Глава 13

Маша

Я не хотела ссориться с Криськой. Собственно, из-за чего? Другое дело, если бы она увела у меня парня. Но Севка никогда моим не было. И мне он вообще не нравился. Я его терпеть не могла, с первого взгляда.

Правда, теперь я в этом уже не была так уверена. Может, наоборот? Может, он мне как раз понравился — с первого взгляда, а я убеждала себя, что он хамская сволочь и что я его ненавижу?

Впрочем, теперь все это было уже неважно. Криська не отходила от него ни на шаг и вся светилась от счастья. Я просто отодвинулась в сторону, а она этого даже не заметила. Все наше общение свелось к тому, что мы здоровались по утрам.

Моей подружкой стал Кеший. С того момента, когда он расколол меня, мы могли свободно плакаться друг другу в жилетку. Ему хотелось говорить о Марго, а мне — о Севке. Но не только. С ним вообще было очень легко. Не нужно было думать, как повернуться, какую рожу состроить, какие подобрать слова. Мы подкалывали друг друга, дразнили, смеялись. Это напоминало море, которое сверху освещалось и прогревалось солнцем, тогда как в глубине было темно и холодно.

Раньше я проводила почти все время после школы у Криськи — лишь бы не идти домой. Теперь — у Кешего. Родителей его я видела пару раз, мельком, а вот бабушка почти всегда была дома. После выхода на пенсию она вела утренний прием в частной клинике поблизости и к обеду уже возвращалась. Ко мне Ольга Петровна относилась очень по-доброму, и я тоже была рада ее видеть.

Что касается Кешкиной помощи по физике, она оказалась бесценной. С литературой все решилось проще. Я просто подошла к Фане и без обиняков заявила: иду в колледж, нужна в аттестат пятерка. Она, конечно, удивилась, но сказала, что все возможно. Дала тему для презентации, пообещала больше спрашивать устно. А вот с физикой я сражалась из последних сил, зато когда получила за решенную у доски задачу пять, ощущение было, как будто выиграла войну. Коротан косился с подозрением, Кеший сиял, как именинник, Мирский…

Мирский вообще на меня не смотрел.

Ну и черт с ним!

Теперь я вычеркивала дни до выпускного еще и по другой причине. Не только чтобы уйти из дома, но и чтобы никогда его больше не видеть.

Ни-ког-да!

О Виталике Кешему я рассказывать не собиралась, но как-то так вышло… Однажды он сказал, что ему надо поехать по делам, заниматься не будем. Я покивала понимающе, прикидывая, куда бы податься. В библиотеку? Или попроситься к Марго в лаборантскую?

— Маш, что не так? — сдвинул брови Кеший.

— Все норм, — старательно улыбнулась я.

— Послушай, Машка, у меня такое чувство, что ты готова пойти куда угодно, лишь бы не домой. Проблемы?

— Кеш, я тебя иногда боюсь, — я отвела взгляд. — Ты это… как змей.

— Змий, — поправил он. — Мудрый и прозорливый. Рассказывай.

Я рассказала. Не вдаваясь в детали, но и этого хватило, чтобы он начал орать про то, что надо идти в полицию или в опеку.

— Кеший, уймись, — попросила я. — Какая полиция, какая опека? Мне через десять дней уже восемнадцать. Сразу после выпускного сниму комнату и уйду. Марго в курсе. Она с мамашей моей поговорила, та Виталику навтыкала. Больше он ко мне не лезет. Но дома я все равно стараюсь бывать пореже.

Виталик и правда обходил меня десятой дорогой, и я расслабилась. Подумала, что обошлось. А зря, зря…

До моего восемнадцатилетия оставалось всего три дня. Я не собиралась его как-то особо отмечать. Договорились с Кешим, что посидим где-нибудь в кафе. Криська? Я решила, что приглашу и ее, если вспомнит. Без Мирского, разумеется. Хотя… если честно, совсем не хотелось. Я вынуждена была признать, что испытания парнем наша дружба не выдержала.

Ночью я проснулась от боли в животе. Так у меня всегда начинались месячные — за несколько часов до старта словно ножом вспарывало. Нужно было срочно принять обычный коктейль из кетонала, аспирина и но-шпы, тогда все проходило легче. Спросонья я даже халат не надела, вышла на кухню в ночнушке. Достала таблетки из аптечки, запила водой, и тут появился Виталя.

Закрыв дверь, он грубо притиснул меня к стене, одной рукой зажал рот, другую запустил под рубашку.

— Тихо! — прошипел на ухо. — Не дергайся. Это быстро и не больно. Только пикни, и я скажу, что ты сама пристала. Она поверит мне, а не тебе.

Я мычала и извивалась, укусила его за ладонь, с трудом вывернулась, и тут дверь распахнулась.

— Вер, твоя девка меня просто достала уже, — заорал Виталик. — Так у нее в манде зудит, что из комнаты не выйти. Липнет, как пиявка. А я потом виноват.

— А хрен у тебя от возмущения встал? — процедила она сквозь зубы, глядя на его натянутые на колбасу трусы.

— На тебя встал, — он подошел к ней вплотную, положил руку на грудь, и та сразу обмякла. — Проснулся, ты спишь. Хотел разбудить, но жалко стало. Вышел водички попить, а тут она…

Ну блин, вы прямо здесь еще перепихнитесь!

Полоснув меня взглядом, Виталя потащил мать из кухни. Дверь комнаты закрылась, и…

Господи, почему я должна это слушать? Вот эту возню, скрип кровати, стоны? Как же это мерзко!

До утра я так и не уснула. Вертелась, думала, что делать. Может, уйти прямо сейчас? Накопленных денег хватит, чтобы снять комнату, хотя бы на пару месяцев. Если, конечно, кто-то сдаст ее школьнице. Но я ведь могу сказать, что окончила школу в семнадцать и работаю. Кто проверит?

Утром, когда я делала себе бутерброд, на кухню вышла мать и бросила на стол колечко с ключами.

— Послезавтра жилец съезжает. Собирай свои вещи и переезжай. Стала такая взрослая, чтобы лезть на чужих мужиков, значит, и жить сама прекрасно сможешь.

Я ничего не ответила, но вдруг с предельной четкостью поняла, что матери у меня нет. Это было как лопнувший нарыв — больно, но с облегчением.

— Кеший, планы меняются, — сказала я, придя в школу. — Первого я переезжаю. Там после жильца наверняка дикий срач будет. Поможешь прибраться?

— Ура! — завопил он, без лишних слов оценив ситуацию. — Ясень пень, помогу. Заодно и днюху отметим. Будет у нас мир, труд, май.

Сева

— Севочка, ты прямо такой взрослый стал! Тебя не узнать!

— Мам, ты всего на два месяца уезжала, а не на два года, — поморщился я, пытаясь увернуться от ее слишком громких поцелуев.

Ей обязательно надо было делать это посреди прохода, чтобы все обтекали нас с двух сторон. И наблюдать, смотрят ли на нас, узнают ли ее. Кажется, не узнавали, и ее это огорчало.

— Два с половиной, — поправила, поджав губы. — Такое чувство, что ты мне не рад.

А чему, собственно, я должен радоваться? Прилетела, сыграет в своем театрике три спектакля и уедет на гастроли. Еще на месяц. Но за эти две недели успеет вынести мне мозг по полной программе. Я уже давно понял, что без нее мне спокойнее. Главное — знать, что с ней все в порядке. Похоже, некоторых людей легче любить на расстоянии.

У нас была договоренность, что осенью она снимет мне квартиру. Почему не летом, после выпускного?

Ну а вдруг не поступишь никуда, в армию пойдешь.

Я⁈ Не поступлю⁈ Рил? Даже на платное?

Но спорить не стал. Совершенно бесполезное занятие. И раньше так было, а теперь мне вообще не хотелось ни спорить, ни разговаривать. Не только с ней — ни с кем.

— Ксюша!

Мать встрепенулась, обернулась. Я тоже — и увидел Чубрина, одного из тех клоунов, с которыми она хороводилась летом в Сочи. С цветочками! Интересное у них кино. Вышла бы, что ли, замуж и оставила меня в покое. Романов, если верить желтой прессе, у нее было море, а вот замуж никто не звал. И почему бы это?

— Здравствуй, Всеволод, — вручив матери букет, Чубрин протянул мне руку.

— Дрась, — буркнул я, прикидывая, как бы свалить. Он ведь явно не на самокате прикатил. Ехать с ними не хотелось. Да и вообще…

— Постойте здесь, — сказал он, когда мы вышли. — Сейчас машину подгоню. Всеволод, ты с нами?

— Нет. У меня дела.

К остановке как раз подъехал автобус — очень кстати. Удалось даже сесть, правда, ненадолго. Возможно, когда-нибудь я стану старым дедом, и ни одна бабка уже не сможет в транспорте согнать меня с места. У старости есть свои плюсы, хотя доживают до нее не все.

Разумеется, я соврал. Никаких дел и планов у меня не было. Кроме… Нет, точно никаких. Но домой до вечера возвращаться не стоило. Если они поехали к нам, неизвестно, что там можно застать. То есть вполне так известно. Поэтому и не стоило. Женька перебралась к себе еще вчера, мог бы отсидеться у нее, но я ей и так надоел за два с лишним месяца.

Оставалось только одно.

«Вик, — написал я в воцап. — Че делаешь?»

«В комп туплю, — ответил он тут же. — Проиграл себе десять партий в Омаху. Пойдем прошвырнемся?»

«Еду с Московской. Давай на Гостинке?»

«Лениво. Давай у нас».

Ага, по нашей деревне как раз и швыряться. Одно дело пройтись по Невскому и другое — по Просвету. Только семок не хватает.

«Ок, подгребай к метро».

Когда я вышел, Виктюх уже ждал, приплясывая под музыку из наушников. Если он вот так залипал в плейлист, выглядел реально городским сумасшедшим. Мы поболтались немного по улицам, зашли в фудкорт.

— А че ты все на часы пыришься? — уминая «крошку-картошку», с усмешечкой спросил Виктюх. — Боишься на свиданку с не той телкой опоздать?

— На часы? — растерялся я, как будто он запалил меня за дрочевом.

— Да ты за десять минут уже третий раз смотришь.

А я и не заметил. Где-то фоном шло. Посмотрел в четвертый — половина третьего. В два наши собирались у школы, чтобы идти к Машке…

— Вик… — черт, что я делаю, а? — А пошли к той?

— В смысле? К той телке, в которую ты втюрился?

— У нее днюха сегодня. Всех звали. Я не собирался, но…

— Хм… — он подобрал из коробки остатки соуса. — А та, которая не та, там будет?

— Куда она денется?

— Бля, Мир, ты легких путей не ищешь, — хохотнул Виктюх. — Ну ладно, пойдем. Может, я ее на себя отвлеку. Она миленькая, вообще-то. А там уж ты сам как-нибудь.

Мелькнула шальная мысль: а вдруг у него и правда получится? Вик, конечно, то еще счастье, но я — гораздо хуже. С Машкой-то все равно ничего не выйдет, я уже с этим почти смирился, но хоть от Криськи отделаюсь без драмы.

Правда, для начала пришлось ей позвонить и узнать Машкин новый адрес. Интересно, с чего та вдруг переехала? Одна или с родителями? Да не все ли равно, собственно?

Криська адрес продиктовала, но как-то кисло. Похоже, мой звонок ее не слишком обрадовал. Ехать надо было в самый конец Просвета, к Гражданскому проспекту. Далековато в школу добираться. И чего так укусило срочно, не могли до лета подождать?

Дверь открыл Кеший — ну кто же еще⁈

— Привет, — я проглотил желание с порога размазать его по стене. — Это мой друг, Виктор.

— Привет, — Кеший посторонился, пропуская нас в тесную прихожую. — Проходите. Я Иннокентий. Работы на всех хватит.

Виктюх посмотрел на меня вопросительно, я пожал плечами. Сказал бы, что тут субботник, он бы точно не пошел. А теперь уже все, не свалишь.

А народу неожиданно набилось много. Не все, конечно, но больше половины класса. Девчонки мыли окна, парни двигали мебель, пылесосили, протирали полы. Музыка орала — на радость соседям. Машка, увидев меня, удивленно вскинула брови.

Выглядела она, конечно, просто отпад. Драные на коленях джинсы, вытянутая футболка в пятнах, волосы кое-как заколоты, торчат во все стороны. Видимо, никого не ждала, сюрприз удался на славу.

— С днем рождения, Маш, — я протянул ей купленные по пути цветы.

Мы стояли и пялились друг на друга, пока Виктюх не толкнул меня в бок. Только тогда я спохватился и представил его. И заметил краем глаза, как надулась Криська.