Глава 5

А вот на следующий день мне было уже не до смеха. От слова совсем. Тимофеев со своей командой прибыл ровно в одиннадцать ноль-ноль. Я встречала его в переговорной, где сидела со своей командой, напряжённой и слегка бледноватой. – Добрый день, Фёдор Викторович, – дежурно улыбаясь, подхожу к главарю вражеской стаи и протягиваю руку для рукопожатия. Я собрана, относительно спокойна и готова ринуться в бой. – Добрый, Лариса Сергеевна. Наши руки встречаются, и меня словно молнией прошибает. Судя по сузившимся карим глазам, в которых мелькает вспышка чего-то непонятного, Тимофеев тоже это почувствовал. – Приступим? – холодно улыбнувшись, выдёргиваю из его лапы свою руку, которую он, похоже, и не думал отпускать. Мы рассаживаемся за огромным столом. Я сажусь посередине своих людей, думая, что Тимофеев сделает то же самое, и мы будем с ним, так сказать, лицом к лицу. Хренушки. Он усаживается крайним в шеренге своих людей, кивает спокойно тому, кто сидит напротив меня, после чего, откинувшись назад, ставит локоть на ручку кресла и подпирает кулаком подбородок. Выглядит это всё так, словно он сказал своему заму «фас», а сам теперь готов наслаждаться битвой двух мелких собачонок. Ну что сказать? Зрелище мы устроили эпичное. Само собой, начала я первой. Минут десять у меня ушло на то, чтобы в вежливой форме тыкнуть их носом в то, где и почему они неправы. А потом с мягкой улыбкой (ох, и чего же она мне стоила!) посоветовала всё-таки довериться профессионалам в лице моей фирмы. Боковым зрением вижу, что Тимофеев, как только я замолчала, готовая выслушать их позицию или вопросы, спокойно достаёт сотовый и начинает что-то в нём тыкать. А потом начинается какой-то театр абсурда. Его команда, бросив быстрый взгляд на босса и не найдя там ничего такого, что указывало бы на то, что он согласен с моей позицией, принялась отстаивать свою. Тут уж не выдержала и моя команда. Короче, к бурному обсуждению подключились все, кроме Тимофеева. Спустя ещё пятнадцать минут, медленно закипая, я слушала, как Лёня делает попытку вразумить этих придурков. Как только он замолкает, делая глубокий вдох перед следующим заходом своей пламенной речи, пинаю его под столом по ноге, давая понять, чтобы замолчал. – Вы собираетесь… – начинаю говорить сама с ледяной улыбкой на лице, переводя взгляд на Тимофеева, и затыкаюсь, так как не могу поверить в то, что засекла совершенно случайно. Он как-то так ведёт рукой с сотовым, что мне чётко виден экран его телефона. И что я там вижу? Цветные шарики! Эту игру я слишком хорошо знаю, потому что в неё обожает резаться мой сын Мишка. То есть получается… Этот… Козёл, а не Питбуль играет себе преспокойно, пока мы тут собачимся с его людьми?! Серьёзно?! Но доканывает меня даже не это, а лёгкая усмешка на его губах. О, он прекрасно чувствует мой пылающий яростью взгляд на себе. И ему… смешно. В переговорной стоит просто звенящая тишина, когда все понимают, что что-то странное происходит в эту секунду. Веселишься, значит, Питбуль?! Ну что ж, давай тогда веселиться вместе. – Вы собираетесь, – хладнокровно начинаю повторять я и прожигать пристально, не скрываясь ни от кого, его лицо взглядом, – развесить по всему городу баннеры с лицом вашего босса. Вы реально считаете, что эта… хмурая рожа, – с каким же удовольствием я это произношу, – заставит людей тут же бежать покупать ваш товар?! Подавились, кажется, все, кроме меня и Тимофеева. Его палец застывает в воздухе, не коснувшись экрана сотового. Брови ползут вверх, а ноздри раздуваются с шумным вздохом. Медленно он поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза взбешённым взглядом. Выкуси, Питбулище блохастое! Именно это транслирует мой взгляд, посылающий его в эротическое путешествие, когда я демонстративно выгибаю бровь. Да, я понимаю, что мне кранты. И мою фирму он уничтожит после того, как заплачу неустойку. Но я не позволю ему насмехаться над собой. Лучше сама разорву контракт, но не позволю ему вытирать о себя ноги. А его поведение в последние полчаса… ну а что это, если не насмехательство над нашими попытками убедить, как будет лучше и выгоднее в плане дохода от рекламы. В первую очередь для его холдинга. Приняв окончательно для себя решение рвать с ним контракт, я даже расслабляюсь. – Вышли все! – положив свой сотовый на стол, командует рычащим тоном Тимофеев, продолжая сверлить меня демоническим взглядом. Со стульев подрываются все. Его люди несутся на выход. Мои, правда, застывают на месте, смотря на меня вопросительно и с ужасом в глазах. Киваю им на дверь, отпуская. – Ларис, ты уверена, что нам стоит?.. – мой зам, всё-таки застывая в дверях, мнётся и с тревогой уточняет, правильно ли он понял мой молчаливый посыл. – Уверена, Лёнь, – твёрдо произношу я, не отводя взгляда от бушующего моря в карих глазах Тимофеева. Как только Лёня плотно закрывает дверь с обратной стороны, мужчина встаёт с кресла и не спеша обходит стол, направляясь в мою сторону. – Изоляция в кабинете хорошая? – неожиданно для меня интересуется равнодушно Тимофеев, продолжая идти ко мне. – Да уж получше, чем ваши, Фёдор Викторович, пиарщики, – не могу удержаться от «шпильки» в адрес его команды. Тоже встаю на ноги. Прислонившись пятой точкой к столу, скрещиваю руки на груди и с замиранием сердца жду его приближения. Похоже, меня сейчас раскатают. Ну, или закатают. В бетон.