Глава 16

Наши дни

Рома

Отец припарковал машину возле высотки, которую каждый из нас до сих пор считал своим домом.

Я схватился за дверную ручку, но папа неожиданно коснулся моего плеча.

— Сначала домой.

— Но…

— Домой, — тоном, не терпящим возражений, велели мне. — Завтра к Соне побежишь.

Зло скрипнул зубами и всё-таки выскочил из салона. Думал хлопнуть дверью, но решил, что это будет совсем уж по-детски.

— Ну и зачем? — донёсся голос Дама мне в спину, правда, обращался он всё же к родителю.

— Куда он в таком состоянии? Он ей либо истерику закатит… либо истерику.

Услышанное мне не понравилось, но, как бы болезненно это ни было признавать, родитель, как всегда, оказался прав. В моей голове вертелось слишком много вопросов, которые мне хотелось задать Соне, главным из которых являлся обвинительный: «Почему?»

Несмотря на поздний вечер, дверь открыла мама, должно быть заметившая нас в свете фонарей из окна. За её спиной, виляя хвостом, сидел Бакс. Ещё парочку лет назад он бы обязательно предпринял попытку сбить нас с ног, преисполненный восторгами по поводу встречи, но с возрастом ретривер заметно подрастерял свою активность.

Впрочем, матушка тоже не спешила оказывать нам тёплый приём.

— Во что вы опять влипли? — грозно скрестив руки на груди, набросилась она, стоило лишь двери за нашими спинами закрыться.

Отец крякнул.

Сцена до смешного напоминала юность, когда мы с братьями, загулявшись, втроём возвращались после наступления комендантского часа.

— Сань, дай им хотя бы разуться.

Мать пустила в его сторону убийственный взгляд в моих лучших традициях. Видимо, в нашей семье любовь к выразительным жестам передавалась на генном уровне. После чего вздохнула и кивнула, словно давая своё разрешение.

Ближе всех к ней стоял Стас, скинув кроссовки, он сделал шаг вперёд и чмокнул маму в щёку.

— Привет.

Мама слегка отстранилась, вглядываясь в его лицо, после чего изрекла таинственное: «Не ты», с чувством заключив старшего из отпрысков в объятия.

Следующий на очереди был Дамир, который всё это время стоял с улыбкой до ушей.

— Добро пожаловать домой, — подколол он нашу Саню.

— Ещё не решила, — фыркнула мама, притягивая Дама к себе. — И не ты.

— Откуда такая уверенность?

— Чувствую. У тебя, в отличие от этих двоих, в последнее время всё в порядке с головой.

— А у нас, значит, не в порядке? — возмутился Стас за спиной у матери, за что получил ещё один красноречивый взгляд.

— У тебя — нет, — безапеляционно отозвалась Саня.

— И что мне нужно сделать, чтобы статус поменять?

— Я тебе потом расскажу, — хмыкнул отец, положив руку ему на плечо и увлекая старшенького за собой вглубь квартиры. Дамир незаметно последовал за ними, оставив меня наедине с матерью. Вот же предатели!

— Твоя очередь, — немного печально улыбнулась ма.

— Обниматься?

— Находить приключения на пятую точку, — поставили мне диагноз, после чего всё же погладили по голове и крепко обняли. На этот раз я не возражал. — Видимо, рано или поздно это должно было случиться. Что ж у вас взросление-то так тяжко проходит?

Отвечать не было смысла, лишь коснулся кончиком носа маминой макушки. Она пахла чем-то сладким и родным. Я мог жить в Питере сколько угодно, но дом у меня всегда один — рядом с семьёй.

***

— Рома, ты бестолочь, — устало потерев глаза, заключила мама, слегка удивив меня. Наверное, ждал чего угодно, но только не этого.

— Ну-у-у… — немного виновато протянул я, на что она всплеснула руками и поднялась на ноги.

Вот уже почти час мы с ней сидели на кухне вдвоём, за окном уже забрезжил рассвет. После того как мы вот так вот посреди ночи ввалились домой, последовали долгие шатания по квартире, сначала нас кормили поздним ужином, потом к нам вышел заспанный Кирилл в пижамных штанах и с восемью кубиками пресса на своём юношеском торсе. При этом сколько-нибудь удивлённым он не выглядел, в отличие от сестёр, которые уже через полчаса подняли такие визги-писки на всю квартиру по поводу нашего приезда, что, конечно же, разбудили самого младшего — Никиту.

В итоге остаться наедине с мамой я смог только ближе к утру. Я бы, может быть, и взял паузу, но разве от неё укроешься? Вручив братишку бате и вытолкав остальных детей в гостиную развлекать друг друга, она закрылась со мной на кухне.

И вот я вновь пытался собрать всю свою историю воедино. Получилось сбивчиво и до дурости нелепо. И если отцовской реакции я просто боялся, то перед мамой по-настоящему было стыдно. За всё и сразу… но в первую очередь за то, что, возможно, опять заставляю её проходить через весь тот ужас. Однако ужасаться матушка не спешила — она злилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Знаешь, — гневно начала она, — я всегда думала, что из вас троих ты самый умный. Не в житейских вопросах, но в плане критичности ума… ты бы мог нам всем фору дать. И — вот! Неужели ошибки Стаса и Дамира тебя ничему не научили?!

— Ну-у-у… — опять затянул я, — беременеть от меня никто не беременел, чужих жён не уводил…

— Лучше б уводил, и сразу беременных. Тройней!

Она выпалила это настолько эмоционально, что фантазия сразу же нарисовала беременный гарем чужих жён. Даже пот прошиб. Чур меня!

— Очень смешно.

— Было бы, если бы не было так грустно.

— Ну извини! — тоже подскочил на ноги. — Вся эта хрень с кровью происходит как-то без моего участия.

— Пф-ф-ф, — фыркнула мать, — то есть ты думаешь, я из-за этого на тебя сейчас злюсь?

— Ну да.

— Рома, ты бестолочь.

— А ты повторяешься.

Смешок у неё всё-таки вырвался.

— Я тебе скажу это только один раз. Вот здесь и сейчас. И больше повторять не буду. Независимо от всех твоих анализов и прогнозов врачей, хер я тебя кому отдам. Даже если это вдруг лейкоз вернулся, — здесь она всё же сплюнула, — это ещё ничего не означает. Сейчас и не такое лечится.

— Да, но я не хочу… чтобы вы опять через это проходили.

— Ха! — не удержалась маман. — Я тебя шесть часов рожала, я из-за тебя ночами не спала, я ради тебя третий раз матерью согласилась стать, я из-за тебя поседела в двадцать лет, неужели ты думаешь, что в этом мире есть ещё хоть что-то, с чем бы я не справилась?!

— Мам…

— Нет! Не хочу сейчас об этом. Решил похоронить себя раньше времени — пожалуйста, — она сделала пафосный жест рукой в сторону двери. — Только учти, что тогда я лично прибью тебя первой.

Мы впились друг в друга взглядами, внутри меня фонтаном бурлили эмоции, но найти им подходящее название никак не выходило.

— А насчёт Сони… — тем временем продолжила свою экзекуцию матушка. — Как ты умудряешься помогать всем — Стасу, Вере, Даму с Катей — и… при этом прошляпить девочку, которая единственная из всех умела тебя понимать? Быть где-то там…

— Ты же знаешь… нашу историю, — слабо попытался отмазаться я, уже предчувствуя, что родительница, как всегда, окажется права.

— Нет! Не знаю. Я ещё тогда этого не поняла. Или поняла, но не приняла… А, не суть. Это ваш отец заладил как заведённый, чтобы я вас не трогала, что вы сами разберётесь. А вас просто нужно было выпороть… обоих и запереть в комнате, чтобы поговорили уже.

— Это был её выбор! Я пытался! — сорвался едва ли не на крик.

— Ни фига! — Александра Сергеевна была непоколебима. — Всё, что касается твоей тушки, — это твой выбор. Ты сам потащил свой зад в Питер, тебя никто не гнал, вопреки всему, что бы Соня там ни говорила. А вот сейчас то, что она замуж выходит, — это да, её выбор. Поэтому… Рома, ты — бестолочь.

С шумом плюхнулся на стул.

— Да понял я, понял.

— Что?

— Что облажался… и что… придётся постараться, чтобы всё исправить.

— Слава богу!

***

Сашки

Никитка беспокойно спал посреди огромной кровати, тонко реагируя на происходящее в доме. Александр Дмитриевич Чернов сидел в кресле и смотрел на сына, который то и дело морщил свой нос-кнопку во сне.

Где-то за дверью спальни слышались голоса, но Александр даже не пытался прислушиваться: нужен будет — позовут, за последние двадцать четыре часа он и так сделал немало. Усталость брала своё, вторые сутки на ногах… В двадцать лет оставаться бодрым было куда проще, чем в сорок. Но он всё равно упорно не шёл спать, дожидаясь жену.

Саня влетела в спальню разъярённой фурией, но, увидев силуэт сына в ворохе одеял, замерла… Её плечи будто бы сдулись в тот же момент. Сашка в два шага оказался возле супруги, притягивая её к своей груди. Она сразу же извернулась в его руках, утыкаясь носом в основание шеи и тихо-тихо всхлипнув.

— Это же не оно… — шёпотом, едва слышно.

Чернов на мгновение замялся. Больше всего на свете он хотел бы поклясться и убедить себя, её, Рому, весь в мир в том, что их третьему сыну ничего не грозит. Но Александр Дмитриевич, как никто другой, знал, что жизнь порой бывает той ещё с*кой. И гарантий у него, к сожалению, не было никаких. И страх, такой знакомый, вновь зашевелился где-то в груди. Но у Сашки, в отличие от жены, просто не было права на панику. Поэтому, поцеловав Саню в висок, уверенно проговорил:

— Он со всем справится. А сейчас Рома дома, и это главное.

***

Рома

Чувствовал себя конченым дураком. За последнюю неделю я пережил столько серьёзных разговоров, что впору было просто удавиться. Стас, отец, мама… Чем дальше, тем больше в этой истории я походил на инфантильного труса, который только и делал, что шёл на поводу у своих страхов. Моё семейство любило фонтанировать пафосными речами и учить уму-разуму, зачастую забывая о тех делах, что каждый их них нагородил в своё время. Однако это не мешало мне признавать их правоту.

И сейчас, оглядываясь на события трёхлетней давности, я раз за разом задумывался о том, мог ли поступить иначе? Тогда мы с Соней смогли бы сделать другой выбор? Вопросов было много, а вот ответов, как обычно, ни одного.

После разговора с мамой на меня накатил приступ удушья. Запершись в ванной и глядя на своё потрёпанное отражение в зеркале, я думал лишь о том, что окончательно всё испортил.

Почти за семь лет отношений я привык воспринимать нас с Соней как некую данность. Мы могли ругаться, ссориться, быть недовольными друг другом, но никогда ни один из нас всерьёз не допускал и мысли расстаться по-настоящему. Или же я чего-то не знал?

— Харэ жалеть себя, — потребовал у человека в зеркале. Он горько усмехнулся и показал язык. Так и умом тронуться недалеко.

Был уверен, что так и не смогу уснуть, готовясь с первыми петухами кинуться выяснять отношения со своей Романовой, но стоило голове коснуться подушки, как я провалился в сон, вышибить меня из которого смог лишь звонкий девичий смех.

— Плохи дела, — знакомый голос сквозь тьму достиг моего сознания.

Еле продрав глаза, я уставился на сестру, идентифицировать которую с первого раза не вышло — головная боль была посильнее того раза после клуба.

— Сгинь, — потребовал я у малолетней ехидны и откинулся назад на подушку.

Но у женщин этой семьи была поразительная способность добиваться своего.

— Обязательно, — заверила меня одна из близняшек. — Только фото на память сделаю.

По манере общения я все же определил, что нарушителем спокойствия была Кристинка, Викин характер заметно мягче.

— Какого… — начал я, но сестрица осталась верна своему слову и, подняв перед собой камеру телефона, таки нажала на кнопку. Яркая вспышка больно ударила по глазам, в которые словно кто-то насыпал песка. — Что б тебя!..

Сестрица довольно захихикала, рассматривая получившийся снимок.

— Ой, не могу, ты такой милый тут!

Заспанный, лохматый и злой. Куда уж милее?

— А ты знаешь, что во сне ещё и слюни пускаешь? — не унималась Крис. — Ну прям зая! Слушай, а можно я тебя в сторис запощу? Пусть все заценят, какой у меня брательник!

— У тебя ещё четыре есть, вот их и выкладывай.

— Я их и бодрствующими заснять могу, а ты только во сне хорошенький…

— Ну всё, — цыкнул на неё я и, решив забить на свои страдания и таки прибить это малолетнее чудовище, рванул с кровати.

Кристина со смехом отскочила в сторону, выставив вперёд ладони.

— Эй-эй, девочек, между прочим, бить нельзя.

— Таких, как ты, очень даже льзя!

Сестру я всё-таки изловил и… защекотав, уронил на кровать. Та заливалась настолько искренним смехом, как когда-то в далёком детстве, что внутри меня даже всё сжалось от осознания быстротечности времени. Я помнил ещё совсем мелкую кнопку с двумя белобрысыми косичками, сейчас же передо мной сидела взрослая барышня и абсолютно на равных подкалывала меня.

— Отвернись, — обречённо вздохнув, потребовал я от неё.

Кристинка фыркнула, но просьбу выполнила.

Натягивал джинсы и пытался хоть немного собрать мысли в кучу.

— Сколько времени? — бросил через плечо.

— Обед скоро.

Я замер на месте, чуть не выронив из рук футболку.

— Как обед?

— Так. Мама велела тебя будить идти, мы на стол накрываем, все уже встали. Ты последний.

— Чёрт! — выругался я, пулей вылетая из комнаты и едва не сбив с ног Бакса, не вовремя попавшегося на моём пути.

— Пожар где? — долетел из кухни мамин голос, но я уже успел сунуть ноги в кроссовки.

— На душе! — крикнул я, закрывая за собой дверь.

***

Я планировал появиться у Сони с самого утра. Была среда, а в будние дни она обычно рано выходила из дома, спеша либо в универ, либо на работу. Поэтому застать её дома, когда время перевалило за полдень, было маловероятно. Можно, конечно, наведаться вечером, но я бы просто не удержался. Находиться с ней в одном городе и не предпринять попытки поговорить — это выше моих сил.

Несмотря на начало лета, день сегодня выдался прохладным, я быстрым шагом нёсся по району, спрятав руки в карманы и вжав голову в плечи. В одной футболке оказалось зябко, но возвращаться обратно домой за утеплением не хотелось. Меня и без этого преследовал страх, что я ОПОЗДАЛ, и дело тут было вовсе не в цифрах на часах. Лишь замерев на светофоре, я бросил быстрый взгляд в витрину ближайшего магазина.

Помятый, заспанный, взлохмаченный. Я вдруг сообразил, что даже не заглянул в ванную. Без утреннего душа, с нечищеными зубами, в несвежей одежде и торчащими во все стороны волосами я чувствовал себя максимально беззащитным, словно всё, из чего состояла моя суть, неожиданно испарилось, оставив от меня лишь оголённые нервы.

Судорожная попытка привести чёлку в порядок ни к чему не привела, я даже зелёный свет пропустил, тщательно прижимая прядь волос ко лбу. Усилием воли заставил себя поверить в то, что это вообще не имеет никакого значения.

Ускорив шаг, свернул от дороги, обогнул знакомые двухэтажки и оказался перед до боли знакомым домом. В этом дворе жизнь всегда словно вставала на паузу, за тот срок, что мы жили в этом городе, конкретно здесь не изменилось ровным счётом ничего. Разве что старенькие двухэтажки стали ещё обшарпаннее. Иногда мне думалось, что жизнь тут текла по своим законам, понятным лишь местным жителям.

Вот необъятная тётя Люба — неизменная подружка Сониной бабушки — по старинке на турникете выбивает пыль из повидавшего многое потрёпанного коврика; очередная смена мелких детей брала приступом кривой клён, росший под окнами нужного мне дома. А сбоку от подъезда Романовой в палисаднике за покосившимся забором в траве сидела трёхцветная кошка.

Медленно подошёл к изгороди и, присев на корточки, позвал свою давешнюю знакомую.

— Муся, кс-кс.

Та подняла на меня свою мохнатую морду и… осталась сидеть на месте.

— Ну Муся, — закатил я глаза, — вот только не говори, что и ты меня знать не желаешь.

Говорить она не стала, но хвостом предостерегающе дёрнула.

— Да ладно тебе, а как же «понять и простить»?

Кошка зевнула и со скучающим видом принялась мыться, притворяясь, что не замечает меня, но то и дело замирала, прислушиваясь к моим движениям.

— Муся! — возмутился я по-настоящему, — вот фиг я тебе ещё за кормом в три часа ночи ходить буду!

Сказал, а сам подумал, что, скорее всего, так оно и будет, и вовсе не потому, что я выполню свою угрозу, а потому, что прав на эту кошку у меня не будет никаких. Но хвостатой это было невдомёк, поэтому, вскинув на меня любопытный взгляд, она-таки перестала вылизываться и принялась пробираться сквозь лопухи ко мне. Я хотел её погладить, только она не далась, но зато принялась обнюхивать мою обувь. Неужели меня так давно здесь не было, что она стала меня забывать?

Не спешил заходить в подъезд, набираясь смелости столкнуться с Соней и её семьёй. За это время Муся сумела признать во мне своего и пару раз боднула меня головой.

— Ну слава богу, — невесело улыбнулся я и, присев, начал чесать ей за ушами, но этот момент длился недолго.

За спиной послышался звук подъезжающего автомобиля, я бы и не обратил на него внимания, если бы кошка не замерла, глядя куда-то мимо меня, после чего издала протяжное «мяу».

Я голову повернул назад и увидел, как из синей Kia вышел какой-то мужчина, поначалу не вызвавший у меня никакого интереса, я уже собирался вернуться к разговору с кошкой, но мужчина успел обогнуть машину и, открыв пассажирскую дверь, протянул руку, помогая выйти из салона авто… Соне.