем плескались три бокала вина и требовали себе компании. И уже не вина.
– Стар я для дури. Давай коньяка где-нибудь купим.
– Это можно, – таксист заметно расслабился. – Вам бюджетный или подороже?
– Мне чтоб хороший.
– Понял. Принял к исполнению.
И машина резко перестроилась в правый ряд.