Глава 29 · Get me off this rollercoaster[3]

На физкультуре нам было сказано разделиться на четверки. И вручили метлы. Если еще и палки вручат – то будет уже полностью завершенная картина. Ко мне приблизилась моя «команда».

– Дай-ка угадаю, – посмотрела на рыжую шевелюру Вани, – Рон Уизли?

– Сама ты Гризли. Как можно было перепутать меня с Балу? – Кажется, Дурак обиделся. Но он, слава Кощеевым яйцам, отходчивый. Хотя что я за ругательство себе такое придумала? Будто бы у Кощея они какие-то подвиги совершают. Стоп. Лучше вернуться к предыдущей мысли.

Посмотрела на всклокоченную седую шевелюру Бабы Яги и стопку учебников в руках, которые она зачем-то притащила на физкультуру, и заключила:

– Есть и Гермиона. А я таки мальчик.

– Можно к вам присоединиться?

Я посмотрела на подошедшего Волю. Что ж, для полной картины как раз его и не хватало. А еще очков и блевануть мячом на потеху сотне волшебников. Но еще не вечер.

Оказалось, физруку понравилась идея с футболом, и он уточнил правила. Интересно где? Хотя… тут же все присутствующие в моем мире хоть раз, но были.

И метлы нужны, чтобы не трогать мяч руками. К ним было прицеплено какое-то заклинание, не позволяющее убрать руки с черенка. Оно подействовало на всех, кроме меня. Но я постаралась не показывать это и крепко держала свой ведьминский атрибут. Сейчас у нас была практика маленькими группами. Какие-то команды играли, а кто-то, как мы сейчас, ждал своей очереди.

– А почему именно метла? – спросила у Гермионы, тьфу ты, Яги.

– Ее строение и состав являются отличным проводником магии. Самый легкий предмет к зачарованию и созданию артефактов.

Так истории с ведьмами могут тоже оказаться своеобразной правдой?

Метлу я таки удержала и ни разу не уронила, да еще и словила азарт от игры, тоже наловчившись отбивать подобие мяча не только ногами, но и метлой. Мяч был вытянутой формы. Этакая смесь обычного футбола, американского и хоккея с метлами вместо клюшек. Магию если и применяли, то по минимуму, так как, похоже, за первый урок физкультуры все участники все-таки получили какое-то наказание или выговор. А может, просто (как и я) боялись риска увеличения срока отсидки.

В последнее время все были паиньками, а меня не пытались убить с момента, как Кощей усилил браслет. И удивительно, вместо того чтобы радоваться отсутствию угрозы жизни, я грустила, так как теперь у Кощея совсем нет повода меня защищать. Кажется, его склонность к опеке – последняя причина, которая помогала нам все же видеться. М-да, Снежка, это уже клиника. Акела толкнул в плечо, требуя не отвлекаться от игры, и сбил с мыслей о психушке. Волк окончательно подсел на крестики-нолики и заставлял меня в них играть чуть ли не каждую пару. Я сделала ход и попыталась прислушаться к занятию, а не витать в облаках. Тем более в классе начали звучать смешки. Что может быть смешного в истории мира и права? Ужасно сухой на факты и скучный предмет.

– Ага, у Бабы Яги в избушке, – язвительно ответил один из одноклассников.

– И это верный ответ! – как-то слишком эмоционально (с учетом его обычной речи) ответил преподаватель.

Акела снова попытался меня толкнуть, чтобы я сделала ход, но не рассчитал силу, и я чуть не свалилась со стула. Учитель направил на меня свой повышенный энтузиазм:

– Кто был третий коронованный кровавой клятвой Северного царства?

– Зингабоба, – сказала первое пришедшее в голову. Даже не знаю почему.

– И это верный ответ! – воскликнул преподаватель.

Что-то я сомневаюсь, что это так. Да и класс уже откровенно ржал.

– Кто является основателем Северной академии? – преподаватель спросил у еще одного ученика.

– Сам ты дурак.

Я недоуменно огляделась, чтобы понять, кто это сказал, и чуть не пропустила потрясающую реакцию преподавателя:

– И это верный ответ!

Баба Яга взмахнула рукой, и сверкнуло.

– Благодарю. Между прочим, прекрасное проклятье повтора. Как хорошо заклинили на учебных вопросах. Превосходно, – сказал преподаватель. Но его улыбка пропала, и он с усмешкой дополнил: – Будь вы на практике.

И задал невероятное количество домашних заданий! Видимо, чтобы перекрыть сегодняшнюю относительную свободу, так как сегодня в расписании совсем немного уроков.

Я зашла в свою комнату. За окном было пасмурно, а моя комната все еще не имела собственного освещения, а Воля не присутствовал, чтобы его обеспечить. Так что я решила совместить неприятное с вредным – учиться и поджидать Кощея. Не будет же он целый день скрываться, так как я не ухожу в свою комнату?

Перетащила учебники в гостиную, попросила у скатерти чего пожевать во время чтения и попыталась погрузиться в строчки. Задания сама я не выполняла, без Воли у меня это все еще не выходило. Хотя как раз историю мира и права можно было бы попробовать. Тут достаточно порыться в одном из базовых учебников и конспекте и добавить туда немного своих мыслей. По крайней мере, я так думаю. Достала тетрадь, чтобы взяться за доклад, и взгляд упал на учебный план. Вспомнила. Завтра танцы.

А мне опять не в чем идти. Как же не хочется снова ловить насмешки. Вытащила из комнаты свое черное платье. Это единственная относительно нарядная вещь, которая у меня была. При попадании сюда я, видимо, не отличалась осторожностью, потому что платье немного порвалось по краю. Я не мастерица, но кое-как скрыть это могу.

Может, девочки одолжат нитки и иголку?

Когда я зашла к друзьям, в комнате была только Золушка.

– Мм-м, а у тебя есть нитки и иголка? Я верну, мне ненадолго. – Мой голос звучал совершенно неуверенно, так как я все еще чувствовала вину перед этой девушкой.

Красавица сегодня была не в парике, а с короткой стрижкой. Ей это удивительным образом шло, делая еще более прекрасной. Похоже, Золушка таки отказалась от париков, как-то нарастив волосы.

Блондинка порылась у себя в столе и молча протянула набор для шитья. А я решилась.

– Ты извини, что я… – подобрать слова не смогла и указала на ее волосы.

– Я простила. Мы давно уже квиты, – Золушка прищурила глаза, еще раз подтверждая, что такая стервозная прическа ей идеально подходит.

– Тебе, кстати, идет.

Золушка проигнорировала комплимент и ткнула пальчиком на платье:

– Для танцев?

– Да, другого нет. – Мне было неловко признаваться, но правда явно была уже для всех очевидна. Чего скрывать?

– Обувь к нему есть?

Я побледнела, потому что вспомнила, что прибыла в этот мир босиком. Не серые же кирзачи надевать к моему черному платью?

Золушка забрала из моих ослабевших рук платье, разложила у себя на кровати и осмотрела.

– Обувь будет, – сказала она и вернула мне платье.

– Почему ты?..

– Да не хочу я тебе помогать, успокойся. Просто соскучилась я по своему хобби, а тут и повода нет, – Золушка мне улыбнулась. – Я дизайнер по обуви. Мы с Дюймовочкой сделали много совместных проектов по моделям Мусорного мира. Она – платья, а я – туфли. Там удивительная мода, такая переменчивая и в то же время повторяющаяся. С разными стилями чуть ли не в одной комнате, что уж говорить о разных странах. – Золушка явно говорила о любимом деле, глаза у нее горели. – Только потом, оказывается, с вещами из технического мира сложности с налогами. Так что я перестала составлять компанию по поездкам туда. Работала уже с прибывшим материалом, но иногда… В общем, сейчас я вообще не имею права продавать, только дарить. Так что влетела бы ты в копеечку, Снежная, если бы не налоговое законодательство по немагическим мирам.

Мы обменялись понимающими улыбками. Мир восстановлен. Она хочет мне помочь, а я принесу ей еще пирожных. Скатерть и не против совсем. А моральная сторона разве должна беспокоить злодейку?

Покидала комнату Золушки я в предчувствии чуда. И оно случилось. На танцах.

Все начиналось вполне закономерно. Погано. И пусть сегодня на мне было красивое платье и потрясающие черные туфли, которые мне вручила прямо с утра Золушка (и как только так быстро нашла? Или сделала?). Преподавательница все еще смотрела неодобрительно. И я ее даже могла понять – у меня не получались и простейшие движения, отчего ей приходилось уже минут двадцать откладывать танцы в парах.

Не объяснять же ей, что у меня нет их столетнего опыта, да и вообще, я даже никогда не видела их танцев. Естественно, у меня выходило хуже всех. А еще меня пугало то, что парней и правда не хватало. Дедулек (как и Ягу), похоже, освободили по возрасту. Карлсона и Пэна – из-за летных свойств, наверно. Про оборотней я уже выяснила. Колобка не было, думаю, по очевидной причине. Были только Разбойник, Буратино, Аладдин и Али-Баба. Вряд ли среди трех принцесс и красавицы Алисы кто-то из них выберет меня.

Мир – он такой. Даже в тюрьме с преобладанием мужской части заключенных… обязательно найдется способ сделать из какой-нибудь девушки аутсайдера на танцах. Я совсем задумалась и забыла о том, какое движение должно быть следующим. Преподавательница замахнулась своей указкой и ударила по моим ногам. В прошлый раз она только угрожала ей, а в этот раз я отчетливо ощутила боль, стрельнувшую по ноге. Сил учительница не пожалела. Да и с чего бы это, если тут каждый одним мановением руки может убрать повреждения?

– Носок тяни и шаг вправо! – В голосе преподавателя были уже слышны рычащие нотки, отчего я заподозрила в ней монстра или оборотня. Лицо сейчас у нее и правда жутко выглядело, я даже сделала шаг назад. Мне тут же крикнули:

– Я сказала вправо!

Она снова замахнулась, но не ударила. Отвлек звук открывшейся двери. В зал зашел Кощей и, приблизившись к преподавательнице, одним движением сломал той указку. А затем протянул мне руку, приглашая на танец.

Казалось бы, я только смогла сделать первые шаги, чтобы утихомирить свои чувства. И вот теперь сердце неистово стучит. Он игнорировал меня столько дней, а сейчас протягивает руку. Я-то на вершине счастья, то на дне отчаяния. Кто-нибудь… остановите эти американские горки.

Я напомнила себе то, что читала однажды в интернете – когда мужчина раскачивает твое эмоциональное состояние, то нужно держаться от него подальше. А я протягиваю ему руку в ответ. Наши пальцы переплелись, поражая мои нервные окончания током. Кощей притянул меня за руку ближе, а я послушно сделала эту пару шагов. Кажется, я всегда была слишком послушной девочкой. Или непослушной, если говорить о словах статьи.

Бессмертный выпустил мою руку. Его пальцы опустились мне на талию, обжигая сквозь ткань платья. В здешних танцах, насколько я успела понять, именно эта поза считается стартовой: руки мужчины на талии девушки, ладони женщины на плечах мужчины.

Я подняла глаза и встретилась со взглядом Кощея. Положила руки ему на плечи, после чего его глаза из светло-серых стали темно-серыми. Потрясающий цвет, завораживающий. Заиграла незнакомая музыка с медленным темпом, вырывая меня из внутренних ощущений. Осмотрелась вокруг – все тоже стали в пары и начали движение. Я же стояла как деревянная кукла, и даже если бы Кощей решил меня сдвинуть, то я, скорее, походила бы на бревно в его руках.

Поджала губы и попыталась шагнуть. Блин, не в ту сторону. Куда же?.. Кощей притянул меня ближе, так, что наши тела соприкоснулись. Меня приподняли совсем чуть-чуть над полом и повели в танце. Мне и делать ничего не приходилось, я касалась пола только носочками туфель.

Мне захотелось воспользоваться ситуацией, тем более девушке не положено танцевать совсем без движения рук. Отрывать их было страшно, но не провести по плечам. Кажется, я так хуже удерживалась, иначе зачем бы Кощею еще теснее прижимать меня к себе? От жара его тела я почувствовала себя подтаявшим желе. От этих ощущений я прикусила губу, чтобы не выдать чувства. Снова подняла глаза и встретилась с его уже совсем почерневшим взглядом.

– Я опять делаю что-то не так? – Мое сердце сжалось, а голос звучал крайне неуверенно. Никогда не слышала от себя такой тональности.

– Нет, – ответ Кощея, как и всегда, подробный и информативный.

– У тебя глаза почернели. Ты зол. – Это для меня было скорее утверждение. Пусть и не всегда, но в большинстве случаев я замечала черноту, когда он в гневе.

– Немного, но не на тебя, малышка, – он улыбнулся, согревая мне сердце. Одна из его рук скользнула по спине, слегка наклоняя в танце. Мое тело мгновенно покрылось мурашками, а губы уже скоро начнут кровоточить от того, как сильно я их кусала, пытаясь спрятать эмоции. Кощей замер на мгновение, глядя на многострадальную часть лица. И оказался так близко, что я смогла бы его поцеловать, сдвинувшись всего на сантиметр. А при нашей разнице в росте не так уж часто наши лица оказывались на одном уровне. Во всем виноват танец с моим нахождением чуть ли не на весу и нашим наклоном. Ранее я бы никогда не назвала такую позу, в которой я отклонена назад, удобной. А сейчас – его руки сзади казались твердой опорой, а глаза – нитью, держащей меня и не дающей упасть. Пусть даже если бы он перестал меня держать и началось землетрясение… я бы так и замерла в полуполете над полом. Кощей вернул меня в вертикальное положение и прижал мою голову к своему плечу.

Только сейчас я поняла, что у меня опять глаза на мокром месте. Внутри – боль и отчаянье. Наверно, потому как я поняла: мне все равно, как и для чего, но я хочу, чтобы он был рядом. И даже не надо поцелуев или слов. Просто близко.

От того, как нежно он к себе прижимал, мне стало совершенно жалко себя, и я разрыдалась. Меня гладили по голове и по спине, шепча нечто неразборчивое в мои волосы. Но его ласка только усиливала поток слез. Потому что это было слишком желанно. Рядом. Близко. Жарко. Его густой и низкий голос. И его терпкий запах. Боже, как стыдно. Я же посредине танцевального зала.

– Что за парфюмом ты пользуешься? Классный, – прохрипела в его мокрое плечо.

– Я не пользуюсь.

Кощей зарылся пальцами в мои волосы на виске, а большим пальцем нажал на мокрую щеку, отклоняя голову от себя. Второй рукой приподнял за подбородок.

Когда он начал стирать пальцами мои слезы, решила неловко пошутить, чтобы отвлечь от созерцания моего красного лица.

– Кажется, я подсела на твой стиральный порошок, – сказала и попыталась улыбнуться. Большой палец любимого коснулся уголка моих губ. Нахлынувшие ощущения оказались настолько сильны и порабощающи, что я отпрянула, сделав шаг назад. Кощей выпустил меня, на миг прикрыв глаза.

Я осмотрелась. Вокруг нас была знакомая сфера. В подобной он спрятал нас от взгляда Акелы в мой первый день в роли зэка. Нас, наверно, не видели. Надеюсь, с самого начала моей истерики.

– Идем. – Кощей потянул меня за руку, а невидимость двигалась вместе с нами. Думаю, о нашем уходе оповестили только хлопнувшие двери. Мы направлялись к общежитию, а липкий страх убивал все то прекрасное, что проявилось в душе несколько минут назад. Мое горькое молоко. Такое настоящее и желанное, но с нотками полыни.

Когда переступили «дворецкого», я тесно сжала ладонь Кощея похолодевшими пальцами. Они настолько замерзли от внутреннего страха, что рука Бессмертного казалась практически кипятком. Я обхватила его запястье и второй рукой, не позволяя меня отпустить. Больше не хочу игнора. Я не переживу, если он исчезнет и сегодня.

– Нам надо поговорить. – Плохое начало. Мы же не женатая пара, в самом-то деле. Да и вообще, как с его-то фамилией будет выглядеть свадьба? «Снежная Королева, согласна ли ты стать Бессмертной?» Говоришь «да», и тебе вручают яйца Кощея? Я опять не туда смотрю. И мой воображаемый муж заметил, куда именно. Вон как бровь выгнул. Та-а-ак, возвращаем думалку на место.

– Я прекрасно поняла по твоему игнору, что тебе не нужны отношения со мной.

Кощей грустно улыбнулся, но я продолжила, не позволяя сбить с мысли:

– И это правильно, я тоже так думаю. Ведь я все равно однажды вернусь в свой мир. То есть как бы это изначально провальная идея. А что уж говорить о разнице в возрасте. Ты в несколько раз старше моего дедушки. – Я вздрогнула от его тяжелого взгляда и пояснила: – Мой дедушка тоже еще жив, но при этом он собирает всю технику, юбилейные монетки и моется со странными звуками.

– Я моюсь со странными звуками? – Кощей подвис.

– Нет, ты не понял. Мы же разные поколения, ах да, еще и разные миры, но я об этом уже говорила. В общем, у нас ни общих тем, ни общей музыки. Хотя ты сам – как солист Рамштайн, с таким-то голосом, и включать не надо. – Так, я опять переключилась не на то. – Короче, я поняла, почему ты не хочешь огорчать слишком маленькую для тебя девочку. Но я так больше не могу.

Я хочу быть рядом. Касаться хотя бы взглядом, пить с тобой твой дурацкий чай со всякими деревенскими вкусами и ощущать твой взгляд. Но обо всем этом я могла сказать разве что взглядом. А вслух – если только дополнить:

– Давай просто дружить. Общаться, как… ну…

– Я понял, малышка. – Его глаза стали еще грустнее. Ну вот. Таки навязалась. Выпустила его руку из своих цепких пальцев.

– Ты подумай, – я сказала это уже без надежды, как-то слишком уж несчастно он на меня смотрел. Но когда уже сделала несколько шагов в сторону своей комнаты, Кощей схватил меня и развернул, затем взъерошил тщательно расчесанные перед танцами волосы и сказал:

– Вообще-то я согласен. Чай будешь?

Наверно, такой счастливой улыбки у меня не было, даже когда мне подарили мою Киюшу.

Моя улыбка отразилась в глазах Кощея, стирая в них горечь, которую я видела после того, как навязалась со своим обществом. И вот уже он сам с трудом сдерживал улыбку. Покачал головой, еще раз растрепал мои волосы и отошел к своему чайному набору.

А я стояла. Провела пальцами по волосам, наслаждаясь тем теплом, что еще, казалось, сохранилось в прядях от его прикосновения.