Глава 41

Казалось, допрос длился целую вечность. Я отдала флешку с видео, а затем снова воскресила в памяти весь месяц, проведенный в доме Марка.

— Ознакомьтесь и подпишите, — сказал следователь, протягивая мне распечатанную бумагу.

Я провела взглядом по предложениям, от которых по позвоночнику пронесся холод.

«… И я, под действием наркотиков, обрезала волосы», «… и он спустил собаку на Ярослава», «… он ударил меня и насильно усадил в машину».

Взяла ручку, поднесла ее к нижнему углу листа, набрала полную грудь воздуха и решительно поставила жирную подпись, тем самым упекая за решетку отца моего ребенка.

После дачи показаний мы с мамой поторопились в клинику.

— Опаздываем, опаздываем, — причитала она, умело варьируя между машинами.

— Кто ж знал, что все продлится так долго, — взглянув на часы, сказала я. — Как ты думаешь, сколько лет ему дадут?

— Понятия не имею. Но если учесть, что он нанял одного из лучших столичных адвокатов, то постарается сделать все, чтобы максимально скостить себе срок. — Она ободряюще улыбнулась. — Но ты не волнуйся, милая, к его освобождению мы уедем как можно дальше от Иркутска.

— И куда же? — выгнула брови я.

— Да хоть на Мальдивы! — хохотнула мама, поворачивая к нужному зданию. — Я решила прислушаться к совету Тимура и продать фирму. Уже завтра встречаюсь с юристом, чтобы обсудить кое-какие моменты.

— Поддерживаю твое решение. — Я показала класс я и, переведя взгляд на окно, несколько раз моргнула.

— А Ярик что здесь делает? Это ты ему сказала, что мы едем в клинику?

Заглушив мотор, мама повернулась ко мне и взяла за руку.

— Я не знаю, что между вами произошло вчера, но считаю, что будущему папочке обязательно нужно присутствовать на приеме.

— Мам! — крикнула я. — Ты когда-нибудь научишься советоваться со мной?

— Не нервничай, тебе нельзя! — строго сказала она, и, открыв дверь, бросила: — Идем, нас ждут.

Пока мы шли к крыльцу, Ярик, скрестив на груди руки, сверлил меня пытливым взглядом.

Мне стало еще больше не по себе.

Да, я хотела извиниться перед ним, но не сейчас. Моя голова забита мыслями о том, что скажет доктор.

Подойдя, исподлобья посмотрела на него, пытаясь разгадать настроение.

— Привет, истеричка, — с улыбкой кивнул он.

— Привет! — виновато обронила я.

Мама прошла вперед, а Ярик, входя в клинику, положил руку на мое плечо и, склонив ко мне голову, шепнул.

— Как продвигаются дела с твоими трусишками?

Мне стало смешно от его заговорщического тона.

— Я узнала тайну их исчезновения, — ответила я шепотом.

— Серьезно? Вау! И куда же они подевались той ночью?

Я помолчала пару секунд, а затем совсем невесело ответила:

— У нас с Марком все было. И беременна я от него. — Подняв на него взгляд, примирительно взяла за руку и добавила: — Прости, что обвинила тебя.

Честно думала, что сейчас он что-нибудь сострит, но вместо этого друг по-хозяйски прижал меня к себе и чмокнул в макушку.

Мы подошли к кабинету.

— Ну, с богом! — заметно волнуясь, сказала мама и, похлопав меня по плечу добавила: — И не бойся рассказывать правду, Ева.

Я провела мокрыми ладошками по джинсам, прерывисто выдохнула и вошла в кабинет.

Доктор была весьма приветливой, спросила, когда у меня были последние месячные, сделала ли я тест, ничего ли меня не беспокоит. Но стоило только мне сказать про наркотики, и она тут же посмотрела на меня другим взглядом. Я точно увидела в нем смесь отвращения и злобы.

А потом она взглянула на мои волосы и хмыкнула, словно сделав обо мне какие-то нехорошие выводы.

— Кто же занимается зачатием ребенка в таком состоянии? Ты ведь не маленькая девочка, чтобы не знать о последствиях, верно?

Строго глядя на меня поверх очков, она надела перчатки и приступила к осмотру.

Молча и очень грубо.

— Срок около четырех недель, — бросила она, снимая перчатки.

А затем, сев за стол, принялась быстро стучать по клавиатуре.

— Я назначу тебе УЗИ, сдашь анализы, — не отрываясь от компьютера, говорила она. — Хочу сразу предупредить: если наркотическое вещество попало в плаценту, то это может вызвать очень серьезные нарушения в развитии плода. Как правило, у матерей-наркоманок…

— Я не наркоманка, — возразила я, садясь напротив. — Объяснила же вам, что мне подсыпали этот наркотик.

Доктор с сарказмом покачала головой.

— Все вы так говорите. Вот слово в слово, — развела руками она. — Но даже если так, то и разового приема наркотиков достаточно, чтобы родить недоношенного, слабого ребенка!

Я сидела едва живая и слушала обо всех страшных последствиях. Затем, взяв направления, на негнущихся ногах вышла из кабинета.

— Ну что? — хором спросили мама с Яриком.

Я даже ответить не смогла. Глаза жгли слезы обиды и страха, изо рта вылетали какие-то нечленораздельные звуки.

Мама, вскочив со стула, вбежала в кабинет, а уже через секунду за закрытой дверью послышался их эмоциональный диалог с доктором.

— Иди сюда, — притянул меня за руку Ярик. — Ну чего ты дрожишь? Что там тебе дали, покажи.

Он взял направления, внимательно изучил.

— Вот прямо сейчас поедем и сдадим все, — решительно сказал Ярик.

— Все анализы сдаются натощак, — шмыгнула носом я.

— Значит, сдадим завтра утром. — Он наклонился, заглянув в мое лицо, вытер с щек слезы. — Не накручивай себя раньше времени. Ты ж понимаешь, что тебе теперь запрещено нервничать?

Я через силу кивнула.

— И вообще, на-ка, взгляни на это.

Ярик открыл какой-то форум и всучил телефон мне.

Там бурно обсуждались случаи точь-в-точь, как у меня.

«Я впервые в жизни попробовала наркотик, а через две недели узнала, что в положении. Всю беременность ходила в страхе за будущего малыша, но в итоге родила здорового ребеночка. Девять баллов по шкале Апгар!»

Другая женщина написала, что родила на три недели раньше, еще одна — что у ребенка было внутричерепное давление, с которым в итоге справились и теперь малыш полностью здоров.

Надо признать: после этих историй у меня немного потеплело на душе. Провела пальцем по экрану, листая дальше, заметила сообщение, начатое со слов «к сожалению, у меня…» но Ярик тут же забрал у меня телефон и сунул его в карман.

— Ну все, убедилась?

— Дай дочитать! — Я выставила ладонь и кивнула на его карман.

Друг закатил глаза.

— Ева, этого достаточно, чтобы понять, что не все так плохо, как ты думаешь, — сказал он, и тут из кабинета вылетела мама.

Щеки красные, глаза злющие.

— Пойдемте отсюда! — рявкнула она, и, закинув на плечо сумку, быстро пошагала к выходу.

— Кажется, только что доктор получила от нее люлей, — констатировал Ярик, выходя из клиники.

***

Квартира мамы была огромной и с добротным ремонтом. Из одного окна открывался обалденный вид на город, из другого — на парк.

Несомненно, она в разы лучше той, в которой мы жили раньше. Марк уж точно не скупился на мебель и технику.

Пока мама разогревала нам обед, мы с Яриком прошлись по двум просторным комнатам.

— Можешь прикатить сюда мой чемодан? Начну разбирать вещи.

— Не могу, — неожиданно ответил друг. — Я переложил его в свою машину.

— Зачем? — округлила глаза я.

— Потому что собираюсь отвезти его к себе домой, — пожал он плечами и, пристально глядя в глаза, добавил: — Вместе с тобой, разумеется.

Я только открыла рот, чтобы возразить, но Ярик, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Вчера звонил мой приятель из питомника. Спрашивал, собираемся ли мы забирать Шерхана. И я подумал: хм, если будем жить у меня, то Тайсон порвет его в клочья. Если полетим в Сидней, то проблематично будет перевозить его в самолете. И тут приятель сказал, что оставил бы Шера себе, — просиял друг и, положив на мое плечо руку, добавил: — Не плохая идея, правда? Они с ним, кажется, сдружились там.

— Я стесняюсь спросить: а когда ты собирался узнать мое мнение по поводу нашей совместной жизни? — поинтересовалась я.

Убрав с моего плеча руку, Ярик встал напротив, загородив своей фигурой, наверное, полкомнаты.

— Я хочу быть с тобой, Ева, понимаешь?

— И тебя не смущает, что…

— Что ты беременна от Марка? — снял он с моего языка. — Если я люблю тебя, то почему бы не полюбить твоего ребенка? — И тут я поймала себя на мысли, что впервые в жизни видела его таким серьезным. — Мой отец воспитал меня как родного сына, тебе ли это не знать. Я давно уяснил простую вещь: неважно, кто биологический отец ребенка, важно — кто любит его, как родного.

Ярик на секунду задумался.

— Хм… тем более, благодаря твоему вчерашнему концерту все думают, что ты беременна от меня, верно?

Я молча кивнула.

— Вот и пускай продолжают так думать. — Ярик поцеловал меня в макушку и, сомкнув руки за моей спиной, добавил: — А правду будем знать только мы с тобой.

И тут меня неожиданно накрыла волна воспоминаний: картинки из нашего с ним детства вспыхивали в памяти одна за другой, а еще перед глазами встало мое фото, стоявшее у иконки на полке в его кухне.

Ярик всю жизнь любил и защищал меня. Поддержка, забота, страх за меня — они были в каждом его слове, в каждом взгляде, в каждом объятии.

Тогда почему сейчас меня берет сомнение, что он бросит нас, не справившись с воспитанием чужого ребенка? Разве он не достаточно доказал, что с ним я могу быть полностью уверенной в завтрашнем дне?

Я отодвинулась, подняла на него взгляд.

— И ты готов поклясться, что никогда меня не оставишь? — не моргая глядя на него, спросила я.

Ярик выставил мизинец, прямо как мы делали в детстве. Клятва на мизинцах была для нас самой верной клятвой, что существовали во вселенной.

Из моего рта вырвался смешок. Я зацепила свой мизинец об его.

— Клянусь! — без доли сомнения сказал он.