Эпилог третий. Рептилоидный. За что боролись
Следующие три недели пролетели, как во сне.
В Васькиной квартире вовсю шел ремонт, и он официально жил у родителей в Подмосковье.
На самом деле, конечно, каждую ночь оставался у Галины. Но вещи не перевозил – стеснялся. Да, бывает и такое. И даже во взрослом возрасте. И незадолго до свадьбы.
Чего только в жизни не бывает!
При этом Васька окончательно испортился. Шуточки и подначки сыпались из него без перерыва, за что был неоднократно бит подушкой и подвергнут жестокому наказанию. Да-да, тому самому.
Он, конечно же, возмущался. И опять грозился пожаловаться. Но уже не в ЕСПЧ, а в общественную палату экзекуторов. Якобы пытают его редко, бессовестно мало и вообще - без огонька.
Галина смотрела на это и тихо обалдевала. Хотя дурачиться с Васькой было весело. С Васькой все было хорошо: и вместе готовить ужин, и смотреть в обнимку какой-нибудь фильм, и откровенно разговаривать на любые темы, и… Вообще все.
- Знаешь, Вась… - со смехом говорила она, гладя его по волосам. После того, как Васька очередной раз вывел ее из себя и заставил пойти на «крайние меры»: - Никогда не соглашалась с утверждением, что жертва сама провоцирует преступника, и в случившемся есть доля ее вины. Но глядя на тебя, начинаю думать, что что-то в этом есть.
Васька в ответ только застенчиво опускал ресницы и невинно улыбался. Этакий зайчик – белый и пушистый.
Но, естественно, «вытворял» Васька только дома и наедине. На людях он был прежним – предельно спокойным, вежливым и корректным.
Исключение из этого правила было всего один раз. Да и то: не так, чтобы исключение – мелочь. Васька заехал за Галиной на работу, немного подождал в кабинете, пока она закончит с документами, и они вместе пошли к выходу.
Лифт приехал абсолютно пустой и со звоном распахнул стальные двери. Парочка ехала молча, стоя друг от друга на предписываемом условностями расстоянии. А как еще? Взрослые люди, на работе, и вообще – для «глупостей» есть целая квартира.
Внезапно раздался щелчок, лифт остановился на третьем этаже, и Галина чуть ли нос к носу столкнулась с Аллигатором.
Тот был в белоснежной рубашке, выгодно подчеркивающей его загар, и с новой прической. Слегка отросшая светло-русая челка лежала косой волной, делая его похожим на одного из популярных блогеров – кумира малолеток. На рубашке было расстегнуто на одну пуговицу больше, чем полагается по офисному дресскоду. В руках у Аллигатор держал пластиковый портфель с документами.
Он небрежно кивнул обоим и нажал кнопку «ход».
И тут произошло странное. Васька резко шагнул к Галине, сгреб в охапку и даже слегка запустил ладонь под ее пиджак.
- Дорогая, что у нас сегодня на ужин? – громко спросил он, наклоняясь к самому уху.
«Дорогой» он ее никогда не называл. А на ужин они буквально десятью минутами раньше решили жарить отбивные и резать летний салат из свежих овощей.
Галина настолько оторопела, что даже не нашла, что ответить. Она почувствовала на себе пристальный взгляд и повернула голову, встречаясь глазами с Аллигатором. Его взгляд был обычным – холодным и слегка насмешливым, но что-то мелькнуло в нем – резкое и удивительно глубокое. И исчезло – будто и не было.
«Показалось! – решила Галина, вдыхая родной запах стоящего так близко Васьки. – Насчет сочинять на ровном месте – мне равных нет. Ваське жену Катю и двоих детей придумала же. Опять же Маньке неймется – подавай плюшки на прокорм чувства собственной исключительности».
Аллигатор небрежно усмехнулся и вышел на втором этаже. Парочка поехала дальше. Васька невозмутимо вытащил ладонь из-под пиджака Галины и шагнул в сторону.
- Вась, это что было-то? – удивленно пробормотала она.
- Сам не знаю, - пожал плечами тот.
- Ревнуешь?
- Вообще нет, правда. Это другое что-то, на уровне инстинктов. Но больше не повторится, обещаю. Да уже и не надо.
Через несколько дней из Индии вернулся председатель.
Как легко было предположить, никаких змей в храмах он не заклинал. У него просто отняли все деньги и документы и вышвырнули на улицу в каком-то Богом забытом захолустье. Где никогда не бывает туристов, и никто не понимает по-английски. Повезло, что вообще остался жив.
Почти месяц сноб и сибарит Валентин Игоревич спал на грубых досках под открытым небом, питался в лучшем случае объедками, а бывало – и на помойке порыться приходилось, и шел пешком к цивилизации.
Слава Богу, нашлись люди, которые помогли вернуться на родину.
Увидев председателя на совещании, Галина изумилась, растерялась и несколько минут осторожно разглядывала его из-под ресниц.
Не похож был Валентин Игоревич на себя прежнего! Кардинально не похож, совершенно. Заезженный сюжетный ход детективных романов о подмене людей двойниками так и просился на ум, но председатель приложил палец к сканеру замка на сейфе и тот послушался.
Тесть Аллигатора заметно постройнел, загорел и даже казался выше ростом. Проблемы со спиной ушли, очевидно, сон на твердой поверхности и пешие нагрузки оказались отличным лекарством. Лицо тоже посвежело, прошла землистость и вечная испарина, и вообще выглядел председатель лет на пятнадцать моложе, чем до поездки в Индию. Лечебное голодание, не иначе.
«То есть, по большому счету, он получил, что хотел, - весело подумала Галина. – Возвращение молодости и здоровья. И безо всяких ритуалов. А, может, это и был тот самый ритуал?»
После обеда в бухгалтерию заглянула Чингисхан. Она была в коротком – до колен – платье для беременных, мягко подчеркивающем округлившийся животик. Весь вид ее излучал истинное, неприкрытое счастье.
- Галочка, можно попросить тебя об одолжении? – нежно проворковала она.
И это было так непохоже на нее прежнюю – требовательную и даже жесткую начальницу, что Галина снова растерялась.
«Сегодня прямо день сюрпризов! – пронеслось у нее в голове. – Все не так, и все не такие».
- Конечно, Татьяна Тамерлановна! – вслух ответила она. – Я бы вам и раньше не отказала, а теперь-то… Мышей мне в квартире точно не нужно! Еле-еле от муравьев избавилась. Говорите, что нужно сделать?
- Веришь в приметы? – звонко рассмеялась Чингисхан. – Не стоит, это всего лишь народный фольклор. А моя просьба тебя не затруднит. Съезди со мной, пожалуйста, на оглашение завещания Игоря Федоровича.
- Вы наследница основателя компании? – само собой вырвалось у Галины.
Следом она подумала, что спрашивать о таком неэтично и смутилась.
Но Чингисхан восприняла ее вопрос естественно и с улыбкой:
- Мне полагаются несметные богатства! С десяток книг. Издания редкие, но не настолько, чтобы заинтересовать коллекционеров. Эти книги я читала ему вслух - просто память о дорогом человеке.
- Я не против, – осторожно ответила Галина, встала, принесла бывшей начальнице стул и уговорила сесть: - Но никогда с подобным не сталкивалась. От меня что-то будет нужно?
- Ой, Галочка, это чистая формальность! Копии завещания у всех заинтересованных лиц на руках. Но закон есть закон. Полчаса посидеть в конторе, послушать, как нотариус прочитает завещание и по домам. Я бы и сама съездила, но с утра голова кружится, а Леша, как назло, на переговорах.
- Если так, я с радостью. Во сколько нужно быть там? Такси заказать?
- Да, закажи. Через полчаса подъедем, в самый раз будет.
День был, несмотря на конец августа, жарким и каким-то тяжелым. Повышенное атмосферное давление? Магнитные бури?
Галина отметила бледность Чингисхана и слегка влажные волосы на висках и мысленно похвалила ее за осторожность:
«Все правильно! Слабость и головокружения у беременных – распространенное явление. Плюс оглашение завещания трудно назвать приятной процедурой – лишнее напоминание о смерти того, кто был дорог. Позитивных эмоций это точно не вызовет. Да и люди, что там соберутся, особой любви к Татьяне Тамерлановне не испытывают. Председатель и вовсе тихо ее ненавидит. Хорошо, что я буду рядом».
В нотариальную контору они прибыли не первые.
Председатель уже сидел в приемной, развалившись на диванчике из белой кожи, и вполголоса беседовал со светловолосым парнем лет двадцати пяти.
Галина с Чингисханом сели в кресла напротив.
Парень выглядел, как типичный представитель золотой молодежи: в брендовых шмотках, с небрежно растрепанными волосами - настолько небрежно, что чувствовалась рука дорого стилиста, и с тем самым удивительным выражением лица, которое ничего не выражало.
- Значит, Олежка и тебя уломал по поводу доверенности на долю? – многозначительно хмыкнул председатель. – Ушлый, прощелыга, везде без мыла влезет.
- А что не надо было? – коровьими глазами посмотрел паренек на председателя. – Так он же теперь этот… Виткин муж. Твой зять. Наврал что ли?
- Не наврал, - вздохнул Валентин Игоревич. – Это я так, риторически.
- Рито… Это как?!
- Это - расслабься Илюха! - почти нежно хлопнул его по плечу председатель. - Думать - не твое. Правильно сделал, чего уж там. Но мог бы и крестного дождаться.
- Я ждал. А ты не ехал, - обиделся парень. – А он мне кольцо под нос.
«Это – Мажор! - поняла Галина. - Тот самый, последний из троих внуков, чьей доли еще не было в управлении Аллигатора. Теперь есть все три, у Олега контрольный пятьдесят один процент. Да уж, в ушлости кое-кому действительно не откажешь!»
Через несколько минут прикатила полная дамочка. Галина узнала в ней собеседницу Аллигатора на кинофестивале.
«Мать малолетнего наследника», - машинально отметила она.
Последними в приемную вошли Аллигатор с Инопланетянкой. Новоиспеченный зять председателя был верен себе – свеж, элегантен и лениво холоден.
Его жена выглядела не то, чтобы испуганной, но явно не в своей тарелке. Она хлопала по-детски наивными голубыми глазами и мертвой хваткой держалась за локоть Аллигатора.
Тот пробормотал подобающие слова приветствия, небрежно скользнул взглядом по собравшимся, и вдруг заметил Галину.
В глазах Аллигатора мелькнуло искреннее удивление и даже растерянность. А еще… что-то дерзкое и необъяснимое, отчего ее бросило в жар.
Галина смутилась и отвела взгляд. И сразу подумала, что глупо краснеть, как школьница, и надо общаться с людьми спокойно и адекватно, и нечего придумывать, то, чего нет, и…
Но когда она набралась смелости вновь посмотреть ему в глаза, Аллигатор уже отвернулся и был целиком занят своей супругой.
Галина никогда не видела их вместе, исключая день неудавшегося рейдерского захвата, и ей было интересно наблюдать.
Свободных мест, где можно было присесть, в приемной не осталось. Но Аллигатор сходил куда-то и принес Инопланетянке стул. Вначале поставил его в угол, затем оглянулся на работающий кондиционер, поморщился и отодвинул дальше. Усадил ее, успокаивающе погладил по плечу и даже что-то прошептал на ухо. Потом опять куда-то исчез на пару минут и вернулся со стаканом воды для нее.
Со стороны это выглядело достойно и даже мило, но…
«Он относится к ней, как к ребенку… - пронеслось в голове у Галины. – Но не как к своему ребенку – любимому и долгожданному, а как… к соседскому, например, за которым попросили присмотреть. Внимание есть, забота есть, ответственность взрослого человека за малолетнего тоже присутствует. А нежности нет. Она сразу читается, не спрячешь».
Наконец, всех пригласили в кабинет. Нотариус, приятная полноватая блондинка в очках, жестом попросила присесть.
Галина с Чингисханом и матерью малолетнего наследника заняли один диван, Мажор, Инопланетянка и Аллигатор – второй.
Председатель сел в кресло у стола нотариуса и положил перед ней оригинал свидетельства о смерти отца.
- Затянули вы с оглашением, - пробормотала нотариус, читая дату на документе. – Более двух месяцев прошло.
- Я был в отъезде, - фыркнул тесть Аллигатора. – Да и смысл торопиться, копии завещания всем раздали, каждый в курсе, что его ждет.
Нотариус неопределенно улыбнулась и быстро защелкала мышкой, вызывая на экран данные.
- О каком именно завещании вы говорите? – бесстрастно уточнила она. – Их было несколько.
И, нажав кнопку аппарата на столе, скомандовала:
- Юленька, подайте мне дело, пожалуйста!
Сексапильная длинноногая брюнетка в юбке чуть выше колен, буквально через минуту положила на стол папку с документами.
Мажор скользнул взглядом по ее ногам и одобрительно причмокнул. Председатель бесцеремонно заглянул в вырез платья и выпятил нижнюю губу. Аллигатор единственный из присутствующих мужчин не обратил на девушку никакого внимания. Он смотрел на стол, где лежали документы.
- Знаю… - согласился председатель, и в его голосе внезапно почувствовалась обида. – Я говорю о последнем, от первого декабря две тысячи….
Он назвал год.
- Так это не последнее, - так же невозмутимо поправила его нотариус. – Последнее, а значит, действительное, от пятого июня этого года.
Она бросила взгляд на лежащее перед ней свидетельство:
- Получается, за два дня до смерти завещателя. Вам что-то известно об этом?
- Нет… и мне нет… первый раз слышу… - послышались растерянные голоса со всех сторон.
Нотариус открыла папку, внимательно изучила содержимое:
- Да, все верно. Завещание от пятого июня. Оглашаем.
Затем произвела необходимые по закону действия и начала читать текст завещания.
- «Я, Кузнецов Игорь Федорович… года рождения… паспорт… зарегистрирован по адресу… находясь в здравом уме, твёрдой памяти и ясном сознании, действуя добровольно, понимая значение своих действий и не заблуждаясь, настоящим завещанием на случай моей смерти делаю следующее распоряжение…»
Далее следовало перечисление собственности, которой владел дед Инопланетянки: начиная от пресловутых пятидесяти одного процента в уставном капитале компании и далее, далее, далее. Квартиры, дома, иностранная недвижимость, нежилые помещения, машины, банковские счета, депозиты, металлическое золото в банковской ячейке.
- «Завещаю… - нотариус сделала паузу. – Сулимовой Татьяне Тамерлановне».
В кабинете на несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Не слышалось даже дыхания, будто все разом забыли, что нужно дышать.
- Мне?! – наконец-то каким-то совсем детским голосом пискнула Чингисхан.
- Сулимова Татьяна Тамерлановна? – посмотрела на нее нотариус.
- Михайлова… - машинально поправила та. – Я замуж вышла.
И покраснела, словно сказала нечто совершенно неприличное.
- Свидетельство о браке с собой?
- Да… - Чингисхан полезла в сумочку, копалась несколько минут и выложила на стол заветное свидетельство.
- Юленька, снимите копию! – бросила нотариус секретарю и посмотрела в завещание. – Извините, тут еще есть наследники.
Все продолжали потеряно молчать.
Нотариус возобновила чтение. Каждому из семьи досталось по квартире. Внукам также по разовой денежной сумме, не такой и большой, но Галина подумала, что ей на полгода самой вольготной жизни хватило бы без проблем.
Отдельно для Инопланетянки создавался специальный фонд, из которого она должна будет получать ежемесячное скромное довольствие.
«Дед пожалел внучку не от мира сего, - поняла Галина. – Эта себе сама точно не заработает».
- В завещании упомянуто еще одно лицо, - задумчиво проговорила нотариус. – В деле нет его копии паспорта. Некий Светлов Олег Александрович, есть здесь такой?
- Это я, - коротко бросил Аллигатор.
- Паспорт секретарю дайте, пожалуйста, - кивнула она ему и продолжила: - Светлову Олегу Александровичу, … года рождения, проживающему по адресу… завещаю библию одна тысяча семьсот шестьдесят четвертого года издания, с надписью на обороте, что книга принадлежит московскому купцу Игнатию Светлову.
Аллигатор на этих словах слегка побледнел.
- Татьяна Тамерлановна! - закончив чтение завещания, нотариус вытащила из папки запечатанный конверт. – Это тоже вам. Насколько я понимаю, здесь личное письмо завещателя. Будете вскрывать сейчас?
- Нет… - пробормотала та, сгребая конверт со стола себе в сумочку. – Дома почитаю.
Руки у нее дрожали.
Председатель внезапно проснулся и, откинувшись на спинку кресла, хрипло рассмеялся:
- Так не доставайся же ты никому! Козлина старый, и с того света умудрился нагадить.
Он обернулся и со снисходительной усмешкой посмотрел на Аллигатора:
- Что, Олежка, сел в калошу? А надо было по-людски, траур соблюсти полгода, а не бежать в ЗАГС, теряя штаны. Теперь что – свидетельство о разводе почтой пришлешь?
Аллигатор молчал, глядя куда-то в стену.
- Могу подсказать новый объект для охоты, - продолжал язвить председатель. – Ленка Кириллова на днях овдовела наконец-то. У нее без всяких завещаний – по закону единственная наследница.
- Это что, дедушка нам ничего не оставил? – широко раскрыла глаза Инопланетянка и повернулась к отцу: - Правда?
- Почему ничего, - хмыкнул тот. – Квартиры, в которых вы живете. И денег немножко, подъемные, так сказать. Тебе, как социально незащищенной категории, еще и пособие пожизненное – на хлеб-молоко хватит. А колбасу и так вредно есть.
- А холсты, краски? – испугалась Инопланетянка. – Они же дорогие!
- Мелом на асфальте рисуй! – небрежно бросил ее отец. – Результат тот же, зато дешево и на свежем воздухе. Заодно, глядишь, мужика себе нового найдешь. Ты ж у нас, считай, теперь барышня свободная.
Инопланетянка вздрогнула и обернулась к мужу:
- Олег, это правда?
Аллигатор усмехнулся одними уголками рта и посмотрел на Галину. Его глаза не были холодными. Ох, не были! В них читалась глубина – отчаянная и бездонная. И сила – нечеловеческая. И еще что-то – непостижимое, яркое и откровенное. То, что невозможно вынести! И взгляд отвести тоже нереально. Никак.
Галина смотрела ему в глаза и молчала. Несмотря на работающий кондиционер, на лбу проступал липкий пот. Пальцы вцепились в ручку сумочки и слегка подрагивали.
- Олег!! – Инопланетянка потормошила его за плечо: - Почему ты молчишь? Ты меня теперь бросишь?!
Тот обнажил крупные белые зубы и безжалостно закусил губу, оставляя на ней пунктирную темно-красную дорожку. Затем отвернулся от Галины, обнял жену и притянул к себе:
- Не брошу. Деду твоему перед смертью обещал, что если на тебе женюсь, буду всю жизнь заботиться. А наше светловское слово твердое. Не волнуйся, уж на холсты и краски точно заработаю.
На Галину Аллигатор больше не взглянул ни разу. И это было как-то… правильно?
Вскоре все формальности были закончены.
Галина с Чингисханом вышли из нотариальной конторы, но такси вызывать не стали. Жара еще усилилась. Хотелось пить. И есть. Причем чувство голода было настолько сильным, что Галина удивилась сама себе.
- Давай в кафе зайдем, - словно прочитав ее мысли, Чингисхан погладила себя по животику: - Кое-кто кушать хочет, из меня последнее высасывает.
- Да-да, конечно! – согласилась Галина, читая окрестные вывески: - Белорусская кухня подойдет?
Чингисхан на миг прислушалась к себе и рассмеялась:
- Ответ – да! На зразы и драники мы согласны! И даже бегом.
Они сели за столик, застеленный вышитой скатертью. Интерьер вокруг был стилизован под внутреннее убранство белорусской избы. Или хаты? Хотя вроде хата – это украинское что-то? Ой, какая разница, все свое. Предки были отовсюду.
Галина заказала порцию драников и клюквенный кисель. И с неприкрытым изумлением наблюдала, как официант выставляет перед Чингисханом все новые и новые блюда.
- Смотришь, куда все это складывать буду? – со смехом перехватила ее взгляд новоиспеченная богатая наследница. – Не волнуйся, поместится. Ем, как ни в себя, а за беременность еще ни килограмма не набрала. Получается, фактически похудела – малыш-то растет. Крупненький он у нас, по УЗИ на две недели показатели развития опережает. И активный – просто егоза. Говорят, на таком маленьком сроке еще шевелюшки не чувствуются -неправда, я все прекрасно…
Внезапно она смутилась и оборвала рассказ:
- Извини, Галочка! Загрузила совсем. Что поделать, когда все мысли только об одном.
- Все хорошо! – улыбнулась Галина. – Мне интересно. С беременными общаться – одно удовольствие, они как солнышки!
Чингисхан благодарно взмахнула ресницами и подтянула к себе тарелку с драниками. И старательно пожевав несколько минут, внимательно посмотрела на Галину:
- А ты сама не...? Слышала, замуж выходишь? Прости, хуже беременного голода только беременное любопытство.
- Не, - рассмеялась Галина. – Точно нет. Мы предохраняемся. Я замуж просто так выхожу, по любви.
И сразу поняла, что сказала глупость и бестактность, и хотела было исправиться, но Чингисхан ни капли не обиделась:
- Ой, по любви оно как раз и получается! Мне тоже беременность свадебным подарком оказалась – на следующее утро наконец-то додумалась тест купить. Все грешила на ранний климакс. Но вы с Соней смотрите, одновременно в декрет не уйдите, а то работать некому будет!
- Хорошо, - по-деловому ответила Галина. – Составим график и пришлем на подпись.
Они еще болтали и смеялись за обедом. Галина закончила с драниками, Чингисхан тоже не обманула – съела все заказанное до крошки.
Наконец им принесли чай на травах, и бывшая начальница полезла в сумочку:
- Все-таки прочитаю письмо Игоря Федоровича сейчас. До дома не утерплю. Странно на душе как-то: по логике радоваться нужно, а мне не по себе…
И ловко вскрыв наманикюренным ногтем конверт, углубилась в чтение. Письмо было написано от руки, довольно ровным, хотя местами и небрежным почерком.
Галина молча пила чай и с подчеркнутым вниманием разглядывала на стенах вышитые полотенца. Как-то они называются по-белорусски? Но краем глаза все равно посматривала на Чингисхана.
Та прочитала сначала быстро, буквально за несколько секунд хватая каждую страницу целиком. Второй раз прошлась медленно, вдумчиво, невольно шевеля губами, словно проговаривая текст про себя, ловя его ритм и интонации.
В третий раз выхватила взглядом несколько особо важных мест, положила письмо на стол, но обратно в конверт засовывать не стала.
- Хочешь прочесть? – голос Чингисхана звучал непривычно глухо, она кашлянула и полезла в сумочку за носовым платком.
- Нет, - растерялась Галина. – Это же личное - вам. Я… не страдаю излишним любопытством.
- И все-таки прочти, - Чингисхан осторожно промокнула накрашенные глаза. – Не хочу, чтобы в компании меня считали аферисткой, которая втерлась в доверие к пожилому больному человеку и обманом заставила переписать завещание на себя.
- Никогда бы так не подумала! – искренне возразила Галина. – И это не мое дело! И…
Но Чингисхан не дала договорить. Просто взяла со стола письмо и вложила ей в руки:
- Мне всегда казалось, Галочка, что мы во многом похожи. Хочу, чтобы ты была в курсе всего.
Галина смутилась, погладила пальцем исписанный лист, распрямляя на сгибах, и начала читать.
«Здравствуй, Танечка! – обращался автор письма к Чингисхану. – Коль ты читаешь это, значит так мне и надо. Полагаю, не удивлена моим решением и считаешь его абсолютно разумным. Но на всякий случай напомню. Твой отец в далеком детстве вытащил меня из ледяной полыньи, подарив жизнь второй раз. А ты вытащила на себе ту страшную налоговую проверку, когда я уже морально был готов к разорению и даже к тюремному сроку. Без Тамерлана не было бы меня, а без тебя не было бы моего бизнеса. Пришла пора платить по счетам, и я делаю это с радостью. За мою семью не волнуйся – нищими и на улице их не оставил. Признаю, что мало уделял времени детям и внукам, оттого они стали тем, кем стали. Приходится исправлять ошибки воспитания, не мешай этому, пожалуйста. Виталина – исключение. Единственная из них, кто не забыл обо мне. Насчет ее жениха иллюзий нет, но предприниматель он от Бога. Скажи, круто я его уделал, а? Жаль, не увижу насколько понравился хлыщу мой скромный подарочек! Но ты оценишь, знаю. Если же вдруг у меня не вышло, позаботься о Витке, пожалуйста. Просто следи, чтобы у нее была еда и все, что нужно для рисования. Обо мне не плачь: я добился в жизни всего, что хотел, и получил то, что заслужил. К создателю претензий нет – все по справедливости. Увижу Тамерлана – передам привет. С любовью, твой И.Ф.»
Галина отложила письмо, и встретилась взглядом с совладелицей компании:
- Татья…
- Хватит официоза! – поморщилась Чингисхан. – Давай на ты. Для тебя я – Таня.
- Таня, - осторожно повторила Галина. – Я никогда и не сомневалась, что вы… ты достойна самого лучшего! Вижу твою работу, стараюсь держать планку, но не всегда получается.
- Может, все-таки вернуть долю кровным родственникам? – неуверенно проговорила Чингисхан, делая глоток уже остывшего чая. – Семья есть семья.
- Игорь Федорович просил не мешать воспитанию! – хитро улыбнулась Галина. – Он, как отец и дед, лучше знал, что нужно семье.
- Тоже верно… Нам, с Лешей, конечно, о таком и не мечталось – вся компания теперь в наших руках: у меня пятьдесят один процент, у Леши семнадцать, у Леры тридцать два. Наконец-то можно будет забыть о склоках между учредителями. Но вдруг обиженные наследники судиться будут?
- Думаю, не будут, - убежденно заявила Галина. – Там кроме председателя одни амебы. Да и тот присмирел после Индии. А если и решится – за вас сам Игорь Пересветов – звезда московской юриспруденции!
- Точно! – обрадовалась Татьяна. – Игорек еще ни одного дела не проигрывал! Как приятно с тобой поговорить, Галочка! Сразу на душе легко становится.
Она допила чай и поставила на блюдце пустую чашку:
- Еще Олег может оспорить завещание от имени своей жены. Этот сильный противник – прирожденный стратег: циничный, расчетливый, способный на все ради достижения цели.
- Он не такой! – вырвалось у Галины само собой.
И настолько искренне и даже с воодушевлением, что Чингисхан слегка оторопела. Но Галина на этом не остановилась. Слова вдруг посыпались из нее, словно разноцветные конфетти из новогодней хлопушки:
– Во всем поддерживаю Игоря Федоровича, но с Олегом он поступил неправильно! Конечно, тот сам виноват, но все-таки… Понимаю, что иноп… Виталина влюблена в Олега, к нему просто невозможно остаться равнодушной! Но принуждать человека жить с нелюбимой… Это нечестно!
Чингисхан смотрела на Галину во все глаза.
- Ого… - наконец-то выдохнула она. – Нельзя остаться равнодушной? К Олегу?! Ты же вроде замуж выходишь? И даже по любви…
- Я не в этом смысле! – небрежно отмахнулась Галина. И продолжила так же эмоционально: - Я про то, что Олег удивительный человек – умный, добрый, заботливый! Он заслуживает настоящего счастья, понимаешь?
- Ты настолько близко его знаешь?
- Я… он… - поймав растерянный взгляд Чингисхана, она умолкла на полуслове.
До Галины вдруг дошло, как ее речь может выглядеть со стороны, и щеки запылали.
- Мой жених давно знаком с Олегом! – всплыла в голове спасительная мысль. – И рассказывал о нем много хорошего: Олег занимается благотворительностью, а однажды они вдвоем спасли девушку от насильников! Хотя пришлось драться с тремя молодыми парнями.
О том, что спасатели послали девушку по известному в народе адресу, да еще закинули ей за шиворот жабу, Галина, конечно же, распространяться не стала.
- А-а-а… - поняла Чингисхан и одобрительно кивнула. – Волнуешься за друга жениха. Тогда все ясно. Ну и ну! Ты меня даже не удивила, я в полном шоке! Про Олега бы я такого точно не подумала.
- Только это между нами… - быстро произнесла Галина. – Мне самой рассказали под пы… под страшным секретом!
- Конечно-конечно! Но, думаю, особо за него переживать не стоит. Ты не ходишь на светские тусовки, а я хожу. И много раз видела Олега с Виталиной вместе. Знаешь, они во многом похожи: каждый живет в своем мире – она в творчестве, он в бизнесе, друг к другу оба относятся одинаково спокойно. Уже почти год официальная пара, но вместе не живут – встречаются два раза в неделю. И после свадьбы ничего не изменилось. Но при этом им легко вдвоем. На одной волне они, понимаешь?
- Если так, то может быть… - неуверенно проговорила Галина.
- Ты судишь других по себе, Галочка! - Чингисхан помахала официанту, прося счет. – По своему представлению о жизни и темпераменту. Для тебя любовь – обязательно что-то яркое, кипящее, сметающее все на своем пути. А эмоционально холодным людям этого не нужно. Они ищут предсказуемость, тишину и душевный покой. Им хорошо, когда не достают лишний раз и не мешают заниматься своими делами.
«Но Олег не такой! – мысленно возразила Галина. – Он как раз горячий! Чувственный до умопомрачения! Нежный до дрожи в коленях! Настоящий он! То, что с ним произошло, – справедливо, не спорю. Но все равно обидно за него прямо до слез!»
Но вслух промолчала. Она достала из сумочки деньги, чтобы оплатить свою часть счета, но Чингисхан не позволила:
- Я же нынче богатая наследница!
И, заглянув в глаза Галине, добавила, понижая голос:
- И все-таки, Галочка, купи тест. Излишняя эмоциональность и сентиментальность – первые признаки беременности. Я, например, мелодрамы на дух не переносила, а теперь смотрю. Причем выбираю самые глупые и наивные, где сплошной картон и сопли с сахаром, и рыдаю над ними в три ручья. Гормоны, ничего не попишешь.
- Да я точно не… - уверенно начала Галина.
Но вдруг, вспомнив некоторые моменты Васькиных откровенных «признаний», застенчиво опустила голову:
- Хорошо, куплю…
После кафе Чингисхан вызвала такси и отправилась домой – ей срочно нужно было полежать. А Галина поехала на работу.
- Ой. Лина, наконец-то! – с порога ее встретила Соня. – Так закопалась в счетах-фактурах, что даже на обед не пошла. Попей со мной кофе, пожалуйста.
Галина хотела было признаться, что только-только из кафе, но посмотрела в Сонькины усталые и голодные глаза и не стала.
- Сейчас воды из кулера принесу! – потрусив пустым чайником, согласилась она. – Попьем. У меня в столе пачка вафель шоколадных есть.
- Живем! – обрадовалась подруга.
Отсутствовала Галина минут десять. По дороге встретила Вадима, обсудили продажи за последнюю неделю. Потом Анюта мимо пробегала – перебросились парой фраз о том, о сем.
Когда она вернулась в кабинет, Соня сидела за столом и сердито раздувала ноздри.
- Извини, - смутилась Галина, включая чайник. – С Вадимом надо было…
Но Сонька ее перебила.
- Урод этот приходил! – злобно фыркнула она. – Игроман конченный. Просил тысчонку занять, детям есть нечего!
- Гена был здесь? – удивилась Галина, раскладывая вафли на тарелку. – Палыч вроде запретил охране его пускать. И как – дала денег?
- Он через склад заходит! Там кореша у него остались. Ничего не дала – облезет, скотина! После того, как он у нас деньги по сумкам тырил и председателю все разговоры пересказывал, я его на дух не выношу. Сказала, чтоб выкатывался отсюда к едрени фени, а то Вовчику позвоню!
- Жестоко ты с ним, Сонька, - вздохнула Галина и зачем-то полезла в сумочку.
- Ничего не жестоко! – не дождавшись, пока чайник закипит, Сонька ухватила с тарелки вафлю. - Все по справедливости. Справедливость – высшая ценность для русского человека. Наша сила – в правде, слыхала?
- И слыхала, и даже согласна… - Галина машинально открыла кошелек и вытянула из него пятитысячную купюру. – Залей кофе, я сейчас…
Она бежала по коридору, затем по лестнице, мчалась со всех ног, чуть не сбив уборщицу бабу Тамару с квадратным пластиковым ведром, в которое вставляется щетка для уборки.
Генку она догнала уже на цокольном этаже у дверей склада.
- Привет! – задыхаясь от быстрого бега, произнесла Галина и вложила ему в руки деньги. – Это тебе, отдашь, когда сможешь. Прости Соньку, она бывает излишне принципиальной.
Генка язвительно усмехнулся. Но купюру взял:
- Пожалела, значит? Добренькая типа? Не стоит. Сонька права.
- Нет, не пожалела, - на миг задумалась она и мотнула головой. – Жалость – когда чувствуешь себя выше того, кого жалеешь. А я… я просто не могу забыть тебя того – с которым мне было легко и весело. С кем можно было поговорить откровенно обо всем, пошутить и посмеяться. И знаешь, я уже раз поступала так, как считала правильным по уму. А оказалось, что…
Галина не договорила и махнула рукой:
- Купи детям что-нибудь! И… можешь не возвращать.
Генка молча оглядел ее с головы до ног:
- Чудная ты, Лина, сегодня. Хотя всегда была немного с приветом…
Он встретился с ней в взглядом и быстро-быстро поправился:
- В хорошем смысле, в высоком.
Галина попыталась представить, как можно быть «с приветом» в высоком смысле и невольно улыбнулась.
Внезапно захотелось пригласить Генку поговорить по душам – доверительно и откровенно, выяснить причину игровой зависимости и… Но Галина вспомнила данное Ваське обещание и не стала.
- Я понимаю, что скажу сейчас глупость! – вырвалось у нее все-таки. - Что тебя и так все достали, но хотелось бы верить, что ты можешь… все можешь, в общем.
- Думаешь, не пытался бросить? – он вздохнул и отвел взгляд. – Трудно это, наверное, уже и невозможно. Но на твои деньги честно куплю детям еды. А на то… обручалку в ломбард сдам. Но попробую еще раз, обещаю.
- Спасибо!
- Глаза у тебя блестят необычно! – присмотрелся к ней Генка - Случилось что-то?
- Нет, все хорошо! – горячо уверила Галина. – Правда!
Но тест по дороге домой все-таки купила. И даже несколько штук, разных.
Васька в этот день за ней не заехал, сославшись на дела. Но когда Галина пришла в квартиру, он был уже там и даже приготовил ужин: сварил молодой картошки с укропом и запек в духовке куриные бедрышки под майонезом.
- Ух, ты, еда! – потянув носом доносящиеся с кухни восхитительные ароматы, обрадовалась Галина. – А я как раз голодная, словно волчица!
- Удивительное дело! - довольно улыбнулся Васька. – В тебя ж обычно вечером ничего не запихнешь.
Галина быстро переоделась, приняла душ и хотела накрывать на стол, но там уже все было готово. В довершении сервировки Васька выставил бутылку красного десертного вина.
- По какому поводу праздник? – Галина принесла из серванта высокие бокалы.
- Повода нет, но сейчас придумаем!
- Только мне чуть-чуть! – вспомнила она подозрения Чингисхана и решила перестраховаться. – А то… голова болит!
- Вот как? – Васька изобразил тяжелый вздох. – Еще и свадьбы не было, а у нее уже голова болит. Чего дальше-то ждать?
- Не, у меня только от вина болит, - Галина показала ему язык. – Так - нет.
- Умная голова! – оценил он, разливая вино. – А вот у меня, похоже, болит. И так – тоже.
Галина внимательно оглядела Ваську:
- А и вправду – бледный ты какой-то. И под глазами синяки. Может, к врачу?
- Только от них, - отмахнулся он. – Медкомиссию на работу проходил. Диагноз - здоров, как конь. Лучше расскажи, как твой день прошел, что нового?
- Новостей куча! – Галина нагребла себе на тарелку двойную порцию бедрышек. – Про Аллиг… Олега Светлова! Сейчас вообще обалдеешь!
И, не забывая в перерывах жевать, красочно поведала про оглашение наследства, фамильную библию и разговор с Чингисханом.
- Попал Светлый… - сочувственно вздохнул Васька, наливая себе еще вина. – Так мы, дураки, и ловимся.
И что-то было в его голосе, что Галине не понравилось.
- Так… - она отложила вилку и требовательно посмотрела в глаза: - Ну-ка быстро рассказывай, как твой день прошел! Со всеми подробностями!
- Медкомиссию проходил, - как-то слишком быстро ответил он и отвел глаза. – В медицинском центре. Анализы сдавал.
- С анализами что-то не то?
- Все то. Сказал же – абсолютно здоров. Даже зрение полностью восстановилось.
- А с чем не то? – Галина подвинулась ближе и провела ладонью по плечу. – Говори сразу, все равно ж разболтаешь. Так или иначе.
- От вас, господин дознаватель, не скроешься! – грустно улыбнулся Васька и притянул ее к себе. – Катю я встретил. В медцентре.
- Катюху? Сестру? Заболела что ли? Или… беременная, да?!
- Нет! – чуть ли не испугался Васька. – Только беременной Катюхи мне не хватало! Наоборот, присмирела, за учебу взялась, маме по хозяйству помогает. Думаю, на этой неделе вас познакомить.
Он положил ей голову на плечо и произнес осторожно:
- Катю, бывшую мою. Ту, из юности. Помнишь, рассказывал тебе? Десять лет не виделись. Двое сыновей у нее. Старшего Васькой назвала. Василий Васильевич, как я… представляешь?
Галина вздрогнула. Словно история описала круг почета и прилетела обратно. Бумерангом. Прямо в лоб.
«Опять Катя! – пронеслось в голове. – Только избавилась от этого морока, а он тут как тут! Причем, точь-в-точь, как в моем кошмаре – Катя и двое детей».
- Что-то у тебя одни Кати кругом, - фыркнула она вслух. – И сестра, и… Везет тебе на них.
- Почему? – не согласился Васька. – Ты – Лина. А то… Неудивительно, я сестру в честь той Кати и назвал. Она мне с третьего класса нравилась.
«Ого! – язвительно прокомментировал внутренний голос. – Все еще круче, чем я думала. Вообще полный отпад!»
Галина резко отодвинулась от Васьки и заглянула ему в глаза:
- У вас что-то было? С ней? Сегодня?! Давай, говори правду!! Я морально готова.
- Лин, ты чего? – он даже не возмутился – в глазах стояло истинное, не наигранное недоумение: – Ты действительно обо мне так плохо думаешь?
- Извини, - покаянно произнесла она и полезла к нему «под крылышко». – День такой просто – всенаоборотный.
Васька обнял ее и коснулся щеки губами:
- Хотя она намекала. И даже предлагала открытым текстом. Говорила, что до сих пор любит. Сына в честь меня назвала.
- Твой?!
- Она замужем! – Васька поймал что-то в глазах Галины и еле заметно улыбнулся: - Двое парней: шесть лет и пять. Но старший сын не от мужа, хотя и я там ни при чем. Точно нет, говорил же – десять лет не виделись. А с мужем плохо живут – ругаются постоянно, он и руку на нее поднимал пару раз.
- Поговорили по душам, значит? – вырвалось у Галины обиженно-ехидное. – Время нашли?
- Само получилось. Она со мной сидела, пока я на кушетке отходняк ловил.
- Что - упал в обморок, увидев первую любовь?
- Не упал, но был близок, - рассмеялся Васька и погладил ее по голове. – Только не из-за Кати. Просто мои походы в лаборатории и больницы обычно заканчиваются одинаково. Кровь у меня редкой группы, еще и резус-фактор отрицательный. И при том хорошее здоровье. Дальше пояснять?
- Ты сдавал кровь? – поняла Галина. – Как донор?
- Пристали, как всегда, - смутился он. – Сказали дефицит, а как раз срочно нужно - в стационаре. Деньги предлагали, но я, естественно, не взял. И как дорвались: можно побольше возьмем? Ты молодой, здоровый. Блин, чуть не отрубился, как кисейная барышня при виде крысенка.
Все разом стало на свои места – и красное вино, и бледность, и…
- Васька… ты… - Галина смотрела на него во все глаза. – Я тебя настоящего получается, и не знаю.
- Настоящий я тебе признавался в любви, - он закопался губами в ее волосы. - А это… есть вещи, которые просто нужно делать. И все. Но забегали они, конечно. Чай сладкий сразу принесли. Катя как раз – она в медцентре работает. Вот и поговорили.
Он налил себе еще вина и сделал глоток:
- Мы с ней плохо расстались тогда. Думал про нее… разное. А, оказалось, просто неправильно друг друга поняли. Как и с тобой, представляешь? По другому поводу, конечно. Но тебе я дал возможность подумать и разобраться в себе, а ей нет. Хотя она много раз передавала через общих знакомых, что хочет поговорить. Принципиальный, елки. Идиот.
- Жалеешь?
- Нет. Я тебя люблю, - Васька посмотрел на свет электрической лампы десертное вино в бокале. Оно выглядело темно-красным, вязким, словно донорская кровь в пробирке: - Надеюсь, это не вызывает сомнений, таким, как с тобой, я еще никогда не был - даже в юности. И, говорят, первая любовь не ржавеет, на всю жизнь с тобой. А у меня вообще ничего не осталось, даже ностальгии. Наоборот гаденькое чувство: мол, и хорошо, что так вышло.
Он залпом выпил вино и поставил пустой бокал на стол:
- Но напомнила Катя: я ей тоже слова разные говорил, и обещал всякое. Много обещал, бессовестно много.
- Сколько тебе тогда было? – улыбнулась Галина. – Восемнадцать? В этом возрасте…
- Автомат в этом возрасте дают! - резко перебил Васька. – Скажешь, убивать можно, а за слова отвечать – рано? Балаболом себя чувствую. И частично виноватым в том, что у нее не сложилось. Как говорится, не хрен было трендеть… Но люблю тебя. Сильно люблю.
- Я тебя тоже очень люблю, - согласилась Галина, крепче прижимаясь к Ваське. – Мы с тобой одинаково глупые – чувствуем за всех ответственность.
Васька вместо ответа просто поцеловал ее – долго и со вкусом.
- Но привет мне прилетел красивый! – задумчиво проговорил он после. – Не знаю, почему у Кати старший Васильевич – она его не в браке родила, как мать-одиночка. Может, его отец действительно мой тезка, а может – сама так записала. Но мне теперь на всю жизнь напоминание. Мой мальчишка должен был быть, как раз все по нашей семейной традиции – умей кое-кто отвечать за базар. А так… у админов всегда было хорошее чувство юмора.
- У админов? – рассмеялась Галина и еще глотнула из бокала. – Как в онлайн-игре?
Васька не ответил. Просто налил еще вина. Обоим.
«А не зря мне имя Катя не нравилось! – пришло вдруг осознание. – Не само по себе, а именно в сочетании с Васькой. Может, произносил по-особенному или еще что? Но интуиция опять оказалась права. Хорошо, что дети не его. Остальное – действительно, дела давно минувших дней».
- Мне тоже иногда кажется, будто перенеслась в виртуальную реальность! – весело продолжила она. Напряжение от безумного, с-ног-на-голову-переворотного дня отпустило окончательно: - Где все подчинено строгим законам, существует конкретный сценарий «прохождения» и каждый твой поступок или даже мысль имеет смысл и вес: за что-то начисляют баллы и очки параметров, за что-то наоборот – беспощадно штрафуют. Натурально – игра пришла в мир!
Галина посмотрела на невозмутимого Ваську, слегка покраснела, но все-таки призналась:
- Не поверишь, я и в реале ищу везде подсказки, как и в игрушке – в самых неожиданных местах: обрывки чужих разговоров, ассоциации, попадающиеся на глаза тексты. А иногда и вовсе – задаю вопросы в пустоту и жду ответ. Дура, скажи? Геймерское сознание – это диагноз.
Васька откинулся на спинку дивана и по-доброму улыбнулся:
- Правильно делаешь. Система всегда отвечает, нужно лишь грамотно использовать язык запросов. А что игра пришла в мир – тоже верно, но с точностью до наоборот: система намеренно упростилась, примитизировалась, обросла ненужными терминами и атрибутами, чтобы стать компьютерной игрой. В разных вариантах.
- Система?!
Он положил ей руку на коленку, погладил и слегка скользнул вверх:
- Матрица, глобальная программа, высший разум, мироздание – у нее много имен. Или просто мир, в котором мы живем. Раньше думал, что кто-то ушлый слизал основные моменты и воплотил в виртуале, как копировали всегда: принцип работы буровой машины – у дождевого червя, светодиод – у светлячка. А сейчас понимаю, что компьютерные игры плюс книги и фильмы игрового жанра – специальный заказ системы. Нечто вроде школы для детей с неторопливым развитием. Учат современных обнаглевших и расслабленных людей уму-разуму. Или готовят… что за все придется платить. Только народ утонул в деталях – виртуальные пузыри, капсулы, тени, грани. Сути не видят.
Галина отметила полупустую бутылку, из которой она выпила разве что пару глотков, поймала Васькин слегка рассеянный взгляд и понимающе вздохнула:
- Вась, тебе уже хватит! После большой потери крови оно особенно…
- Сценарий тоже существует, - Васькина рука поползла еще выше, вызывая знакомую горячую волну: - Но не жесткий: есть события, которые произойдут в любом случае, но как именно произойдут – зависит от тебя. На примере крови это и понял. Мы были в… одном месте. Дикая страна – кровь никто не сдает, даже если своему ребенку нужно. А как раз моей группы понадобилась.
Его пальцы добрались до застежки на юбке, начали осторожно расстегивать крючки:
- Потом по-всякому было, не всем повезло. А я – словно заговоренный. Прозвище «Демон» тогда окончательно прилипло. Кровь по сценарию должна была остаться там. Вопрос лишь – просто в землю или кому-то для спасения жизни. Выбор предлагается всегда – нужно лишь его увидеть.
- Ой, мамочки! – Галина широко раскрыла глаза и обняла Ваську за шею. – Хорошо, что то все закончилось! У тебя теперь спокойная работа, в офисе.
Он загадочно улыбнулся и чмокнул ее в нос:
- С телефоном разбитым тоже. Он у меня еще в Москве пытался падать. Один раз – случайность, два – закономерность. Начал вокруг поглядывать. Этот персонаж еще в самолете не понравился. А в аэропорту по прилету его полиция ждала. Только в Германии нынче такие полицейские – им бы в стрипбаре танцевать, а не рецидивистов ловить. Или эти неудачливые попались. Телефон жалко, конечно, под колеса автобуса улетел. Зато в благодарность перелет в Москву и обратно оплатили.
Галина невольно нахмурилась - голова заболела на самом деле. В ней рушились мосты и замки, вековые башни оседали в пропасть, но на песке вырастали новые города – крепкие, прочные, архитектурно выверенные, подчиненные жесткой логике и системе. Да, Васька был прав. Во всем происходящем в жизни присутствовала система: слова, поступки и даже мысли взвешивались и оценивались по специальным алгоритмам и имели конкретные последствия. Был сценарий – то, что должно было произойти в любом случае: и с Денисом, и с Чингисханом, и с председателем, и с Васькой, и с Олегом. Но и выбор давался – как именно это произойдет. Всегда ли этот выбор был правильным? Сложно сказать.
Приходили подсказки – когда намеками и ассоциациями, а иногда и открытым текстом. Все не просто так. Все. От слова совсем. И даже не важно, как именно это называется – в разные времена и у разных народов по-своему.
- Ох, Васька – Васька… - обреченно вздохнула Галина, гладя его по волосам. – Какой ты у меня, оказывается… системный администратор. А кетчуп на рубашку тоже в благих целях вылил?
- Не сисадмин, а разработчик! – рассмеялся Васька, подбираясь к пуговицам на блузке. – Нет! Волновался перед встречей с тобой, как малолетка. Реально руки дрожали. Или по носу щелкнули, чтобы не зазнавался. Как Светлого – мы вроде абсолютно разные, но стойкое ощущение, что идем по одному маршруту, влетая в одни и те же ямы, и набивая одинаковые шишки. Я сейчас не про тебя, если что.
- А я-то тут причем?
- Ты? – в лучистых глазах мелькнула хитринка. – Ни при чем. Конечно же. И вообще, партизаны чужих тайн не выдают! Даже под пытками. Тем более, мне прямо никто ничего не говорил.
- А это ты сейчас про что? – еще больше изумилась Галина.
Васька замер и внимательно посмотрел ей в глаза:
- То есть, ты не знаешь? Или в своей манере - намеренно не хочешь знать? Что ж, так, пожалуй, даже лучше. Для всех.
И, не дав ей подумать, полез с поцелуями – горячими-горячими, откровенными-откровенными, после которых, само собой, все мысли были только…
- Васька, у тебя ж голова болит! – виновато шептала Галина, расстегивая его рубашку.
- Наплевать! – отмахивался он, стаскивая с нее юбку. – Таракан, например, без головы может жить! Несколько недель. А медуза вообще без мозгов миллион лет существует и не жалуется.
Они со смехом повалились на кровать, и вечер закончился, как обычно.
А потом Васька принес вина прямо в постель – Галине совсем чуть-чуть, как и раньше. Они пили молча и смотрели сквозь не задернутые шторы на светящиеся окна домов.
- Знаешь, Лина, - наконец проговорил он. – Честно не специально, но если вдруг перестарался – детей я люблю. И буду рад, если что.
- Кого хочешь больше – мальчика или девочку? – улыбнулась она.
- Без разницы. Лишь бы все хорошо было.
- А я дочку хочу, - мечтательно призналась Галина. – С лучистыми карими глазами. Когда мы только познакомились, решила, что девочка, похожая на тебя, будет сказочной принцессой.
- Без проблем! - рассмеялся Васька. - Но первый, конечно, парень получится. У нас же в семье уже пять поколений…
- Посмотрим, - весело перебила она. – Из всех правил бывают исключения. Системных тоже.
А утром все купленные тесты показали одинаковый результат – две полоски. И это было так радостно и невероятно, что Галина вдруг почувствовала себя особенной. Она нанесла на зубную щетку пасту, подмигнула себе в зеркале и посмотрела на потолок в ванной.
- Эй, вы там, высшие силы! – бесшабашно произнесла она. – Или как Васька сказал – админы? Только хорошие админы – добрые и правильные, а то поразвелось вас всяких. Я хочу….
В голове пронесся целый ворох желаний: начиная от новой квартиры, компьютера для Толи и радикального улучшения фигуры.
Но Галина мотнула головой – квартиры пока Васькиной хватит, Толя сам заработает на все, что ему надо, а про фигуру в ближайшие девять месяцев можно забыть.
- Хочу, чтобы Генка избавился от игровой зависимости! – вырвалось у нее само собой. – Обещала больше в такие дела не лезть, но помочь-то надо! Админчики, миленькие, не откажите, пожалуйста! Беременным нельзя отказывать, а то мыши прогрызут ваши глобально-системные кабеля! Или шнурочки, на которых подвешены звездочки-диодики, пооткусывают! А еще пусть у Олега сложится семейная жизнь, и…
Внезапно на нос упала капля воды – крупная, холодная и почему-то с рыжеватым отливом.
«Дядя Коля!!! – с ужасом поняла она. – Опять кран не закрыл!! А Татьяна его вчера укатила с ночевкой на недавно приобретенную дачу».
Галина набросила халатик и помчалась этажом выше. Подняла с постели виноватого соседа в семейных трусах в желто-белую ромашку, и почти час собирала с ним разбегающуюся по всей квартире воду.
«Как говорится – заодно и пол помыли!» – улыбнулась она, когда все было закончено.
Задорный солнечный лучик скользнул по блестящему кафелю в коридоре соседа, рассыпаясь по нему золотистым бисером.
«Админы ответили – «да»! – догадалась Галина. – Просто по носу щелкнули, чтобы не зазнавалась».