Глава 14

Маша

Накануне вечером я собрала все свои вещи. Выпросила в ближайшей «Пятерочке» пустые коробки, в них и сложила. Марго, которой, разумеется, обо всем рассказала, обещала утром подъехать на машине и помочь с переездом. Мне было неловко ее напрягать, и я уверяла, что справлюсь сама, Кешка поможет.

«Перестань, Маша, — она только рукой махнула. — Я эту кашу заварила, так что…»

На самом деле я была ей очень за это благодарна. За заваренную кашу. Кажется, сейчас на всем свете было всего два человека, на которых я могла рассчитывать: она и Кешка. Криська? Та даже не вспомнила, что у меня день рождения. Интересно, как она объяснила своей маме, почему я больше месяца у них не появляюсь? Последний раз — еще перед каникулами, когда заболела. Тетя Ира тогда отвезла меня домой. Сказала, что мы поссорились? Или, может быть, правду?

Отдав ключи, мать больше со мной не разговаривала. И только этим утром, когда я таскала коробки в лифту, вышла и протянула файл с какой-то бумагой.

Свидетельство о собственности на долю в квартире. На мое имя. И еще банковская карта, к которой был прилеплен стикер с пин-кодом.

— Что это? — спросила я, вытащив ее.

— Половина того, что осталось от отца. Твоя половина. Лежала на депозите. А мои обязанности по отношению к тебе закончились.

— Ну и прекрасно, — я положила файл в сумку. — Только одну вещь скажи мне, и попрощаемся. Ты правда веришь, что я вешалась на твоего драгоценного Виталика? На это старое убожество? Да на него без слез не глянешь. Это он мне весь год прохода не давал. Наверно, у него только так на тебя и вставало. Точнее, не на тебя, но успевал добежать и вставить. А не будет меня — как он тебя трахать будет? А когда станешь совсем старая, ко мне не приходи. У меня нет матери. Вот и живи теперь с этим.

— Заткнись! — она побагровела и сделала шаг ко мне, но я схватила первое попавшееся под руку: длинный рожок для обуви. И поняла, что без колебания пущу его в дело.

— Даже не думай!

— Убирайся! — прозвучало как воронье карканье.

— Уже.

Вытащив последнюю коробку, я покачала на ладони ключи от квартиры, где прожила больше десяти лет, и бросила их матери под ноги. Вышла и захлопнула дверь.

Всё… Больше я сюда не вернусь. Даже если что-то и забыла — обойдусь.

Я как раз вытаскивала коробки к проезду, когда рядом остановился здоровенный черный джип с Марго за рулем.

— Ничего себе! — ахнула я. — Это ваш?

— Нет, — она вышла и открыла багажник. — Но иногда дают попользоваться.

Понятно, вздохнула я про себя. Бедный Кеший. Его мечты — другая вселенная, а в этой у Марго тот, кто дает ей погонять джип лимонов так за пять. Или больше.

— Маш, у тебя хоть немного денег есть? — спросила она, когда мы выехали на проспект.

— На пару месяцев экономной жизни хватит. На еду точно. А там работать пойду. А, да, забыла. Мне же мать карту дала, — я в двух словах рассказала о нашем «прощании».

— Вот же… — скривилась она. — Просто слов нет. И сколько там? На карте?

— Не знаю. Надо будет зайти в Сбер, баланс проверить.

— Вон там отделение, банкоматы работают. Сходи посмотри.

Марго подрулила к поребрику, я зашла в банк, вставила в терминал карту — и офигела, когда из него вылезла распечатка баланса. Даже пальцем нолики пересчитала. И усмехнулась с горечью: да, папочка, походу, не просто так тебя тогда присадили. И сразу же появлялось множество вопросов. Например, на что мамуля потратила свою половину. И почему не прикарманила мою. Жили-то мы очень и очень скромно. Может, по каким-то юридическим причинам не могла?

— Что, там три рубля? — спросила Марго, когда я вернулась в машину. — Вид у тебя такой.

— Нет, Маргарита Ивановна. Там гораздо больше. И тут встает новая проблема. Серьезная.

— И какая же? Хотя нет, подожди. Время двенадцатый час, я толком не завтракала, а у тебя есть нечего. Давай где-нибудь присядем, кофе выпьем, и ты все расскажешь. Вон, вроде, пекарня какая-то.

Мы устроились за столиком в маленькой пекарне, Марго взяла нам кофе и слоеных пирожков.

— Проблема в том… — я откусила от пирожка и слизнула с подбородка клубничный джем. — Теперь я могу поступить в мед. В институт. На платное. Но тогда не смогу работать, и мне не на что будет жить.

— Ого! — она быстро подсчитала в уме. — Неплохо для старта. Я бы пошла в церковь, за папу свечку поставила. Так, Маша, у нас с тобой… то есть у тебя, конечно, но я как-то уже прониклась. Так вот у тебя есть три варианта. Даже четыре. Колледж — бюджет и платное. И институт — тоже бюджет и платное. Самый, наверно, простой — пойти в колледж на очное. Даже если не пройдешь на бюджет, все равно на жизнь останется достаточно. Но либо будешь фельдшером, либо врачом станешь годам к тридцати. В институте платное, сама говоришь, не потянешь. Как насчет попробовать в институт на бюджет?

— Да там же проходной лошадиный, я смотрела.

— Маша, что ты теряешь-то? Не пройдешь — колледж никуда не убежит. Я думаю, надо использовать все возможности, по максимуму. А вдруг поступишь?

Вытащив телефон, Марго что-то там поискала.

— Ну вот. В прошлом году в Первом средний балл по ЕГЭ был девяносто три. Универ — девяносто, педиатричка — восемьдесят три, Мечников — восемьдесят один. Ну Первый и универ ладно, а остальные — вполне реально.

— Педиатричка — точно нет, я с детьми… не того.

— Ну Мечников тогда. У тебя же биология и химия на пятерки.

— И русский тоже. А вот математика… Там трояки без вариантов. Я-то физику пыталась вытянуть. Знала бы — лучше бы за математику взялась. Хотя люди вон по два года с репетами занимаются и все равно плохо сдают.

— Маша, делай все, что можешь, — и будь что будет. Главное — без паники. Самое худшее позади. У тебя есть квартира, есть деньги.

Мы обсуждали все это еще долго и к моему новому дому приехали уже к часу дня.

— М-да… как Мамай прошел, — сказала Марго, когда мы затащили вещи в квартиру. — Извини, Маша, я бы тебе помогла прибрать, но меня ждут.

— Перестаньте, вы и так уже помогли здорово. Спасибо огромное. Я потихонечку. Кешка еще придет, тоже поможет.

— Вы, смотрю, с ним подружились, — улыбнулась она.

— Ну да. Он мне с физикой помогает. А так…

— А так он твоя подружка. Вместо Вербицкой. Которая вцепилась в Мирского зубами и когтями. А он…

— Маргарита Ивановна, — я почувствовала, что краснею.

— Все, молчу, молчу, — Марго зажала себе рот ладонью, а потом протянула какой-то пакет. — Вот тебе подарок на новоселье и день рождения. Бельишко постельное и пара полотенец. Лишним не будет. А я побежала.

Обняв меня, Марго ушла, а огляделась по сторонам. Квартира была небольшая, но загаженная так, что руки опускались.

«Кеший, ты где?» — написала в воцап.

«Часика через полтора буду», — ответил он.

Я вышла в ближайший магазин, купила продуктов. Натянула старые джинсы и футболку, которые взяла специально для уборки, и принялась за дело. Звонок застал меня в ванной, где я набирала в ведро воду, чтобы мыть окна.

— Машка, с днюхой! С новосельем! Сюрпри-и-из!

В прихожую вслед за Кешим ввалилась добрая половина класса, с цветами и пакетами. Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Вот только… Севки не было.

Ну и ладно. Ну и хорошо. Не любоваться лишний раз, как на нем виснет Криська.

Но он пришел. Позже. С букетом роз. И с другом.

Сева

Ближе к вечеру мы наконец привели этот микрогадюшник в божеское состояние, и началось веселье. Поляну накрыли прямо на полу, расстелив на ковре то ли покрыло, то ли занавеску. Посуды было мало, в ход пошли одноразовые тарелки и стаканчики. Пять бутылок вина на семнадцать человек — вроде и немного, но некоторым хватило. Той же Криське, которая трещала, как взбесившийся попугай, и липла ко мне. Виктюх, как и обещал, пытался к ней подкатить, но та его упорно игнорила.

А я… я смотрел на Машку. Вот такую вот — лохматую, ненакрашенную, в рваных штанах. Как же она мне нравилась! И как же я ее хотел — не имело смысла притворяться, что это не так. И все чаще мы залипали взглядами — на несколько долгих секунд в ритме сердца.

— Маш, так ты здесь одна будешь жить? — с завистью спросила Лидка.

— Да, — кивнула та. — Это квартира моего отца, он умер давно. Половина моя. По наследству.

Похоже, Машке позавидовали многие — если не все. Пока обсуждали это, Виктюх вытащил меня к мусоропроводу покурить.

— Извини, Мир, — затянувшись, он развел руками. — Ну не шмогла я, не шмогла. Ты уж как-нибудь сам.

И тут вышла Машка с пакетом мусора.

— Маша, — состроил умную рожу Виктюх, — ты такая… необычная. Скажи, у тебя роду японцев не было случайно?

— Японцев? — хмыкнула она, запихивая пакет в мусоропровод. — Не знаю. Мой дед в Питер из Хабаровска приехал. Там все что угодно могло быть. И японцы, и китайцы. Черт, не лезет. Забился, наверно.

Я взял железную палку, которая стояла в углу, и подошел к ней. Машка посторонилась, и как-то так получилась, что задела меня бедром.

Твою же мать!!!

Я буквально втиснулся животом в грязную крышку и изо всех сил орудовал ломом, пропихивая мусор, но чертов стояк и не думал проходить.

— Мир, не знаю, заметила ли она, — хихикнул Виктюх, когда Машка ушла, — но я точно заметил. Четкий торчок!

— Иди на хер! — буркнул я, отряхивая джинсы.

— При всем уважении, на хер я не пойду, даже на такой зачетный. Не та ориентация. Это уж вы как-нибудь без меня.

— Харе веселиться! — психанув, я швырнул бычок в угол и ушел в квартиру.

Пока нас не было, разговор свернул на самое больное: ЕГЭ, поступление. Кто куда идет, где какие баллы были в прошлом году. Машка сидела чуть ли не в обнимку с Кешим, они переглядывались и шептались, а я тихо зверел. Открыли новую бутылку, я хлебнул, и как-то резко шибануло в голову. А тут еще Криська подползла поближе и всячески пыталась обратить на себя мое внимание. Как-то я то ли отмахнулся от нее резко, то ли ответил что-то не то, но ее аж перекосило. Отвернулась и брякнула громко, прямо в паузу:

— Маш, а ты уже выбрала колледж?

— Ко-о-олледж? — вскинула брови Лидка.

Машка переглянулась с Кешим и ответила, подчеркнуто спокойно:

— Крись, ты о чем? Какой колледж? Я в мед иду.

— Ну ты же сама говорила, что на бюджет не поступишь. Будешь работать и в колледже заочно учиться.

— Я говорила? Крись, у тебя с головой все в порядке? Я говорила, что в Мечникова иду. Это университет. Никак не колледж.

Я посмотрел на одну, на вторую — и все понял.

Вот же сучка!

Хотел уже невежливо попросить Криську захлопнуться, но заметил, как Кеший успокаивающе погладил Машку по руке. Вот тут-то меня сорвало и понесло.

— Мечников — это который Сангиг? — спросил противным тоном. — Будешь в садиках горшки контролировать?

— Он давно уже не Сангиг, — вспыхнула Машка. — Такое же лечебное дело, как и в других медицинских. Но поскольку все уверены, что там про горшки, проходной балл ниже. Мне на руку.

— Ну ясное дело. В нормальный-то ты не пройдешь. Хотя ты даже в этот не пройдешь, стопудово.

Я словно вернулся в прошлую осень, когда выстебывал ее вот так же зло. Зачем? Из-за Кешего? И она смотрела на меня прежним взглядом — глубоко ненавидящим.

— Ну почему же? — спросила ядовито. — Там в прошлом году средний проходной был восемьдесят. Уж столько-то полюбасу наберу.

— Ну химию, биологию — может быть. Русский. А математику? Мань, давай по чесноку, ты и шестьдесят не наберешь. Это тебе надо по всем остальным не меньше девяноста.

— Спорнем, что наберу? — она встала и в упор посмотрела на меня. — Больше шестидесяти по математике?

— Маш, — Кеший дернул ее за штанину, но она отмахнулась. — Так что, спорим? Если наберу хотя бы шестьдесят один, ты возьмешь рулон пакетиков и ручками соберешь все собачье дерьмо в моем дворе. На камеру. Кешка выложит в группе.

— Окей. А если наберешь шестьдесят или меньше… — я, кажется, вообще не соображал, что говорю, что делаю. Встал, обошел скатерть-самобранку, и шепнул ей на ухо: — Тогда проведешь со мной ночь.

Я думал, отоварит меня по роже. И правильно сделает. Но Машка смотрела, сощурившись, и молчала. А потом взяла за руку и повернулась к Кешему:

— Разбей.

— Э, так не честно, — спохватилась Алиска, когда тот разбил наши руки. — Мы же не знаем, чего там Севка потребовал.

— Наверно, трахнуть ее, — заржал Леха Бодренко, набравшийся больше всех, почти в говнину.

Я даже среагировать не успел, а Кеший легко, без замаха, врезал ему под дых, после чего отчетливо подмигнул мне. Леха, хватая воздух открытым ртом, попытался было рыпнуться, но его живо успокоили. Драки не получилось.

Разговор как-то скис. Машка сидела, обхватив колени, глядя куда-то в никуда. Меня мелко потряхивало. Виктюх испарился — я и не заметил когда. Кажется, с собой он прихватил Вальку Плотникову, ее тоже не было.

Криська сделала последнюю попытку, снова подобравшись поближе:

— Сев, мне уже домой пора.

После вот этой вот выходки с колледжем она резко стала мне противна. Как какая-то мерзкая скользкая гадина. И если до этого было ее жаль, то теперь вся жалость прошла.

— Ну так и иди, — сказал так же громко, как и она про колледж. И так же в паузу разговора. — От меня-то какого хрена тебе надо?

Повисла тяжелая тишина. Криська всхлипнула и вылетела. В прихожей хлопнула дверь. На меня смотрели как на распоследнюю сволочь.

Ну что ж… правильно смотрели.

Я впал в какое-то тупое оцепенение. Сидел, отхлебывал изредка из стакана, наблюдая, как потихоньку все расходятся. Пока не остались только мы втроем: я, Машка и Кеший. Он принес мусорный мешок, Машка начала собирать остатки пиршества. Когда они вышли на кухню, я свернул покрывало, повесил на спинку кресла и отправился за ними.

Кеший что-то доказывал Машке, размахивая руками, а та как будто оправдывалась. Заметили меня, замолчали резко.

— Извините, что помешал, — хотел выплеснуть остатки злости и яда, но получилось жалко.

— Пойдем, — Кеший дернул подбородком в сторону прихожей. Это прозвучало как «пойдем выйдем».

Ну ясно. Она ему рассказала, о чем я ей шепнул на ухо. И сейчас будет махач.

Достойное завершение этого идиотского дня.