Глава 55
Эрик
Этой ночью мне не спится. Столько эмоций от нашедшегося чемодана, и они все никак не утихнут. Не знаю, что на меня находит, но я встаю с постели, одеваюсь и спускаюсь в гостиную, где снимаю с зарядки лэптоп Карла. Сажусь в кресло, ставлю его на колени, открываю и начинаю изучать.
То, что не дает мне покоя, обнаруживается в папке «Исходящие».
«Привет, Эрик.
Наша с тобой ссора весь прошедший месяц лежала на мне тяжким грузом. Мы никогда не ругались так надолго, и оттого я ощущаю угнетение.
А еще вину. Я виноват перед тобой. Несколько минут, на которые я родился раньше, не делают меня мудрее, но я все еще твой старший брат, который всю свою жизнь ощущал ответственность за твое благополучие.
Однажды ты проснешься и поймешь, что меня больше нет. Я останусь лишь воспоминанием о несносном братце, который вечно из штанов лез, чтобы оставить тебя в дураках, подставлял подножки или щелкал по носу исподтишка и удирал. Братце, который помогал тебе с домашкой по экономике, давал глупые советы в любовных делах и ужасно завидовал тому, каким свободолюбивым и открытым ты можешь позволить себе оставаться.
Ты терпеть не можешь половину моих привычек, но принимаешь меня. Спасибо.
А я горжусь тем, что ты всегда остаешься самим собой.
Мы неидеальные идеальные дополнения друг друга, и нам нельзя позволить, чтобы оставшееся у меня время ушло в пустоту. Я не хочу дожить свои последние дни, будучи твоим врагом.
Время – песок в руках человека, оно неумолимо утекает сквозь пальцы. В моих же руках не осталось ничего кроме воздуха. И я в полной мере ощущаю неизбежность своего положения. Я вроде бы есть, но меня уже нет. Мою участь решила за меня болезнь.
И тем страшнее сопротивляться ей, чем ближе подбирается конец. И тем сложнее противиться своей человеческой природе, что отрицает смерть. Звучит ужасно и банально (и, может быть, ты не поверишь), но я влюбился.
Обреченному на смерть, быть может, впервые в жизни открывается смысл истинной любви – что может звучать пошлее?
Однако, это так.
И я, наверное, эгоист, ведь был обязан отказаться от любви. Но не смог.
И не нашел в себе до сего момента сил, чтобы признаться этой девушке, что умираю. Как такое, вообще, можно сказать вслух?!
Тебе бы она тоже понравилась. Ее зовут Диана.
Хорошо, что я встретил ее первой. Она осветила мою жизнь собой, подарила смысл моему существованию. И это не просто чувство. Я не знал равных ему по силе. Моя любовь к ней останется в вечности.
Эрик, скоро у меня самолет, я лечу в Швецию. После твоей свадьбы я наведаюсь к нотариусу, чтобы составить завещание. Хочу оставить Диане часть своих средств. И хочу просить тебя заранее об особом одолжении.
Позаботься о ней, когда меня не станет.
Я перечитываю несколько раз его прощальные строки. Обдумываю каждое слово. Карл словно чувствовал что-то, он боялся, что ему не хватит времени. Он словно знал, что не успеет увидеться со мной.
Закрываю лэптоп, иду к своему компьютеру.
Снова проверяю почту: входящие, рассылки, спам, корзина. Ничего. Пытаюсь восстановить в памяти события последних дней перед смертью брата. Мы тогда активно готовились к свадьбе, и я почти не проверял письма. Сунулся лишь спустя неделю, после похорон, но почти уверен, что не пропустил бы в ворохе накопившихся писем послание от Карла.
Немного побродив по дому, я поднимаюсь наверх и застываю у двери, за которой спит Диана. Раздумываю, постучать ли. Поднимаю руку, но тут дверь открывается.
– Ты чего? – Спрашивает она.
На ней длинная футболка, волосы взъерошены.
– Не спится. – Отвечаю я, пожимая плечами.
– И мне. – Вздыхает Диана, закручивая волосы в пучок. – Вертелась, вертелась, сон ни в какую не идет.
– Может, подышим воздухом?
– Давай.
Она накидывает длинный вязанный кардиган, обвязывает разноцветным шарфом шею, и мы спускаемся вниз. Я помогаю Диане надеть сапоги, сам накидываю куртку, и мы выходим к берегу.
Песок сочится темной желтизной, переходя в иссиня-черную темень волн, набегающих на него. Небо разделено идеально ровным черным горизонтом. Море шумит монотонно, его шелест завораживает.
– Ты скучаешь по нему, наверное, еще сильнее, чем я. – Говорит Диана.
– Ни в одном языке нет слов, чтобы описать эти чувства. – Отвечаю я, вглядываясь в загадочное ночное небо, раскинувшееся над нами.
– Я смотрю на тебя и понимаю, что ты совершенно другой. – Поморщившись от взлетевших в воздух мелких брызг, замечает она. – Но все равно ты каждую секунду напоминаешь мне его.
– Тебе плохо от этого?
– Наоборот. – Улыбнувшись, Диана обнимает себя руками. – Это мне помогает.