Глава 40

«И в этот момент Ярик и Света были в доме?» — с ужасом подумала я, глядя, как мы с Марком перемещались по кухне, меняя позы.

Сначала на барной стойке, затем — на стуле, у стены, где он подхватил меня на руки, а мои ноги обвили его бедра.

Через минуту Марк склонил голову к моей шее, поцеловал в губы и, отойдя, направился к шкафчику, в котором находился пакет для мусора.

Я придвинулась к экрану, поставила видео на паузу.

— Он снимает презерватив? — выдохнула я.

Точно. Марк снял презерватив и выбросил его в мусорный мешок!

Откинувшись на спинку кровати, я в полном недоумении смотрела на экран.

— Ничего не понимаю. Тогда… как же я могу быть…

— Ева, не спишь? — послышался голос мамы.

Я закрыла макбук за секунду до того, как она вошла в мою комнату.

— Проводила ребят, — улыбнулась мама и устало опустилась на кровать.

— А ты чего такая мрачная?

Я задумчиво покусала губу.

— Мам, а вообще можно ли забеременеть, если предохранялись презервативом?

— Да всякое может быть, — всплеснула она руками. — Вон, Галька, ну, диджей с радио, так и забеременела третьим. Она со своими двумя-то еле-еле справляется, только успела выйти на работу, а скоро снова в декрет. А говорит, предохранялись.

— Зачем тогда вообще придумали такую защиту? — возмутилась я. — Какой от нее толк, если все равно можно забеременеть?!

Мама забралась с ногами на кровать и, обняв меня, заводила рукой по спине.

— Евушка, милая, я прекрасно понимаю твои переживания из-за внеплановой беременности, из-за тех таблеток. Но мы же будем верить в лучшее, правда? — улыбнулась она, заглянув мне в лицо. — Я уверена, что вскоре вы с Яриком станете счастливыми родителями, у вас родится здоровый малыш, я буду самой классной бабушкой…

А дальше я уже не слышала.

У меня не поворачивался язык сообщить ей, что этот ребенок не от Ярика, а от Марка.

«А должна ли я вообще рассказывать ей об этом?» — вдруг задумалась я.

— Утром я запишу тебя в одну хорошую клинику в городе. Хочешь, можем почитать о ней отзывы? Там замечательные доктора! Опишем нашу ситуацию, попросим направления на все возможные анализы, на УЗИ.

Мама потрясла меня за плечи.

— Ну, чего ты раскисла? Соберись! — приказала она. — Давай я сделаю тебе чаек, а потом начнем паковать чемоданы, м?

Я согласилась с ее предложением, и, пока она отправилась готовить чай, попросила ее телефон.

Набрала в поисковой строке:

«Возможно ли забеременеть, если предохранялись презервативом?»

И во всех статьях, что вышли по моему запросу, говорилось об одном и том же:

«По причине трения или чрезмерного растягивания на презервативе образуются тонкие полосочки, похожие на щели, через которые сперматозоиды могут попасть во влагалище».

А если вспомнить, как Марк «старался», то вообще удивительно, что презерватив не порвался на мелкие кусочки.

Убрав телефон, свернулась на кровати в позе эмбриона.

Состояние препаршивейшее, внутри — полное опустошение, а в голову одна за другой вламываются пугающие мысли.

«Гены Марка, зачатие ребенка в день приема наркотиков…»

Наверное, многие на моем месте выпили бы волшебную таблетку и избавились от всех этих страхов одним махом. Все, Марк в тюрьме, я могу быть свободной. Зачем рожать от него, спрашивается?

Но однажды побывав на уроке «Половое воспитание девочек», который разово проходил в Американском колледже, я поняла, что никогда не позволю себе сделать аборт.

Перед глазами до сих пор стояла крохотная фигурка внутриутробного ребенка. А в голове все еще звучала фраза преподавателя: «девушки, всякий раз, когда вы с вашим партнером занимаетесь незащищенным сексом, а затем избавляетесь от нежелательной беременности — губите вот такую маленькую жизнь».

Перевернувшись на спину, я положила руку на живот и вымученно улыбнулась.

— Ты имеешь полное право родиться и прожить долго и счастливо, — шепнула ему.

Интересно, кто это будет? Мальчик? Девочка? На кого он будет похож? Каким цветом будут его глаза? — столько вопросов неожиданно забралось в голову, наконец-то отодвигая на задний план дурные мысли.

Если честно, пока что я с трудом представляла семью с Яриком. Да, он довольно решительно говорил о том, что станет отцом моему ребенку. Но на деле это не так просто, как на словах, верно?

Ведь он всю жизнь будет знать, что ребенок ему не родной.

Хотя… с другой стороны, отец Ярика воспитал его как родного сына. Если не ошибаюсь, дядя Валера пришел в их семью, когда Ярику было два годы.

Мне вспомнилось, как они возвращались с речки с удочками, как вместе копались под капотом машины, вместе строили дом на даче, как дядя Валера учил Ярика кататься на двухколесном велосипеде, как ставил его на коньки.

И я ни разу не слышала, чтобы Ярик называл его отчимом или говорил, что он ему не родной отец. Возможно, исходя из этих соображений, в нем и сидит уверенность в том, что некровный ребенок вполне может стать родным.

В мыслях пролетели слова, которыми я вчера швырялась в друга, перед глазами возникло его лицо.

Встав с кровати, забралась на подоконник и, глядя на Байкал, залитый красным солнцем, ругала себя.

«Ну надо же было подумать, что он переспал со мной, воспользовавшись удобным случаем!»

Друг всю жизнь дорожил мной, защищал от нападок мальчишек, провожал до самой квартиры, чтобы со мной ничего не случилось, и какой надо быть дурой, чтобы обвинить его в таких скверных вещах! Да разве он посмел бы?

— Одна таблетка — один вырванный из памяти день, — вздохнула я.

Я ни черта не помню о нем, но он умудрился перевернуть мою жизнь с ног на голову, толкнул на необдуманные решения, и рассорил с близким мне человеком…

Сегодня не было никаких сил и подходящих слов, чтобы позвонить другу с извинениями. Я решила оставить этот разговор на завтра.

Мама принесла в комнату поднос с зеленым чаем и зефиром, потом мы приступили к сборке вещей.

Моих было раз-два и обчелся. Как приехала с сумкой и чемоданом, так и уеду с ними. А вот мама потрудилась вынести из дома все свое добро.

И только ближе к полуночи, после того как мы отправили в багажник ее машины все вещи, пришли к единому мнению: сегодня останемся ночевать в доме, так как ехать в город уже не осталось никаких сил.

***

Я отчетливо понимала: Марк не догадывается, что я беременна от него.

Вспомнились слова, когда он нашел в машине тест: «залетела от него, и теперь вы на пару решили убраться подальше, чтобы я не мешал вам вить семейное гнездышко?»

Значит, он полностью уверен в том, что презерватив выполнил тогда свою функцию.

И все же меня всю ночь атаковали пугающие мысли, что однажды Марк узнает о ребенке и захочет отыскать нас.

Меня это преследовало даже во сне.

Я уснула в роддоме с малышом, а проснувшись, не обнаружила его рядом. Вместо ребенка на белой простыне лежал конверт с соской, и надписью:

«С любовью, отчим».

Я в панике бежала по коридору, заглядывая в палаты с грудничками, и искала своего. Как безумная кидалась на врачей, и, кажется, кричала даже наяву.

Проснувшись в холодном поту, вскочила с кровати и огляделась в темной комнате.

— Это сон… Это просто сон… — прошептала я, положив руку к груди, из которой выпрыгивало сердце.

С трудом придя в себя, включила в комнате свет, взяла макбук и довела до конца начатое.

Обрезала видео ровно после того момента, где Марк подсыпал в мой бокал порошок.

Все же это хоть как-то может повлиять на срок его заключения.

***

Звонок от следователя разбудил маму в восемь утра. Явка была назначена на десять.

— Как я соскучилась по твоим завтракам, мам, — сказала я, уплетая блинчики.

— Вижу, — посмеялась она, заметив, что за пару минут я опустошила почти всю тарелку. — Ешь, ешь, — кивнула она на тарелку. — За двоих ешь.

И пододвинула тарелку прямо мне под нос.

Я поймала себя на мысли, что в последние дни у меня появился зверский аппетит. Ела блинчик, а сама уже косилась на следующий. И на вазу с вареньем, и на упаковку зефира…

— Когда я ходила с тобой, набрала почти десять килограммов за всю беременность, — смеялась мама. — Папа даже прятал от меня булочки, представляешь?

— Скучаешь по нему? — жуя, спросила я.

Мама опустила взгляд, едва заметно улыбнулась.

— Скучаешь, скучаешь, — подтвердила я и, подмигнув, добавила: — И он по тебе тоже.

Мама вмиг ожила, глаза заискрились.

— С чего бы вдруг?

— Он до сих пор носит в бумажнике твое фото и всякий раз, когда выпьет рюмочку коньяка, играет на рояле композицию, которую сыграл для тебя в день знакомства.

— П-правда? — звонко хохотнула мама. На ее щеках выступил румянец, она случайно уронила салфетницу, когда потянулась за салфеткой.

Я рассказала ей, что за все время, пока жила с отцом, у него никак не клеились отношения с женщинами. Точнее, к нему-то женщины еще как клеились — папа достаточно видный мужчина, да вот только он ни к одной из них не проникся чувствами.

— У вас была любовь с первого взгляда, мам, — заключила я, выходя из-за стола. — И только тебе решать: оставить его и дальше любоваться тобой только на фото, или все же для начала хотя бы поговорить обо всем, что случилось много лет назад, и извиниться перед ним.

Мама, подперев рукой подбородок, устремила взгляд на окно и о чем-то задумалась.