Глава 17
― Английское. Тысяча девятьсот девяносто первого года, ― подмигнул Марк, разливая вино по бокалам.
Кажется, этот дьявол знает обо мне больше, чем я. Знает, что закусываю вино яблоками, поэтому поставил тарелку с нарезанными дольками «Симиренко» и сыр Дор блю, который я обожала.
― Может, включишь музыку? ― предложила я, чтобы появилась возможность высыпать в его бокал порошок из капсулы.
― Как скажешь, моя королева, ― сладко улыбнулся он и, встав со стула, направился в гостиную.
Я быстро вытащила из кармана заветную капсулу и бесшумно сделала дело.
Услышав вибрацию телефона, метнулась к кухонному столу. Снова звонил Ярик. Скинув вызов, написала в СМС:
«Наберу чуть позже. Занята».
«Окей. Жду».
― Выпьем за нас? ― спросил Марк, когда я вернулась за барную стойку.
― Пошел к черту, ― мило улыбнулась я и, проигнорировав бокал, который он держал навесу, сделала глоток холодного и терпкого вина.
«Через сколько минут ты начнешь выпадать из реальности? Восемь? Десять?» ― невольно улыбнулась, наблюдая, как Марк отпивает вино.
Засекла время: шестнадцать сорок семь.
«Совсем скоро перестанешь соображать, кто ты и где ты, ― вспомнила свое состояние после того, как пару дней назад пила с ним вино. ― Начнешь нести чушь, любить весь мир, и, глядишь, поведаешь мне о своем темном прошлом».
Вино расслабило мышцы. Я, словно марионетка с подрезанными нитями, расслабленно откинулась на спинку барного стула и смотрела на него.
Таинственного. Большого. Жилистого. Татуированного дьявола во плоти.
Отпив вино, откусила кусочек сыра.
― Некоторые вещи становятся невероятно прекрасными, когда «испортятся», не так ли? ― спросил Марк и кивнул на сыр с голубой плесенью. ― Тоже самое можно сказать и о людях, ― подняв бровь, он хитро взглянул на меня и сделал глоток вина.
― Речь о тебе? ― поинтересовалась я.
― В частности.
― Хочешь сказать, что ты когда-то был хорошим мальчиком? ― я иронично усмехнулась и скрестила на груди руки.
«Вот мы и подошли к этой теме. Давай, Громов, расскажи о себе все».
― Даже чересчур хорошим. Но тогда я никому не нравился.
― А сейчас девушки головы сворачивают, глядя тебе вслед? ― посмеялась я.
― Ты тоже их видела?
― Кого?
― Ну, девушек, со свернутыми головами.
― А если серьезно, почему ты изменился?
― Жизнь заставила сделать это.
― Какой-то определенный случай, да? ― я подняла бокал, призывая его чокнуться.
«Ну, давай же, допей до дна, развяжи язык».
― Возможно и так, ― пригубив вино, ответил он и опустил взгляд к загадочной букве «Т», что украшала его предплечье.
― И все-таки… что она означает? Эта буква ― начало какого-то имени?
― Да, ― улыбнулся Марк, и бережно провел пальцем по татуировке.
― Девушки?
Он громко рассмеялся.
― А разве я похож на заднеприводного? Конечно, имя девушки! ― развел он руками.
― Ты любил ее?
― Возможно.
― Почему расстались?
― Это долгая история.
― Как давно вы были вместе? ― не отступала я.
― Больше четырех лет назад.
― Мы с ней похожи?
― Даже слишком.
― Поэтому ты и выбрал меня?
― Знаешь, мы любим один раз, а потом всю жизнь ищем похожих. Вот я и нашел тебя.
― Хочешь сказать, что после нее у тебя никого не было? Ну, за исключением мамы.
― Да, ― качнул головой Марк и отпил вино. ― Чтоб ты знала, я не влюбляюсь в кого попало. Тщательно выбираю себе спутницу. И она должна соответствовать всем моим скромным желаниям: стройная, молодая, красивая, с дерзким язычком, глазами дьяволенка и аристократической осанкой. Такую чертовку непросто найти ― сейчас эпоха силиконовых кукол, а я предпочитаю девственную красоту, как у тебя, ― подмигнул он и отсалютовал мне бокалом.
Я почувствовала, как в голове помутнело, его очертания стали расплывчатыми, голос зазвучал отдаленно. По телу прокатилось странное тепло, а сердце забилось ритмичней.
― Мне не нужно, ― сказала я, заметив, как Марк поднес бутылку к моему пустому бокалу.
Помотала головой, чтобы прийти в чувство.
«Не ожидала, что меня так унесет с одного бокала… А состояние Марка, кажется, ничуть не изменилось… Это точно были те же капсулы?» ― Я нахмурилась и попыталась сфокусировать на нем взгляд.
― А как имя той девушки? ― поинтересовалась у него, едва выговорив слова.
«Узнав имя и фамилию, постараюсь ее разыскать и выяснить, что он за фрукт».
― Та-а-а-а-йна, ― протянул Марк, с улыбкой глядя на меня.
― М-м, красивое! ― Я показала класс. ― Значит, не расскажешь?
― Любишь загадки? ― неожиданно спросил он и откинулся на спинку стула.
― Не очень, ― хмыкнула я и снова помотала головой, пытаясь рассеять в ней туман.
― И все же загадаю одну. Не против?
― Валяй, ― кивнула я и прижала пальцы к пульсирующим вискам.
― В баночке лежало три капсулы, одну вытащили, сколько осталось капсул?
В горле резко пересохло, сердце от страха сделало кульбит. Я медленно убрала от лица руки, подняла на Марка испуганный взгляд и вжалась в стул.
Его глаза ― сумерки с прищуром смотрели на меня, рука скользнула в карман спортивных брюк и, не сводя с меня взгляд, он вытащил знакомую мне баночку и зажал ее в кулаке.
― Ну же, Ева, ― подгонял Марк. ― Было три капсулы, одну вытащили, сколько осталось в баночке? ― бархатным голосом спросил он.
― Две… ― выдавила я.
Марк покачал головой и скривил губы.
― Верный ответ. А теперь следующий вопрос: ― он провел рукой по щетинистой щеке и разжал кулак, ― куда делась недостающая капсула, малыш?
Перевела взгляд на свой бокал и едва не упала со стула.
Уголки его губ поползли вверх, на лице нарисовалась пиранья улыбка.
«Господи… неужели он успел поменять местами бокалы, когда я отвечала на СМС?..»
― Ай-ай-ай… ― вставая со стула, вздохнул Марк. ― Не хорошо ползать по чужим карманам. Не хо-ро-шо…
Он провел ладонью по моей щеке, та тут же покрылась мурашками. Я не могла отвести от него взгляд ― смотрела на его лицо, как заколдованная и, кажется, не дышала вовсе.
― Наивно надеялась, что я сейчас открою тебе душу? ― шепнул он, склонившись к моему лицу. ― Лезть в мое прошлое ― смертельный номер, Ева. Не советую тебе этого делать. ― Марк выпрямился и добавил: ― Я так не хочу тебя наказывать, моя милая девочка…
― Ты снова накачал меня этим, ― почти беззвучно проговорила я.
― Я? ― Марк вопросительно вскинул бровь. ― Нет, дорогая, ты сама подсыпала это в бокал. Видимо, в прошлый раз тебе было мало веселья. Захотелось еще?
На этот раз мне вовсе не хотелось сходить с ума и пускаться во все тяжкие. Мой затуманенный разум соображал, что я под действием наркотиков и теперь состояние было совсем иное.
Одна мысль, что в моей крови мощный психостимулятор, до боли царапала сердце. Вспомнила, что читала об этом препарате и схватилась за голову. А в следующую секунду вздрогнула от звонка в домофон.
Шерхан громко залаял, и мне пришлось плотно прижать ладони к ушам ― собака громыхала прямо в моей голове.
― Наконец-то, ― победно улыбнулся Марк и быстрым шагом отправился в холл.
Через пару минут там раздался грохот, незнакомые голоса и… в гостиную внесли рояль, обернутый в пленку.
Марк быстро вывел грузчиков на улицу, за дверью послышались голоса.
Я медленно прошагала к нему. Белоснежный, лаковый, на изящных ножках из белого массива. Провела рукой по корпусу и, сжав губы, ударила по нему кулаком.
― Животное… ― прошипела я, со слезами наблюдая в окно, как двое парней садятся в «ГАЗель». ― ЖИВОТНОЕ! НИЧТОЖЕСТВО! Я УЗНАЮ, КТО ТЫ! СЛЫШИШЬ? УЗНАЮ! ― голос захрипел, в венах закипела кровь, меня затрясло от желания превратить его подарок в груду обломков.
Кинувшись к камину, схватила кочергу и с неистовым криком побежала к роялю. Но Марк перехватил меня. Клянусь, он был быстрее молнии. Прыгнул на меня, как пума набрасывается на добычу, и повалил на пол.
― Разве можно так обращаться с моим подарком? ― пропыхтел он в лицо. ― Я искал этот рояль по всей России. Для тебя! Для тебя, слышишь?! ― сжав мои руки, прокричал он. ― Этот рояль твой и ты сядешь за него сейчас же!
Он резко поднялся на ноги, швырнул в сторону кухни кочергу, схватил меня за руку и, толкая, подвел к инструменту.
― Будешь играть каждый день! Каждый. Божий. День. Будешь дарить мне прекрасную музыку! Распечатай свой подарок и приступай! ― приказал он.
Дрожащими руками разорвала пленку на корпусе и потянула ее в сторону.
Оглянулась на Марка, он двоился в глазах. Стоял со скрещенными на груди руками и молча наблюдал за мной.
Наркотик перешел в другую стадию, меня накрывало сильнее и сильнее, ноги стали ватными ― сейчас шлепнусь на пол, как подстреленная дичь. Усилилось чувство паники, сердце колотилось так сильно, что вот-вот вышибет грудную клетку.
― Я не могу… ― шепнула я сухими губами.
Марк подлетел к роялю, рывками стащил с него остальную пленку, сбегал на кухню, принес стул и, схватив меня за руку, усадил на него, грубо вжав ладони в мои плечи.
― Играй! Играй мне! ― прогремел он над ухом.
Я коснулась дрожащим пальцем клавиши, и барабанную перепонку пронзил звонкий тянущийся звук. Руки Марка скользнули с моих плеч, он медленно прошел к дивану и, расслабленно устроившись, закрыл глаза.
― Ту, что играла на концерте, ― приказал он.
Из-за слез я почти не видела клавиш. Композиция, которую всегда играла без нотной тетради, словно стерлась из памяти, и каша в голове никак не давала ее вспомнить.
― Нет, так не пойдет, ― вздохнул Марк и открыл глаза. ― Я не так это представлял. Совсем не так! ― разозлился он. ― Отправляйся в ванную, приведи себя в порядок, переоденься в красивое платье и возвращайся сюда.
Я встала со стула и послушно отправилась наверх.
Войдя в ванную, быстро умылась ледяной водой и, задыхаясь от слез, подняла взгляд на зеркало.
― Будь проклят тот день, когда я участвовала в конкурсе талантов. Будь проклят тот момент, когда этот дьявол заметил меня, ― прошептала я.
И тут мой взгляд скользнул по зеркалу и переместился на белую коробку, стоявшую на полке в углу. Прежде я не замечала ее здесь.
Открыв ее, зажала ладонью губы и огромными глазами смотрела на свое фото и… баночка смазки со вкусом коктейля Пина колада…
― Маньяк… какой же ты маньяк… ― шепнула я, представив, что он делает в ванной с моим фото.
Мне стало противно, к горлу подкатила тошнота, а в голову неожиданно закралась одна мысль.
И я рванула в комнату.
Открыла ящик стола, переворошила там все и с колотящимся сердцем сжала в руке тюбик с клеем «Момент».
Вернувшись в ванную, открыла смазку и вылила ее содержимое в раковину.
«Как кстати, такая же прозрачная, как и клей», ― заговорщицки прищурилась я и выдавила в банку из-под смазки весь тюбик клея.
Когда в аэропорту порвались мои босоножки, клей здорово выручил: схватился за пару секунд.
«Любишь передергивать в душе? Что ж… Теперь твоя рука будет очень крепко держаться за член».
― У тебя пять минут! ― прогремел Марк за дверью ванной комнаты и спокойным тоном добавил: ― И распусти свои прекрасные волосы, Ева.
Вернула «смазку» обратно в коробку и поставила туда, откуда взяла.
Стиснув руки в кулаки, прищурилась глядя на дверь и… во мне внезапно поселилась опасная смесь чувств. Нежелание подчиняться ему бурлило в теле раскаленной лавой, из недр души вынырнула бунтарка, которая ни за что не желала делать так, как хочет это чудовище.
И тут я заметила ножницы…
― Распустить волосы?.. ― глядя на свое отражение шепнула я и, стащив с хвоста резинку, схватила ножницы.
Хруст толстых прядей и клацанья лезвий сменялись демонический смехом, звучавшим в моей голове. Длинные пряди усыпали раковину и пол. Я безжалостно отрезала их до тех пор, пока на голове не образовался ежик.
Истерический смех взорвал ванную комнату.
― Уродина! Мальчишка с сиськами! ― хохотала я, тыча на себя пальцем.
Чувствовала себя прекрасно, в душу хлынуло удовлетворение, глаза игриво вспыхнули, кровь закипела ― бунтарка жаждала продолжения фестиваля безумия!
Медленно провела рукой по голове, невинно похлопала ресницами, вытянула губы и, снова взорвавшись смехом, распахнула дверь.
― Ты так любишь мои прекрасные волосы Марк? ― крикнула, быстро идя по коридору. ― Думаю, тебе понравится! Уверена в этом! ― рассмеялась я и спустилась по лестнице.
Его глаза округлились, рот с ужасом раскрылся, как будто наблюдал за смертельным трюком.
Я подбежала к роялю, села на стул и ударила по клавишам с такой силой, что заболели подушечки пальцев. Гостиную сотрясли контроктавы, по дому прокатились раскаты грома вперемешку с моим сумасшедшим смехом.
― Я играю для тебя, Марк! ― прокричала я. ― Тебе нравится, как я для тебя играю?
Запрокинув голову, рассмеялась еще громче, затем склонилась над клавишами и быстро-быстро барабанила по ним пальцами, наслаждаясь громовым звучанием инструмента.
Марк вскочила с дивана, стащил меня со стула и поднял на руки.
― Успокойся! ― прокричал он и направился к лестнице.
― Что такое, милый? Ты же так хотел, чтобы я сыграла, ― прыснула со смеху я.
Набрала полную грудь воздуха и на выдохе громко запела оперу *Хабанера на русском. ― У любви, как у пташки, крылья, её нельзя никак поймать. Тщетны были бы все усилья, но крыльев ей нам не связать.
― Заткнись! ― скривив лицо, прокричал Марк, поднимаясь со мной на руках на второй этаж.
― Всё напрасно ― мольба и слёзы, и страстный взгляд, и томный вид. Безответная на угрозы, куда ей вздумалось ― летит, ― всплеснув руками, звонко закончила я и снова рассмеялась.
Он вышел из себя, и мне это безумно нравилось.
Марк открыл ногой дверь в мою комнату, бросил меня на кровать, выбежал, через минуту вернулся со стаканом воды и, быстро дыша, плеснул ее мне в лицо.
― Остынь! ― прогремел он, багровея от ярости. Казалось еще немного, и он превратит меня в отбивную.
Марк медленно втянул воздух, шумно выдохнул, обвел взглядом мою голову и передернул мышцами на груди.
― Завтра куплю тебе парик, наденешь его и будешь играть для меня, пока не сотрешь свои упрямые пальцы в кровь! ― процедил он сквозь зубы и вышел из комнаты.
*Хабанéра ― популярное название арии из оперы «Кармен».