Глава 56

Диана

– Я понимаю вашу озабоченность. – Доктор Якобссон смеряет меня внимательным взглядом. – Он был тяжело болен. Но должен вас успокоить, Карл не вел прием морфинов и токсичных препаратов на момент зачатия. Риск развития каких-либо патологий минимален. Через шесть недель вы можете обратиться к гинекологу и наблюдаться как обычная беременная. Информация о заболевании Карла может быть полезной для гинеколога, и при необходимости он спрогнозирует возможные риски.

– А как же предрасположенность? – Вступает в разговор Эрик.

– Понимаю. – Кивает доктор. – Вы переживаете, что ребенок может наследовать генетические предрасположенности к болезни? Это так. И мы не знаем, разовьется ли в будущем заболевание, или нет. Но предупреждены, значит, вооружены. К тому же, Диана тоже может передать ребенку предрасположенности к болезням всех своих предков, и это тоже нормально. На данном этапе я не вижу никаких причин для особых беспокойств.

– Спасибо. – Выдыхаю я.

Эрик сжимает мою руку, и мы обмениваемся счастливыми взглядами.

– Спасибо, док. – Говорит он, поворачиваясь к врачу.

– Пожалуйста. – Улыбается доктор Якобссон. – Не забывай проверять и ты свое здоровье, приятель.

С этого разговора проходит около десятка дней.

Линдеры дали мне полное ощущение семьи, но я все острее чувствую, что мне пора уезжать и устраивать свою жизнь. Если я не найду дело по душе, то уже через полгода превращусь в толстую беременную, которая не способна обеспечить себя и ребенка и потому вынуждена сидеть на шее у бабушек и дедушек своего малыша.

Дни в Истаде пролетают быстро, точно птицы над морем. Утром мы с Товой обычно что-то мастерим, ухаживаем за садом или готовим, а после я постигаю премудрости изучения шведского языка. Гьорд из солидарности со мной начал учить русский. Мы смеемся друг над другом, заставляя на скорость произносить самые сложные слова. В соревновании на самое нелепое произношение неизменно побеждаю я.

Эрик много работает. Несколько часов пишет в первой половине дня, затем мы обедаем и немного гуляем в городе, обсуждая то, что он написал, а потом он возвращается к тексту. И заканчивает уже около шести. А в перерыве я приношу ему кофе.

– Господин Линдер, ваш кофе.

– Надеюсь, он без сахара, Хмельницкая? – Подмигивает Эрик.

И я ухожу, чтобы не отвлекать его.

Зато к вечеру знаю, что, когда Эрик освободится, меня будет ждать веселое общение, битва на подушках, прогулка с поеданием вредных бургеров, велосипедный марафон или другие сюрпризы. Он помогает мне бороться с тошнотой, дразнит веселыми прозвищами, устраивает просмотры фильмов перед сном и даже позволяет засыпать на его коленях. Окунаясь в сон, я чувствую, как он бережно освобождает мои волосы от прилипшего к нему попкорна.

А во сне я рассказываю Карлу, что обрела хорошего друга.

И он кивает в ответ.

А иногда мне кажется, что Эрик мне не просто друг. И тогда я гоню от себя эти мысли подальше. И иду в гардеробную, чтобы полюбоваться на его свадебный костюм, ожидающий там своего часа. И напоминаю себе, что у Агаты к этому костюму есть белое платье. И мне в этой истории совсем нет места.

– Диана! Диана! – зовет Эрик.

– Ты чего кричишь? – Спрашиваю я, выходя на веранду. – Твои родители, кажется, уже легли. Не разбуди их своим криком!

Небо стало совсем чернильным, с моря веет прохладой, а Эрик в одной майке и шортах расположился у стола на веранде.

– Иди сюда! – Нетерпеливо подзывает он.

– Что ты там делаешь?

Я ступаю из полоски света в тень. Приглядываюсь.

– Починил старый проигрыватель. – Радостно сообщает он.

Глаза привыкают к сумраку, и мне действительно удается разглядеть стоящий на столе аппарат и разложенные вокруг него инструменты.

– Где ты откопал его?

– На чердаке. Когда мне было семь, я притащил его с помойки. Мы с отцом починили его, и я слушал музыку каждый вечер.

Я кутаюсь в кофту.

– У тебя и пластинка есть.

– А как же. – Эрик наклоняется, достает из коробки винил, сдувает с него пыль и водружает его на проигрыватель. – Сейчас.

Он долго возится с иглой, а я вдруг замечаю пятнышко, темнеющее на его предплечье.

– Что это? – Осторожно касаюсь пальцами его кожи.

– Уже почти. – Не реагирует Эрик.

И тут я не удерживаюсь от улыбки потому, что узнаю рисунок на его коже – этот Дейл из мультика.

– Чего смеешься? – Спрашивает Эрик, выпрямляясь.

Проигрыватель оживает, из него льется женский голос.

– Теперь я поняла смысл.

– Какой? – Хмурится он.

– Чип и Дейл. – Смеюсь я. – Деловой зануда в куртке Индианы Джонса и простак-весельчак в гавайской рубахе.

– Ах, ты об этом. – Эрик улыбается, опуская взгляд на тату. – Нам тогда казалось это жутко забавным, и мы не планировали вырастать и становиться серьезными мужчинами.

– Ну, ты и не стал. – Хихикаю я.

Эрик подходит ближе, берет меня за талию и притягивает к себе.

– Потанцуем?

Мое дыхание обрывается.

Из проигрывателя негромко струится песня, что-то на шведском, и Эрик берет мою руку в свою руку. И начинает осторожно вести меня в танце по кругу.

– Сошьешь мне рубаху как у Дейла? – Спрашивает он, глядя мне в глаза. – С карманом.

Между нашими лицами такое малое расстояние, что я боюсь оступиться и налететь случайно на его губы. Тем более, мое тело играет со мной странные шутки – само льнет к телу Эрика. А сердце предательски наращивает ритм.

– Не думаю, что ты будешь выглядеть в ней современно. – Выдыхаю я ему в губы.

Его глаза смеются.

– Никогда не ставил себе цель быть современным.

– Тогда без проблем.

Я стараюсь не обращать внимания на дрожь, бегущую по моему телу.

– Диана. – Говорит Эрик, замедляя движения.

– Да? – У меня почти не получается дышать.

– Ты помогаешь мне пережить это.

Я осторожно киваю. И жду, что он продолжит танец, но Эрик больше не двигается. И не отводит от меня взгляда. Время останавливается.

– Не надо. – Шепчу я, намекая на то, что так мы только все испортим.

Но он меня целует.

И его губы такие мягкие, а рот такой горячий и живой, что я и сама чувствую, как оживаю. И не могу сдержать стон. Хочу оттолкнуть Эрика, но вместо этого отвечаю на его поцелуй с таким жаром, что чувствую, как на меня сверху льется все сумрачное небо. И время снова идет в нужном направлении, а музыка крушит мир.

– Подожди! – Я все-таки отстраняюсь и, сбивая по пути стул, отхожу на пару шагов назад. Прикладываю ладонь к разгоряченным губам, будто так можно спрятать свой стыд. – Это не правильно…

И, шатаясь, устремляюсь к пирсу.

– Диана!

Я слышу за спиной его шаги.

– Оставь! Не ходи за мной! – Я ускоряю шаг.

– Диана! – Его голос звучит хрипло, надрывно.

Меня тянет к нему обратно, а вместо этого я бегу по пирсу в темные объятия моря. Я понятия не имею, что со мной происходит, и что с этим делать. Мне просто хочется сбежать – упасть в волны, отдавшись в руки неведомых сил, исчезнуть, раствориться, взорваться.

– Стой! – Эрик хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Так нам его не забыть! – Кричу я.

– Знаю. Прости…

И он обнимает крепко-крепко. И я зарываюсь носом в его грудь и плачу, чувствуя, что Карл стоит где-то рядом и смотрит на нас.