Глава 19

Маша

— Просто супер! — Марго показала большой палец. — Даже подгонять ничего не надо. С ума сойти, всего два года назад я была такая же, как ты, а сейчас не влезаю.

Я не могла оторвать глаз от отражения в зеркале. В открытом серо-голубом платье с серебряным отливом я выглядела старше своего возраста, но зато гораздо красивее.

— Мирский умрет.

— Вы уже знаете? — покраснела я.

— А что, — хмыкнула Марго, — остался еще кто-то, кто не знает? Могу сказать только одно: старайся голову совсем уж не выключать. Было бы обидно потерять то, чего добилась.

— Спасибо, — я обняла ее, — постараюсь. Не знаю, как вас и благодарить. Вы прямо… моя фея-крестная.

— Ну ладно, ладно, — проворчала она, — а то я расплачусь. Хоть для кого-то побуду феей.

Прозвучало это не слишком весело, и я подумала, что ничего не знаю о ее личной жизни. Кроме того, что кто-то держит в ее квартире зубную щетку с бритвой и дает ей свою машину.

Она позвонила мне вечером того дня, когда объявили последние результаты. Биологию я сдала на девяносто девять — сняли один балл за неполный ответ. Химию на девяносто восемь. Итого с русским двести восемьдесят шесть. Даже у медалистки Катьки было меньше. Математику я, разумеется, не считала. По прошлогодним результатам с запасом проходила во все питерские медвузы. Во все и решила подавать документы — а там будет видно.

Вообще на меня свалилось вдруг столько счастья сразу, что я не могла поверить. Даже на слезу прошибало. Тот самый пресловутый грузовик с пряниками, кажется, все-таки перевернулся на моей улице.

Вот только выпускной… Деньги мать сдала еще зимой, но платья у меня не было. Даже ничего близко к тому, что могло за него сойти. Может, взять немного из денег отца?

Тут-то Марго и позвонила.

— Маша, нескромный вопрос. У тебя платье на выпускной есть?

— Ну… — замялась я.

— У меня с институтского выпускного осталось. Мало стало, а продавать не умею. Не хочешь примерить? Если подойдет и понравится, я его тебе просто отдам.

— Спасибо, — только и смогла сказать я, даже особо не удивляясь совпадениям. Пряники же! — Очень хочу.

— Тогда подъеду через полчаса.

Севка позвонил, когда Марго уже ушла, а я все еще крутилась перед зеркалом.

— Идешь?

— Пять минут, — я заметалась по комнате, как курица, хватая то одно, то другое.

Мы встречались с ним каждый день. Гуляли, ходили в кино и в клубы, потом до глубокой ночи целовались в парадной. Но домой я его не приглашала. Потому что точно знала, чем это закончится, и… боялась. Так честно и сказала.

«Хорошо», — он пожал плечами.

Что именно хорошо, я не поняла, но уточнять не стала.

В тот самый первый вечер мы пошли на концерт в «КлубНику». По правде, я даже не запомнила толком, кто там выступал. Было не до того. Мы и танцевали-то немного, больше сидели и разговаривали — обо всем на свете. Будто какую-то плотину прорвало. Я рассказывала о себе, он — о себе. И оставалось только удивляться, насколько мы друг друга не знали и насколько оказались похожими. А потом гуляли до самого утра, держась за руки.

— Маш, тебе же еще химию сдавать, — спохватился Севка. — Завтра.

— Ничего, — зевнула я. — Все равно готовиться уже бесполезно. Сейчас приду и буду спать. Весь день.

Он хотел вызвать такси, но я отказалась — через полчаса открывалось метро. Как же здорово было идти вот так вдвоем по утреннему городу, который только-только просыпался, по Невскому, по Садовой. Марсово поле кипело сиренью.

— Как красиво! — я остановилась, пытаясь запомнить эти мгновения, словно сфотографировать на память.

— Машка… Маша… — Севка положил руки мне на плечи.

Как же я мечтала об этом! И сейчас задыхалась, умирала от ужаса и от восторга, когда его губы прикоснулись к моим. Сначала робко, осторожно, потом все смелее, настойчивее. Било дрожью, но когда он прижал меня к себе, словно лопнула какая-то туго натянутая струна. Я купалась в этих ощущениях, совершенно новых, растворялась в них. Всё вокруг исчезло, и все исчезли, остались только мы вдвоем…

В метро я сидела, а Севка стоял, держась за поручень, и смотрел на меня, не отрываясь. Мне казалось, что все вокруг наблюдают за нами. Было немного неловко, но страшно приятно.

Оставшиеся дни до выпускного — они были странными. Длинными, потому что в них вместилось столько всего. И короткими, как вспышки. Даже не верилось, что уже все, что школа закончилась.

Мое платье произвело фурор.

— Машка, ты прям как кинозвезда! — завистливо ахнула Лидка.

Мы входили в зал парами — мальчик с девочкой, под руку. Мы с Севкой, конечно. Кеший, весь такой красавчик в обалденном костюме, вел Катьку. Надутой Криське достался никому не нужный, но зато подходящий по росту Ленчик. Родители уже сидели в зале и хлопали нам, как будто мы не окончили школу, а совершили по подвигу на брата.

Мы с Севкой оказались единственными, кто пришел без родителей. У него хоть Евгеша была, а у меня никого. По правде, я ждала, что мать как-то объявится, раз уж пришла на последний звонок. Видеть ее не хотелось, но почему-то все равно ждала.

Ну что ж, нет так нет.

Нам вручили аттестаты, какие-то книги в подарок. Все отдавали это родителям, мы с Севкой оставили в кабинете у Евгеши. Автобус уже ждал у школы. Сначала мы ехали в ресторан, потом кататься по Неве на теплоходе.

Ресторан как-то не впечатлил. Слишком пафосно и скучно, разве что еда вкусная. А вот на кораблике на дискотеке отрывались вовсю. Там нам официально выставили вино в микродозах, но парни умудрились протащить еще, причем особо не скрываясь. Поехали с нами Фаня, классрук ашников Чижик, Марго и тетки из родительского комитета, которые дружно закрыли на это глаза.

Кешка развлекал Катьку, а сам все косился на Марго. Я вышла в туалет, а когда вернулась, они танцевали медленный танец.

— Ого! — я толкнула Севку в бок.

— А ничего они так смотрятся, — хмыкнул он.

Кешка и правда выглядел неожиданно взрослым, а Марго в зеленом шелковом комбезе, наоборот, моложе, почти нашей ровесницей. Кеший о чем-то говорил ей, а она, опустив глаза, кусала губу.

— И что? — я подлетела к нему, когда танец кончился.

— Ничего, — он подчеркнуто спокойно пожал плечами. — Я сказал, что люблю ее.

— Да ты что⁈ А она?

— А она сказала, что у нее есть мужчина.

— Эх… Сочувствую.

— Ну я, собственно, и не ждал, что она скажет: «Я тебя тоже», — хмыкнул Кеший. — Я для нее еще ребенок. Посмотрим. Мужчина — это не муж и не жених. А у тебя все хорошо?

— Все отлично, Кеш.

— Вот что говно животворящее делает, — рассмеялся он. — Мах, я правда рад за тебя.

— Спасибо, Кешка, ты настоящий друг, — я поцеловала его в щеку и поймала злобный взгляд Криськи, которая сидела в углу с бокалом вина. Такой злобный, что аж мурашки по спине побежали.

Я возвращалась к Севке, когда она встала и пошла навстречу. Резко опрокинула полный бокал мне на платье и ахнула:

— Ой, Маша, извини, я случайно. Споткнулась.

В последнюю секунду я попыталась отклониться, но все равно весь низ, ниже колена, оказался залитым. Выглядело это безобразно. Глаза обожгло слезами.

— Ну ты и тварь, Кристина! — Севка взял меня за руку.

— Я всегда знала, что ты сука, Вербицая, — Лидка резко схватила ее за плечо. — Но чтобы настолько?

— Так, девочки, брейк! Без драки, пожалуйста! — Марго отцепила Лидку от Криськи. — Фаин Пална, присмотрите за ними. Маша, пойдем.

Она вытащила меня в туалет, закрыла дверь и расстегнула откуда-то взявшуюся сумку.

— Ну-ка не реви. Сейчас все будет в порядке. Стой спокойно.

Вытащив маникюрные ножницы, Марго прямо на мне обрезала платье выше колена, резкими зигзагами.

— Такие коленки грех прятать, — выбросив отрезанное в корзину, она открыла дверь. — Все, беги. Нос задери повыше. Ты круче всех, Маша. Поняла?

Мое появление встретили восторженным ревом. Зареванная Криська снова забилась в угол. И да, я действительно почувствовала себя круче Эвереста. И танцевать в мини было удобнее. Мы с Севкой обнимались, забив на всех, может, даже капельку демонстративно.

— Как, уже все? — сказала я разочарованно, когда теплоход остановился у пристани. Хотелось, чтобы эта ночь не кончалась.

Автобус привез нас к школе, и мы с Севкой шли пешком до моего дома, а потом снова целовались у парадной.

— Все, Машка, иди, — он подтолкнул меня к двери. — Я же не железный, от тебя просто крыша едет. Давай, до завтра.

— Уже до сегодня, — поправила я.

Вечером мы все ехали на «Алые паруса». Еще одна невероятная, сказочная ночь.

Пусть все будет этой ночью.

Все будет…

Сева

— Раз ты такой говнюк, Севка, подарок свой получишь только после выпускного, — заявила Женька, когда я заявился домой в семь утра, совершенно одуревший от свалившегося на меня счастья.

— Э, а чего? — от возмущения даже спать расхотелось, хотя чуть не вырубился в трамвае по пути от Машкиного дома. — Я же предупредил, что приду поздно.

— Поздно — это поздно. А сейчас уже рано. Утро давно. Все, разговор окончен. Поскольку я в этом подарке тоже левой пяткой поучаствовала, такое вот мое волевое решение.

И от решения этого она не отступила, причем родители ее поддержали. Мол, пусть будет подарок на все праздники сразу — и день рождения, и выпускной.

— Может, они тебе машинку купили? — предположила Машка.

— Угу, машинку. Игрушечную. На фига? Прав-то нет.

Хотя вероятность такую я не исключал. Родители сильной логикой никогда не страдали. Машину хотелось, но как-то абстрактно. Возни с ней!

— Ну теперь окончательно поздравляю, — сказала Женька, когда я выполз на кухню утром после выпускного. То есть ближе к обеду. — Держи, обормот!

Она положила на стол пластиковую папочку, а сверху ключи. Точно не от машины.

Студия? Да ладно! Это мне⁈

— Женька! — я сгреб ее в охапку. — Спасибо!

— Да мне-то что спасибо? — рассмеялась она. — Моего вклада там на пол-сортира. Можешь собирать свои манатки и переезжать. Хоть сегодня. Все в полной готовности, только холодильник пустой.

Кольнуло, что я и правда неблагодарная сволочь. Фырчал на родителей, а они мне такой подарок отвалили. Или это компенсация за то, что я с десяти лет жил как чертополох какой-то, сам по себе? Ну тогда ладно.

Время до вечера надо было как-то убить, и я уговорил Женьку съездить со мной. Квартира оказалась недалеко, тоже на Просвете, в новом доме. Просторный лофт с небольшим кухонным закутком и душем-туалетом. Может, я отделал бы и обставил по-другому, но дареному танку в дуло не смотрят.

Мне хотелось отметить новоселье с Машкой. Вдвоем. Когда она… дозреет.

Мне казалось, что мы с ней уже очень давно. Может, потому, что так сильно этого хотел и мечтал об этом. Когда целовал ее, буквально с ума сходил от желания. Но не только. Это было что-то такое… я даже не знал, как сказать. Теплое, нежное. Когда она смотрела на меня и улыбалась, казалось, что могу перевернуть весь мир — для нее. Лишь бы только была со мной.

Машка просила не торопить ее. Сказала, что боится. И я попытался понять. Потому что она рассказала про отчима. Гнида, попался бы мне под руку! От одной мысли хотелось побежать и оторвать ему все, что только можно. Может, даже и побежал бы, если бы она не сказала: нет, не вздумай подставляться.

Вечером мы шли на «Алые паруса» — праздник выпускников. Последняя еще школьная ночь. Пригласительные нам раздали заранее. С нашими договорились встретиться уже на Дворцовой, перед концертом.

Странно, я проучился в этом классе год, и все это время чувствовал себя чужим. Но сейчас почему-то все изменилось. Благодаря Машке? Может быть.

Это было совершенно невероятное ощущение свободы и безграничных возможностей. О трудностях думать не хотелось. Конечно, они будут, но сейчас… Мы оба отлично сдали экзамены и наверняка должны были поступить туда, куда хотели. У нас было где жить и на что жить. Но главное — мы были вместе. Я не знал, как все сложится, но сейчас хотелось думать, что это навсегда. Ну бывает же такое — что со школы и навсегда!

Темное небо, огни, музыка, парни и девчонки — такие же, как мы. Все разные, со своими планами и желаниями, может быть, последний раз вместе, как одно целое — выпускники.

Некоторые парни посадили девчонок на плечи.

— Хочешь так? — предложил я Машке.

— С ума сошел? — испугалась она, но тут же кивнула: — Черт, хочу!

— Забирайся, — я наклонился, изображая коня, и она проворно вскарабкалась мне на спину.

Придерживая ее за колени, я осторожно поднялся. Да, тяжеловато, но зато здорово как! Не зря в тренажерке качался. Прижавшись животом к моему затылку, Машка вцепилась в мои уши.

— Не оторви только, — попросил я.

Наклонившись, она умудрилась поцеловать меня. Аж дух захватило.

— Вот так они и садятся на шею, — поддел Виктюх, который пришел не со своими, а с нами. С Валькой, разумеется.

— Ты, дрыщ, свою не поднимешь, — снисходительно отбил я. — Поэтому завидуешь.

Впрочем, долго я Машку все равно не продержал. И не потому, что было тяжело. Совсем по другой причине. О чем я ей и сказал, когда она слезла. На ухо. Как тогда, на ее день рождения. А она рассмеялась и лизнула меня в щеку.

Концерт закончился, и мы пошли на набережную. По какой-то везухе нам достались места на Дворцовом мосту. Прямо как в театральном партере. С одной стороны Стрелка с оркестром и горящими на Ростральных колоннах факелами, с другой Зимний дворец. А прямо перед нами Нева и Петропавловка.

Это было что-то невероятное. Я бы не смог описать, даже если очень захотел. Музыка, фейерверк, разноцветные лучи света. А когда вдалеке показался корабль с алыми парусами, перехватило дыхание. Это было как сбывшаяся мечта — для Ассоль. И для меня. Я обнял Машку за плечи — потому что это она была моей мечтой. Все остальное — да, тоже важно, но не настолько.

Корабль подошел ближе, небо и вода взорвались огнями, и я заметил слезы у Машки на глазах. И у самого защипало в носу от восторга. И просто не мог не сказать:

— Я люблю тебя…

И, наверно, никакого другого ответа сейчас не могло быть. Только тихое:

— И я тебя люблю, Сева.

Если честно, меня всегда бесило, когда какая-то парочка лизалась принародно. Или, может, завидовал? Но оказалось, бывает и так, что все вокруг исчезает. Никого — только мы вдвоем. Только ее губы, теплые, мягкие. Мы — и это волшебное сияние, и этот волшебный корабль мечты…

Мы снова возвращались домой под утро.

— Хочешь посмотреть, что мне подарили? — спросил я, когда вышли из метро.

— Все-таки машину? — Машка вскинула брови.

— Нет, — я достал из кармана ключи от квартиры.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть она согласится!

— Хочу, — тихо сказала Маша и сжала мою руку.

Я ни на что особо не рассчитывал, но все-таки надеялся. Поэтому вечером заехал туда еще раз и все приготовил. Даже свечи и цветы. Чтобы все было красиво. Правда, не подумал, что уже будет утро, но неважно.

— Ты знал? — она остановилась на пороге комнаты.

— Надеялся, — я обнял ее и поцеловал где-то под ухом. — Только не бойся, пожалуйста.

Господи, кто бы знал, как я боялся сам! Боялся причинить ей боль. Боялся, что что-то получится не так. Раздевал ее медленно, осторожно, едва касаясь губами шеи, груди. Она стояла передо мной, опустив ресницы, и я ловил ее дыхание, шалел от ее запаха. Так хотелось, чтобы ей было хорошо. Сколько всего прочитал, сколько всякой порнушки пересмотрел, но все это было… чужое. Что бы я там ни узнал, все было впервые — для нас обоих. Ну да, я уже знал, как надо. Но не более того.

Как же было трудно сдерживать себя, следить за ее лицом. Когда она тихо вскрикнула, сжав мои плечи, я остановился, но она прошептала:

— Ничего, Сев, все хорошо. Я… люблю тебя!

— И я тебя люблю…

Это было так же невероятно, как огни над Невой, как корабль под алыми парусами. Как продолжение этой волшебной ночи…

Маша лежала, положив голову мне на плечо, и улыбалась с закрытыми глазами.

— Моя… — я нарисовал два смайлика у нее под грудью. — Моя Машка… Ты ведь будешь со мной? Всегда?

— Всегда… — повторила она, словно эхо.