Глава 18

Две недели спустя

― Можешь не волноваться, пап, мы с ней просто немного повздорили, ― врала я, вздыхая в трубку.

― Предположим… Тогда будь добра, объясни, почему ты осталась жить в том доме, а мама переехала? Ева, мне все это не нравится! Алла не отвечает на звонки, ты что-то недоговариваешь. Может, мне стоит приехать и самому во всем разобраться?

― Глупости, пап! ― воскликнула я. ― Ты же знаешь, как мы с ней уживаемся. Нам хватило нескольких дней, чтобы довести друг друга до нервного срыва. Во время ссоры Марк вступился за меня, и мама, разобидевшись на нас обоих, уехала. Уверена, скоро остынет и вернется.

― То есть ты считаешь нормальным жить в доме с незнакомым мужчиной?!

― Не вижу в этом ничего странного. Марк все время работает, мы с ним не видимся целыми днями. И к тому же, если ты забыл, то напомню, что идти мне особо некуда.

― Идти некуда, но есть куда лететь, дочь!

― Я прилечу, но чуть позже… ― я покусала губу, чтобы придумать, что бы такое соврать. ― У Светки скоро день рождения, подруга умоляет меня остаться. Как отпразднуем, куплю билеты и вылечу в Сидней. Как раз к тому моменту съедут твои стажеры. Так ведь будет лучше, правда?

― Ох, Ева… Что-то ты недоговариваешь, ― вздохнул он. ― Сердцем чувствую.

Я рассмеялась и приложила массу усилий, чтобы мое вранье прозвучало правдиво.

Понимала: если папа узнает, во что я вляпалась, то прилетит сюда первым же рейсом. Он не проворный детектив, который станет просчитывать ходы наперед. Он ― любящий отец, который захочет стереть с лица земли того, кто коснулся его дочери. Думать холодной головой в подобных случаях ― пф… Это не про него.

Однажды, когда он встречал меня из колледжа, заметил, как одногруппник шлепнул меня по заднице. Папа вывернул бедняге запястье до хруста. А это был всего лишь безобидный шлепок…

Несложно представить, что он сделает с Марком. Но потом это аукнется и маме, и ему самому…

Чтобы мои родители не сломали судьбу из-за этого ублюдка, я должна решить этот вопрос самостоятельно.

После разговора с папой в комнату заглянул Марк.

― Молодец, исправляешься, ― покачал он головой и, присев на край кровати, провел ладонью по моей ноге, торчавшей из-под одеяла. ― Папочка волнуется? Почему не скажешь ему, что не прилетишь?

― Еще не время. Это будет подозрительно, ― соврала я.

― Правильно, милая… ― шепнул он, влюбленно глядя на меня. ― Нам ни к чему расстраивать папочку, ― Марк глубоко вздохнул и со скорбью добавил: ― Ведь он так и не дождется свою пташку.

Он пододвинулся ближе и попросил повернуться к нему спиной.

― Почти как твои. Хотя… твои были красивее, мягче, ― трогая волосы, говорил Марк. ― Моя глупышка… Безумная глупышка, ― посмеялся он. Бережно заплел волосы в косу и покровительственно привлек меня к себе.

Крепкие горячие руки сомкнулись на моей талии, его дыхание прокатилось по щеке.

― Больше не будем баловаться таблетками, не так ли? Бог знает, что ты отрежешь в следующий раз, ― вздохнул он.

― Пальцы, ― бросила я.

― Нет, что ты, пальцы нельзя, ― посмеялся Марк. ― Как же ты будешь играть для меня, если отрежешь свои прекрасные пальчики?

― Играть на твоих нервах можно и без пальцев.

― Обожаю твой острый язычок, ― сжав меня крепче, усмехнулся Марк. ― Видишь, мы больше не ругаемся, ты не вырываешься из моих объятий. Скоро захочешь большего, ― шепнул он, прижавшись к моему лицу колючей щекой.

― Интересно… до твоей кончины или после? ― повернув голову и глядя в глаза, поинтересовалась я.

Марк опустил взгляд и скривил губы в подобии улыбки.

Встав с кровати, он, тихонько напевая какую-то песню, отправился к двери. Почесал ямочку на спине, застыл на пороге и повернул голову к плечу.

― Ты сегодня прекрасно сыграла. Я горжусь тобой. Спокойной ночи, любимая, ― он чмокнул воздух и закрыл за собой дверь.

Оставшись в темноте, сняла с головы парик и швырнула его к двери. Голова жутко чесалась от него, несмотря на отличное качество.

Признаться честно, я сильно пожалела, что отрезала волосы. Будь я тогда в трезвом уме, то ни за что на свете не рассталась бы с ними.

Теперь противно смотреть на себя в зеркало, противно проводить рукой по короткому ежику.

Но Марк не особо расстроился. На следующий день купил мне этот парик из длинных натуральных волос точно такого же оттенка, как были мои. И не позволяет показываться на глаза без него.

Я готова поиграть в покорную девочку, притвориться, что подчиняюсь ему, иначе меня запрут в комнате и добраться до сейфа будет непросто. Хитрость ― главное оружие против маньяка. Только так я смогу вывести его на чистую воду.

Сейчас он должен думать, что я, переживая за своих близких, буду подчиняться ему во всем. И ни одной извилиной своего мозга не должен догадываться, как глубоко хочу копнуть под него.

Пару раз я пробиралась в его комнату и пыталась подобрать пароль. Его дата рождения, моя, мамина, номер машины ― тщетно. Ни один из паролей не открыл сейф. Я сердцем чувствовала, что там есть что-то важное, то, что способно упечь его за решетку или в психбольницу.

Мне важно понять, кто та девушка, чье имя начинается на «Т»? Его реакция на татуировку всегда вызывает странные эмоции. И что-то подсказывало, что это были не просто безобидные отношения… Может, он что-то с ней сделал? А может, он серийный маньяк и она была не единственной его жертвой? Если так, то какая участь ждет меня? Наиграется, расфасует по мешкам, а затем похоронит на заднем дворе?

От этих мыслей бросало в дрожь, мышцы каменели, начинались панические атаки, от которых я долго не могла избавиться.

А ведь при его финансовом статусе и привлекательности он мог бы запросто заполучить любую… Почему же выбрал такой путь?

Множество вопросов и только один ясный ответ: Марк психически болен и от кого-то скрывается. Пока что это все, что я о нем знала.

А что происходит с ним, когда мои пальцы касаются клавиш…

Он расслабленно устраивается на диване, закуривает трубку, прикрывает глаза, его руки начинают плавно витать в воздухе, словно дирижируя. Иногда требует переиграть какой-то момент, считая, что я сфальшивила, или просит повторять одну и ту же композицию по несколько раз. Иногда садится рядом на стуле, и пока я играю, не сводит с меня взгляд, полный любви и безумия. Рассматривает волосы, лицо, платье, следит за моими руками.

Никак не могу понять, для чего ему все это? Зачем я, зачем музыка, зачем он придумал себе образ девушки с длинными волосами и в платье, которая играет ему на рояле?

Он любит наблюдать за всем, что я делаю. Внимательно следит, когда я ем, когда спускаюсь по лестнице, когда гуляю в саду. Но не принуждает меня заняться с ним любовью или хотя бы поцеловать. Ждет. Терпеливо ждет, когда во мне вспыхнут чувства к нему.

Все напоминает немое кино: главный герой не скрывает своего обожания, но при этом не настаивает быть с ним. Ему достаточно, чтобы я всегда возвращалась домой и играла для него по вечерам.

Я уже поняла: Марка не накачать наркотиками или вином, чтобы вынюхать пароль или подробности о его темном прошлом ― он чувствует такие вещи за версту и, в отличие от меня, весьма аккуратен.

Предпочитает сам наливать себе напитки и готовить еду. Перед тем, как заговорить со мной, проверяет телефон, чтобы на нем не был включен диктофон. Даже мой трюк с клеем провалился с треском. До сих пор не понимаю, как он заметил подвох?

Наутро после того дня, как заметила в ванной белую коробку, я напрочь забыла про нее. Меня накрыла адская головная боль вперемешку со скорбью по отрезанным волосам. Тогда я проклинала его за то, что снова накормил меня таблетками, и плохо помнила вчерашний день.

Но память вернулась, когда я принимала душ и снова заприметила на полке ту коробку. После ждала, когда он попадется на крючок. Сгорала от желания проучить его и отбить желание настолько пошло использовать мое фото.

Но… вместо этого, спустившись в кухню, обнаружила конверт, в котором лежала баночка лже-смазки и надпись:

«Подобные пранки ― не твой конек, милая Ева. С любовью, отчим!»

В тот же день я обыскала всю ванную комнату на наличие видеокамер.

Ведь откуда-то он узнал, что я вылила туда клей! Откуда-то, черт побери, он это узнал! Или Марк не только сам лично готовит, чтобы не отравили, но еще и нюхает все, чем собирается намазать свое тело?

Неужели НАСТОЛЬКО расчетлив?

На днях приезжал Ярик, и мне пришлось грубо поговорить с ним, объясняя, что, кроме дружбы, между нами ничего не получится. Я знала, что в этот момент за дверью в холле стоит Марк с Шерханом, и его слова превратить друга в кусок мяса вынудили меня говорить грубо и равнодушно.

― Может, хотя бы, озвучишь причину? ― спросил Ярик, глядя на меня отчаянно и горько.

― Не знаю, что ты там себе напридумывал, но я изначально понимала, что между нами ничего не будет. Я всю жизнь относилась к тебе как к старшему брату, понимаешь? Я ничего не чувствую к тебе, Ярик, ― сдерживая слезы, врала я. ― Лучше не трать силы на ухаживания за мной ― пустая трата времени. Я любила, люблю и буду любить тебя, но только как хорошего друга.

Его глаза ― льдинки, погасли в один миг, кожа заметно побледнела. Это был выстрел прямо в сердце. Казалось, вот-вот на его светлой футболке расцветет кровавое пятно, и друг упадет замертво. Видимо, настолько больно укололи его мои слова.

― Я тебя услышал, ― хрипло проговорил он, коснулся рукой моей щеки, задержал на мне долгий взгляд, вышел за ворота, сел в джип и уехал.

За такой короткий срок я порвала со всеми, кого любила, дав себе клятву, что обязательно все объясню им, как только обезоружу чудовище. Как только оно не сможет манипулировать мной и ставить под угрозу близких мне людей.

И очень надеялась, что потом не будет поздно.

В чем сильно сомневалась, если подумать о маме…

Она сменила номер, не появлялась в соцсетях. Но был один верный способ связаться с ней и попытаться донести, что все это ради ее же блага, что она под угрозой, что сейчас Просто. Так. Надо!

Во время ее ночного эфира на радио она затронула тему предательства, и я уверена, сделала это не случайно. Ее душераздирающий монолог о том, как способны предавать близкие люди, тронул сердца многих слушателей. Она приводила примеры якобы из жизни других людей, и лишь я знала, что в этот момент мама открывала душу всему Иркутску.

― … письмо от нашей радиослушательницы, ― сказала она и прочистила горло. ― Я полюбила мужчину. Красивого, состоятельного, заботливого. Через короткое время стали жить вместе, купили дом, завели собаку. Все было как в красивой сказке про счастливую принцессу и ее прекрасного принца… до того момента, пока в дом не приехала дочь принцессы, ― мама замолчала и через пару секунд заговорила надломленным голосом. ― В одночасье рухнуло все. Я узнала, что любимый мужчина давно был влюблен в мою дочь и все это время, живя со мной, ждал ее приезда. Теперь они вместе…

Мама глубоко вздохнула и, кажется, я слышала, как шмыгнула носом.

― Вот это история… ― шокировано сказала она. ― Дорогие слушатели, как вы прокомментируете такое предательство?

Люди звонили в эфир один за другим, поливая распутницу-дочь и «принца ― бабника» грязью. Прорваться в эфир было сложно, но я все-таки сделала это.

― Всем доброй ночи! Меня зовут Анна, и я хочу рассказать свою историю.

Мама не сказала ни слова, в трубке послышались короткие гудки, а эфир продолжился фразой: «Видимо, неполадки на линии».

Она узнала меня, но не дала продолжить. Не захотела слушать! Тогда я написала в Ватсап на тот номер, куда шлют сообщения радиослушатели:

«Дочь никогда бы не посмела забрать любимого мужчину у принцессы. Она сделала так, как будет лучше для всех. Принц не так прост, как кажется. Дочь обязательно расскажет обо всем, но чуть позже. А пока что принцессе стоит залечь на дно…»

Мама не зачитала его в эфире, но две галочки загорелись синим цветом, а это означало, что она прочла мое послание. А я в свою очередь удалила сообщение от греха подальше и всем сердцем надеялась, что она правильно поняла его.

***

Обычно я всегда брала в комнату графин с водой, чтобы лишний раз не бродить по дому и не попадаться на глаза Марку ― он любитель сидеть возле камина чуть ли не до рассвета, наслаждаясь жизнью, попивая коньяк и куря трубку. А сегодня совсем забыла про воду. На улице было душно, ни одного дуновения ветра в открытое окно. Мне страшно хотелось пить, и я на цыпочках вышла из комнаты.

Темный коридор разрезала полоска света из спальни Марка. Я беззвучно подкралась к его двери, заглянула в щелку и, затаив дыхание, наблюдала за ним. Марк направил кровать, взбил подушку, снял футболку, повесил ее в шкаф, и… направился к сейфу.

Мое сердце пустилось в пляс, ладони вспотели, в горле резко пересохло.

Сейф стоял недалеко от двери, и Марк встал так, что мне было хорошо видно дверцу, на которой был заветный кодовый замок.

И он набрал цифры.

«Один, один, ноль, восемь» ― И дверь щелкнула.

«ОДИН. ОДИН. НОЛЬ. ВОСЕМЬ!» ― повторила я про себя и, забыв про жажду, бесшумно нырнула в свою комнату.

― Одиннадцать ноль восемь, ― с колотящимся сердцем прошептала я, записывая пароль на бумажку.

Свернула ее в несколько раз и убрала под матрас.

«Вот ты и попался, Громов! Осталось только дождаться подходящего момента и вскрыть твой таинственный сейф».