Глава 6

Меня всё-таки… раскатали. Ага. По столу. Да так, что до сих пор звёзды перед глазами. Я даже моргнуть не успела. Хотя вру. Успела пару раз моргнуть, когда эта глыба мышц нависла надо мной, подойдя вплотную. – Нарываешься, Рыжуля! – рычит сверху Тимофеев, когда я с вызовом смотрю ему в глаза. Хрен ты меня испугаешь, дорогой! – Угрожаешь, Питбуль?! – в ответ насмешливо. Его глаза полыхают ещё ярче. Ещё страшней. – Стерва!.. – восторженно рычит он, начиная склонять голову. Открываю рот, чтобы достойно ему ответить. Ага, обозвать его козлом. Но не успеваю. Рот мне затыкают настолько яростным поцелуем, что ноги моментально отказывают. В лёгких дикая нехватка кислорода, пока я судорожно впиваюсь пальцами в его твёрдые плечи. Дальше всё смазано, настолько сильно у меня срывает башню от страсти и жажды почувствовать этого чертового Питбуля в себе. Мы накидываемся друг на друга, словно оголодавшие звери. Меня резко и грубо поднимают вверх, после чего отнюдь не деликатно усаживают на стол и раздвигают ноги так широко, что слышится треск юбки. Тимофеев вклинивается между ними, давя своим твёрдым бугром мне прямо в промежность. Стону ему в рот, раздвигая дрожащими руками полы пиджака и выдёргивая рубашку из штанов. Внутри словно пожар, от которого даже пальцы ног поджимаются. Никогда не думала, что меня может так накрыть, что я настолько захочу мужика… что позволю ему то, что творит сейчас этот чертов Питбуль. Моя блузка распахнута, грудь в тонком кружеве бюстика сжата до лёгкой одуряющей боли крепкими ладонями, а его язык имеет мой рот с таким охренительным усердием и профессионализмом. Как с меня содрал трусики Тимофеев, да и вообще, в какой момент это произошло, даже не поняла. Как и того, как оказалась распластанной на столе с его мощной лапой на горле. Моё бедное сознание всего лишь на миг вернулось ко мне. А потом, когда этот зверь с размаху вогнал в меня член, опять помахало мне рукой и свалило в закат. Меня выгибает дугой, и я начинаю дрожать, зажимая себе рот рукой, чтобы не заорать в голос. А кричать очень хочется. Питбуль не щадит ни меня, ни себя, двигается во мне жёстко и грубо. Разгоняется до такой бешеной скорости, что я, несмотря на захват на шее и удерживании меня за левое бедро, начинаю елозить по столу туда-сюда. Я лишь крепче пытаюсь обхватить его ногами, закатывая глаза и уже практически скуля и воя в свою ладонь. А потом… всё! Разлетаюсь на миллион частиц и, кажется, даже на пару секунд теряю сознание, потому что не могу справиться с той волной кайфа и эйфории, которой меня накрывает. Оказывается, что мне не показалось. Я реально отрубилась на некоторое время. Когда открываю глаза и начинаю соображать, понимаю, что… хм-м…Фёдор (глупо уж теперь-то, после всего случившегося, называть его по-другому) тоже кончил и уже вышел из меня. Тёплая сперма вытекает из меня, заставляя невольно округлить глаза от шока, чувствуя её… хм-м… скажем так, количество. Это ж сколько он не трахался и копил в себе всё это?! Мужчина смотрит всё ещё возбуждённым взглядом на меня, лежащую звёздочкой на столе, и медленно проводит своей пятернёй по моему телу, начиная от груди и заканчивая лобком. Прикусив губу, заворожено смотрю в его расширенные, как у наркоши, зрачки. Лора, ау! Включай мозг. У тебя за дверью куча народа, а ты… С сожалением вздыхаю и поднимаю руку вверх, давая понять, что хочу встать. Фёдор, видимо, тоже вспоминает про компашку в моей приёмной. Помогает мне подняться и сползти со стола. Мы синхронно начинаем приводить каждый себя в порядок. Закончив, застываем друг напротив друга, встречаясь взглядами. Он, как истинный джентльмен (ага, оборжаться можно от этого сравнения), берёт первым слово. – Это был первый и последний раз, когда я позволил тебе при людях так обо мне говорить, – спокойно, но жёстко говорит мужчина. Я так понимаю, это про мои слова о его «хмурой роже». Ну да, возможно, переборщила чуток. Но он сам виноват. – Такое же требование. С небольшой поправкой, – на полном серьёзе говорю ему спустя пару секунд молчания. – При людях не надо меня унижать. – И как же я тебя унизил? – искренне недоумевает Фёдор, хмурясь. – Ты усмехался надо мной, играя в долбанную игрушку! – снова начинаю заводиться. – Я почти час распиналась перед тобой и твоими людьми, а ты!.. – Так, стоп! – меня зажимают в крепких объятиях. – Давай я сразу кое-что поясню. Во-первых, ты меня убедила уже на десятой минуте своей пламенной речи в самом начале встречи. Чего?! – Какого ху… кх-м… хрена мои люди не прислушались сразу к вам, я разберусь сам и немного попозже. Так о чём это я? Ах да. В общем, дальше мне стало интересно посмотреть, как глубоко и сильно ты будешь иметь мою команду. Красиво, надо сказать, ты это делала. Ну а потом я стал ждать, когда тебя бомбанёт. Я, конечно, думал, будет что-то наподобие того, что ты вчера отчудила. Всё ждал, когда у тебя терпение лопнет и ты плеснёшь водой в харю моего главного пиарщика. Ну и чтобы скоротать это время, я и стал рубиться в игру. И усмехнулся вовсе не над тобой, а над своими дебилами, которые даже ответить тебе ничего путного не могли. К концу речи Тимофеева мой рот принимает форму буквы «О». – Мы все непонятки прояснили? – Почти… – хриплю я. – То есть… делаем всё-таки по-моему?! – Само собой, Рыжуля, – закатив глаза, он усмехается. – Оу-у… – Ладно, мне пора, – меня чмокают в губы, после чего отпускают и идут в сторону двери. – Вечером увидимся. – В каком смысле? – понимаю, что туплю безбожно, но… Всё слишком неожиданно. Стремительно. Волнующе. И… и… неожиданно! – В смысле что ты встряла, Лариса Сергеевна Золотова, – Фёдор оборачивается, берясь за ручку двери, но пока не открывая её. – В меня, если ты ещё этого не поняла. От серьёзности и того смысла, который он вкладывает в свои слова, у меня начинают дрожать колени. – Если у тебя полчаса назад был ещё хоть какой-то шанс, скажем так, избежать моего внимания, то после этого, – он кивает в сторону стола, – ты реально попала. Боюсь, что я уже не позволю тебе дать заднюю. Понимаешь, Рыжуль? – Кажется… – на выдохе, – да!