Глава 18

Маша

«Только, Маш, не вздумай тащить шпоры!» — свирепо предупредил Кеший.

Я покивала, как послушная девочка, и написала десяток самых подлых формул на ногах. Прямо под трусами. Не, ну правда, в туалет отпускают с надзирателем, камер в кабинке нет, сопровождающий туда не заходит. Один шанс точно будет, уже проверили на русском.

Правда, там мне это не понадобилось. Я выходила как раз для оценки возможности. Оказалось, что вполне так реально.

Нам сказали, что результаты первых двух экзаменов будут примерно шестого июня, то есть уже после математики, которую должны были писать пятого. Но неожиданно их вывесили на день раньше, утром, когда мы шли стадом в соседнюю школу.

— Ёба! — завопил Леха, на ходу тупивший в телефон, — Руссиш вывалили! И литру с географией.

Разумеется, все затормозили и рванули смотреть. Пока дружно утешали рыдающую Катьку, завалившую литературу, я гипнотизировала свой результат по русскому.

Восемьдесят девять⁈ Правда⁈

— Зачем вы туда полезли? — вопила Евгеша. — Не могли потом посмотреть? А теперь драмы перед экзаменом. Катя, прекрати!

Ну, кому драмы, а кому очень даже бодрячок. Мне, например. Кеший тоже радовался восьмидесяти, а вот Севка недовольно морщился.

— Сколько? — спросила его Лидка.

— Шестьдесят.

Прямо захотелось показать ему язык. Но он в мою сторону не смотрел. С последнего звонка мы виделись три раза — на консультациях и на экзамене по русскому. И ничего, блин! Хотя на концерте пялился так, что мне аж жарко стало. Думал, теперь-то уж точно подойдет. Может, и подошел бы. Но внезапно принесло маменьку.

Зачем⁈ Что ей еще понадобилось? Совесть проснулась? За месяц ни разу даже не позвонила. А вот я ее видеть точно не хотела. Хорошо, что заметила. Спряталась за сценой в комнате, где переодевались, и сидела там, пока Кеший не маякнул, что ушла. Но и Севка тоже ушел. И все. Может, подумал, что я от него сбежала, и обиделся?

Ну и черт с тобой вообще, Мирский! Лесом все эти любови-моркови. Сейчас главное — экзамены. В первую очередь — математику сдать хотя бы на шестьдесят один. Ну и биологию с химией не завалить, конечно.

На русском было страшно, сейчас уже не так. Второй раз показался чем-то почти привычным. Бутылка воды, шоколадный батончик, две ручки и линейка — все. Сумки в одну коробку на входе, телефоны в другую.

Поехали!

Как и на русском, я сначала решала то, что в чем не сомневалась, откладывая затыки на потом, но простые задания кончились быстро. Дальше пришлось ломать голову и лихорадочно вспоминать то, что в меня запихивал Кеший. И да, в туалет сбегала за двумя забытыми формулами. Заодно и остальные просмотрела быстренько на всякий случай.

Пару раз накрывало паникой: ничего не помню, ничего не решу!

Закрывала глаза, дышала глубоко, отпивала глоток из бутылки и говорила себе так:

Маша, спокойно. На двадцать четыре балла ты уже точно нарешала. Значит, можно будет подать документы в институт. А Мирский… — тут я косилась на две парты вперед, через проход, на его крашеный затылок. — Так и скажу: ок, Сева. Провести с тобой ночь? Приезжай, будем в карты играть до утра. А что не так? Точнее надо свои желания формулировать, юноша, точнее.

Я представляла его обалдевшую физиономию, становилось смешно, и паника сама собой куда-то уходила.

— Ну как? — спросил Кеший, когда мы разбирали на выходе свои пожитки.

— Не знаю, Кеш, — больше всего мне хотелось добраться поскорее домой, завалиться на кровать и дрыхнуть, дрыхнуть… — Решила все. А уж правильно или нет, не знаю.

— Будем проверять?

— Не-е-ет! — заныла я. — Зачем? Как написала, так и написала. Все равно ведь уже не исправишь. Только переживать лишний раз. Спать хочу. Вот правда, глаза слипаются. Я и после русского полдня проспала.

— Ладно, давай, — он приобнял меня за плечи, и тут же сбоку полоснуло острым взглядом. Я их теперь чувствовала всей шкурой, даже поворачиваться не надо было.

Смотри, смотри, придурок. Пока одни смотрят, другие что-то делают. И что-то получают. Это не про Кешку, конечно, но неважно.

Меня шатало просто дико, из крайности в крайность. То сама почти готова была повиснуть на Севке, как Криська, то казалось, что фыркну и выпущу когти, если рискнет подойти поближе. То стояла у окна под грустную музыку, смотрела на двор и жевала сопли, то уверяла себя, что сто лет мне такая сволочь никуда не упала.

Три дня до биологии я просидела дома. Выходила только в скверик поблизости, там можно было расстелить покрывало у пруда, загорать и зубрить. В принципе, я и так была готова, но все равно загонялась до предела. Это превратилось в настоящую манию: сдать и поступить. Назло всем! Математика и спор с Севкой отошли куда-то в дальний уголок. Все это уже случилось, от меня больше ничего не зависело, не имело смысла на этом тормозиться.

— Маша, все получится! — непререкаемым тоном заявила Марго, когда привела нас на экзамен.

Я повторяла это про себя — когда шла в класс, когда слушала инструктаж, когда просматривала задания. А потом ушла в них с головой. И с каждым решенным внутри все сильнее пело и плясало: знаю, знаю! И только на самом последнем подвисла.

Это была задача по генетике, на которую требовалось дать развернутый ответ. Я щелкала их как семечки, но вдруг в голове приключился полный вакуум. Глухая мама и папа-дальтоник — надо было записать формулы генотипов, их обоих и возможных детей, а потом пояснить, какие закономерности проявляются во всех случаях.

Я писала на черновике, зачеркивала, снова и снова, слезы лились ручьем.

— Что такое? — подошла ко мне организаторша, но я даже ответить не смогла.

— Тише, тише, — она заглянула в мои бланки. — Ты же все уже сделала. Попей водички, успокойся.

Кое-как взяв в себя в руки, я еще несколько раз перечитала условие и начала медленно записывать формулы. Проверила, подумала, снова проверила. Вроде, все правильно.

Уф, теперь можно переписывать на чистовик. Так же медленно, проверяя каждую букву и цифру. Как раз до самого конца отведенного времени. Уже сдавая бланки, скользнула глазами по злополучному заданию, и листы чуть не выпали у меня из рук.

Я забыла ответить на последний вопрос про закономерности! Он просто вылетел из головы.

— Можно одну строчку допишу? — взмолилась я.

— Нет, девушка, все, время вышло, — суровая тетка выхватила бланки у меня из рук.

— Что, Маша? — испугалась Марго, увидев мою зареванную физиономию.

Истерика со мной приключилась знатная, похлеще, чем у Катьки. Все сдававшие биологию: четверо наших и трое из параллельного — окружили нас, а Марго пыталась успокоить меня и выяснить, что случилось. Устав рыдать, я наконец выжала из себя, что завалила последнее задание. Кто-то пересказал условие задачи.

— И что ты написала?

Я перечислила формулы.

— Все правильно, — удивилась Марго.

— Про закономерности забыла написать, — слезы полились снова.

— Машка, прекрати загоняться! — она обняла меня. — Один балл за это снимут.

— Да-а-а, — выла я, — а вдруг одного этого балла и не хватит?

В самый разгул стихии ворвался телефонный звонок.

— Машка, ты как, все? Написала? Матешу выложили, — обрадовал Кеший. — Давай смотри скорее. Мы тут все ждем.

Сева

День рождения обещал стать феерическим.

Сегодня я писал последний ЕГЭ — по информатике. И сегодня же должны были объявить математику. Русский сдал паршивенько, на шестьдесят, физику на девяносто — хорошо, но хуже, чем рассчитывал. Математика и информатика должны были решить все.

Очень не хотелось идти на платное. Отец сказал, чтобы я ни о чем не беспокоился, но меня это реально заедало — зависеть от них. Карманные деньги — ладно, пока я не мог зарабатывать сам. Подарок какой-то на восемнадцатилетие пообещали загадочно вместо своего личного присутствия в этот день — тоже ладно. А вот учебу оплачивать — это прямо скребло.

Поэтому результатов математики я очень сильно ждал. Но не только своих, разумеется.

Машка сегодня писала биологию. С утра новостей еще не было. Зато объявился Виктюх, который сдавал историю. Поздравил с днюхой и поинтересовался перспективой пьянки.

«Вик, вот честно, не знаю, — ответил на ходу. — Зависит от обстоятельств».

«Понял», — прилетело с подмигивающим смайлом.

Больше не поздравил пока никто. Да никто, кроме него, родителей и Женьки, и не знал, я это не афишировал.

Экзамен прошел жутко нервно. Комп, сука, бесконечно вис, файлы не сохранялись в нужном формате. Информатику сдавали уже не первый год, но ощущение было такое, что впервые — все через жопу, никто ничего не знает. Пришлось даже какую-то объяснилку писать, почему файлы в другом формате, а не как требуется по заданию. Вышел из школы с мокрой спиной и не менее мокрой задницей. Хотелось поскорее домой — под холодный душ. И тут же посыпались звонки.

Позвонил из Испании отец, позвонила мать. Оба с намеком, что подарок у Женьки. Потом Женька — с намеком, что кое-что должна мне передать от родителей. Ну что, все? Подарок — это хорошо, но можно я уже математику гляну?

Не успел открыть личный кабинет, как телефон завопил снова. Незнакомый номер — внутри екнуло. Но это оказалась Лидка.

— Как, Севка, сдал? — мяукнула она. — А математику видел? Мы тут у школы собрались, ждем, когда Маликова биологию скинет. А ты как, ждешь?

— Прямо весь в нетерпении, — процедил сквозь зубы.

— Ну жди, — хихикнула Лидка. — Мы тебе маякнем, как узнаем. Будь готов… к труду и обороне.

Несмотря на то, что класс наш был официально физико-математическим, информатику, кроме меня и Ленчика, никто не сдавал. Он уже убежал, Викша с двумя девчонками из параллельного тоже ушли. Я присел на ступеньку крыльца и зашел на сайт ЕГЭ.

Ну???

Уф… девяносто четыре! Где-то косякнул, конечно, но все равно норм. Если не запорол инфу, а этого не могло быть, тогда с учетом олимпиад точно должен пройти на бюджет.

В ожидании новостей плелся нога за ногу по улице. Не к дому, а к школе. На случай проигрыша — чтобы сразу поехать со всеми к Машке? По ее условиям говноуборка должна была быть публичной, с выкладкой видео в группу. Почему бы не на Ютуб тогда?

С последнего звонка прошло больше двух недель. Все зависло в ожидании — для меня. Виделись с Машкой мельком три раза, но я ждал именно этого дня. Почему?

Тогда я искал ее. Пока родители разговаривали с Женькой и с Фаней, облазал все вокруг. Спросил Лидку, та сказала, что Машка уже ушла. Тогда написал ей в Контакт:

«Маш, давай встретимся вечером? Набери», — и добавил номер.

В ресторане ерзал и без конца косился в телефон, но сообщение так и осталось непрочитанным.

Не заходила в Контакт? И пуш на экране не видела? Или видела, но притворилась мертвой?

Я ждал до позднего вечера, даже когда сидел с парнями в «Гаше», но… ничего.

Написать еще? Или, может, просто поехать к ней?

А смысл? Она, похоже, спецом удрала так быстро, чтобы со мной не сталкиваться.

Я сказал себе, что подожду до девятого. Не зря же математику должны были объявить именно на мою днюху. И вот тогда ей будет никуда от меня не деться. При любом раскладе. Тогда и посмотрим… чей козырь старше.

Телефон держал в руке и чуть не уронил, когда он заорал.

— Ну что, Севочка, готов? Шестьдесят… — Лидка тянула паузу, хотя и так все было ясно по ее голосу, — четыре! Давай, покупай перчаточки и двигай к Маликовой. Мы уже туда едем, она тоже.

Отключившись, я расхохотался, как придурок. За Машку был рад, за себя… Ничего, я это переживу. А вот потом…

Я знал, что ей скажу, когда соберу все собачье дерьмо в ее дворе.

Зашел в какой-то хозмаг, купил резиновые перчатки и рулон полиэтиленовых пакетов. Надо было в интернете посмотреть, как собачники это делают. Видел, что убирают, но не приглядывался.

Когда я подошел к Машкиной парадной, они все уже были там: Машка, Лидка, Алиса, Кеший, Леха, Стас. Всего человек десять. Девчонки сидели на скамейке, парни крутились рядом. При моем появлении завопили и засвистели, а Машка заулыбалась, глядя под ноги.

— Поздравляю, Маша! — я подошел к ней, демонстративно натягивая перчатки. — Как видишь, я всегда плачу по счетам.

Прозвучало пошло-пафосно, ну да плевать. Фронт работ — вот что хуже. Двор здоровенный. Хотя, если подумать, собак выгуливают либо в центре, где газон с кустами, либо вдоль домов по периметру, там полоса травы с деревьями.

— Давайте так, — предложил я. — Вы ищете мины, я собираю. Чтобы не пропустил ничего. Заодно снимаете.

Все радостно согласились и бросились на поиски. Кроме Машки, которая осталась на скамейке.

Детсад, честное слово!

Первая какаха нашлась быстро. Здоровенная, как от слона. Ну и собачки здесь ходят. Или это не собака? И как ее туда, в пакет?

Я пытался загнать палочкой, когда рядом остановилась тетка с собачкой.

— Мальчик, да не так надо.

Натянув пакет на руку, она подобрала какашку, вывернула его и завязала. Ловко, за три секунды.

— Понял? А что это вы тут? Собираете?

— Челлендж, — буркнул я. — Спасибо.

Дело пошло быстро. К счастью, двор оказался не сильно загаженным, видимо, собачники тут жили сознательные, за питомцами убирали. Трофеи в пакетах я складывал в розовенький мусорный мешок. Часа с небольшим хватило, чтобы обшарить все газоны. Вернувшись к скамейке у парадной, снял перчатки, бросил их в мешок, а мешок — к Машкиным ногам. Изобразил шутовской поклон.

— Извольте, королева. Можете пересчитать.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Откуда-то с края галактики донесся голос Кешего:

— Ну мы, пожалуй, пойдем. Кино монтировать. Маш, если тебе это не нужно, я выброшу.

Он подхватил мешок, и вся толпа двинулась к выходу со двора мимо помойки.

— Пока, ребят! — крикнула Машка и снова повернулась ко мне.

— Маш… — я с трудом проглотил тугой комок, прокашлялся. — У меня сегодня день рождения. Давай сходим куда-нибудь?

— Давай, — она улыбнулась, и за эту улыбку я готов был собрать все дерьмо еще и в соседних дворах, причем голыми руками. — Поздравляю, Сева!