Глава 21

Маша

— Девушка, вы там не уснули?

Я вздрогнула и подняла голову. Доцент смотрел на меня с насмешливой улыбкой. Молодой мужик, симпатичный, девки наши с первых дней по нему с ума сходили, а я даже толком не запомнила, как его зовут. То ли Эдуард Константинович, то ли Константин Эдуардович.

Ну да, я готовилась уже больше часа. Вроде бы и билет несложный, но впала вдруг в какое-то странное оцепенение. Как будто силы кончились в метре до финишной ленточки.

Сейчас посижу еще минутку и пойду следующей.

И так несколько раз подряд.

— Готовы? Идите отвечать.

Медицинская биология отличалась от школьной, как небо и земля. Конечно, с анатомией по сложности не сравнить, но зубрить тоже приходилось капитально. Хорошо, что у меня была плотная база, гораздо шире школьной программы.

Я не ответила еще и на первый вопрос, когда поняла, что препод меня откровенно валит. Я весь год впахивала за баллы, как лошадь, и за все текущие работы с запасом перекрыла минималку. Те, кто не набрали, сдавали облегченный вариант экзамена, но получали не выше тройки. А тут попалась тема, которую хорошо знала, но он умудрялся задавать вопросы так, что я тупо зависала с открытым ртом, не зная, как ответить.

— Прискорбно, Мария, — доцент посмотрел на мои оценки в зачетке. — Ставить «посредственно»? Жаль оставлять вас без пенсии. Будете пересдавать?

Я молча кивнула.

— Тогда идите прямо сейчас в деканат, поплачьте и запишитесь на резервный день, в следующий понедельник. Оставите до осени — стипендию не получите.

— Ну как, Машка? — спросила одногруппница Ленка, с которой мы подружились. — Сдала? Ты чего-то долго.

— На пересдачу пойду, — я вытерла со лба пот. — Валил вот вообще наповал.

— Костик? — вытаращилась Ленка. — Он же няша. Мне так, наоборот, подсказывал даже. Может, глаз на тебя положил? Вообще-то про него таких слухов не ходит, но мало ли.

— Вот только этого мне еще не хватало, — захныкала я. — Думала, что все, отдохну наконец хоть немного.

— Ты когда на пересдачу пойдешь, телефон поставь на запись. Ну мало ли начнет там подкаты какие делать. Сразу тогда в деканат отнесешь. Херасмент — это не фиг собачий.

— Харассмент, — машинально поправила я.

— Один хер! — Ленка махнула рукой. — Ладно, Маш, не переживай. Я в зимнюю тоже пересдавала, чтобы без степухи не остаться.

В деканате даже плакать не пришлось, на пересдачу записали без вопросов. Выйдя на улицу, я позвонила Севке.

— Вот черт, — расстроился он. — Ничего, забей, сдашь. Сходим сегодня куда-нибудь?

— Давай, — вяло согласилась я.

Блин, Мирский, как у тебя все легко! Сам опять трояк привез, опять без стипендии. И заявил, что у них тройки не пересдают. Ну да, конечно. Раз в зачетку нарисовали, то только перед дипломом могут разрешить, если на красный идешь. А сказать: ой, не ставьте, я еще раз приду — это ж религия не позволяет!

Клубняк с билетами мы тоже позволить себе не могли, пошли в какой-то унылый бар, где медленно и экономно тянули пиво. Севка сначала пытался меня развеселить, а когда понял, что не получается, психанул.

— Маш, ну почему ты вечно из всего делаешь драму? Просто мисс Панихида какая-то. Ну не сдала, что теперь, мир рухнул? Пойдешь пересдашь. Или тебе так нравится мне настроение портить?

Лучше бы он ко мне не цеплялся. Переживала-то я не только потому, что завалилась. Еще и потому, что завалили. И завелась в одну секунду.

— Драму, да? Зато у тебя, Сева, не жизнь, а сплошная комедия. Тебе всю жизнь все с неба само падало, ты вообще не представляешь, откуда деньги берутся. Тебе их либо дают, либо ты их в карты выигрываешь. А я, блядь, с пятнадцати лет работаю! Поэтому да, остаться без стипендии — для меня это драма. Даже если это всего лишь сраные полторы тысячи. Ну да, я забыла, для тебя это не деньги. Всего лишь два наших проездных.

Я знала, ему жутко не нравится, когда я матерюсь, хотя себе он это вполне так позволял. Обычно старалась подвязывать язык, но сейчас даже и не пыталась.

Севка хотел что-то вставить, но я уже не могла остановиться. И плевать, что на нас все смотрели.

— Ты правда думаешь, что на пятнадцать тысяч с аренды и полторашку стипендии можно жить вдвоем? Я тебе не говорила, но мне постоянно приходится таскать со счета, иначе нам и на макароны не хватало бы.

Я и правда брала оттуда понемногу, хотя даже Марго сказала, что эти деньги не трогаю. Справедливости ради, Севка вкладывал в наш бюджет намного больше, чем я, но идея жить вместе была его, а не моя. Одна я как-нибудь протянула бы, потому что умела экономить. А он — нет. Теория, будто вдвоем жить дешевле, чем одному, потерпела сокрушительный крах. Ну а то, что он якобы выигрывал в карты… Не знаю, я этих денег в руках не держала и даже не видела. На хозяйство они точно не шли.

— Знаешь, Сева, я не предлагаю тебе мириться с родителями, это ваши дела. Но, может, ты на каникулах все-таки поработаешь немного для разнообразия, а не только в покер поиграешь? А то нам не то что на еду, но и на резинки скоро хватать не будет.

Это было жирно. Очень жирно. И прилетело в ответку тут же:

— О-о-о, ну да, конечно. Началось обычное бабское: давай бабло, иначе я тебе не дам.

Резко отодвинув стул, я встала и пошла к выходу. Уже на улице в сумке зажужжал телефон.

Что, вернись, я все прощу?

Но это оказалась Марго.

— Маша, ну как, сдала?

— Нет, Маргарита Ивановна, — вздохнула я. — От тройки отказалась, пойду в понедельник на пересдачу.

— Вот же ж! Обидно. Ну ничего, кто с хвостами не ходил. Я что звоню? Послезавтра в отпуск уезжаю. Не хочешь завтра заскочить?

— А сейчас нельзя? — набравшись наглости, спросила я.

Ну вот совсем не хотелось идти домой. Потому что продолжим ругаться и разругаемся вдрызг.

— Почему нет? — она даже не удивилась. — Приезжай.

Сева

— Пиздец!

Парочка за соседним столом, с интересом наблюдавшая за нашим с Машкой диалогом, переглянулась. Девчонка презрительно выпятила губу и что-то шепнула своему парню на ухо.

Да срать я хотел. Смотрите, слушайте. Бесплатный цирк. Весь вечер на арене клоун Сволочь.

Закрыл глаза, откинулся на спинку стула.

Все закопалось в такую задницу, что хрен выберешься. Все было плохо? Нет, все было хорошо. По сравнению с тем, как херово стало вчера вечером, когда я просадил Мосе тридцать штук. Столько не проигрывал еще ни разу. Не такие уж по нашим меркам большие деньги, но у меня их тупо не было. На карточке осталось рублей пятьсот и налички около тысячи. Первого числа съемщик должен был перевести пятнашку — плату за июль, но эти деньги полностью шли в наш с Машкой бюджет.

Я с утра думал, как бы попросить у нее из заначки — с возвратом, конечно. Но после этого разговора это означало подписать себе смертный приговор. Если бы проиграл хотя бы Илюхе, можно было бы договориться об отсрочке и рассрочке, но Мося…

«Сева, жду до понедельника».

И это означало, что он ждет до понедельника — ни днем позже. Проверять, что будет, если не отдам… Сева, конечно, идиот, но не до такой степени.

Был, правда, один вариант… Еще утром я о нем не думал. Как Машка сказала: «я не предлагаю тебе мириться с родителями, но, может, ты поработаешь для разнообразия?» Я и не собирался. В смысле, мириться не собирался. А работу нашел, в техподдержке интернет-провайдера, с первого июля. И как раз Машке собирался сказать, но тут-то ее и размотало. Да так, что слово не вставишь. Хотя какой смысл вставлять, если работать придется фактически бесплатно — чтобы отдать долг.

Я вытащил телефон, открыл воцап и перечитал сообщение отца:

«Сева, мне кажется, ты уже достаточно показал характер. Я сегодня и завтра в Питере. Есть серьезный разговор. Надумаешь — набери».

Это он написал мне вчера утром. Фраза о том, что я уже достаточно показал характер, выбесила, поэтому отвечать не стал.

Русские не сдаются, так-то!

Но с тех пор кое-что изменилось. Блудный сын тоже сначала считал себя крутым, а потом сдулся. Жиза — она, сцуко, подлая и непредсказуемая. Так и норовит сломать об колено.

Может, он уже уехал, время девять вечера.

И вообще… я просто узнаю, чего он хочет. Всегда можно отползти в окоп.

— Па, это я. Привет…

— Ну привет, — голос звучал ровно. Не поймешь, рад или нет. — Я уж думал, не позвонишь. У меня самолет в шесть утра. Свободен сейчас? Можем пересечься.

— Давай, — это далось непросто. С усилием. — Где?

— Я в «Москве». На Александра Невского. Подъедешь — маякни. Жду.

Допил пиво, вышел на улицу. Раньше бы вызвал такси, не раздумывая. А теперь трамвайчик и метро с пересадкой. К десяти добрался. Чего только не передумал по пути. Знал четко лишь одно: Машку не променяю ни на что. Какой бы вредной и злобной она ни была, как бы мы ни ссорились.

Отец ждал у входа. Обнял, похлопал по спине. Меня эта его привычка всегда раздражала, но притворился, что все норм.

— Пойдем по пивку?

Я неопределенно дернул плечом.

Мне бы сейчас покрепче чего. И пожрать. Ну да ладно, по пивку так по пивку.

Зашли в бар, официант принес две высокие запотевшие кружки, тарелку с ржаными гренками, посыпанными сыром.

— Ну расскажи, как живешь, — спросил отец, когда мы отпили по глотку. — Женя немножко доносила, но ты и с ней теперь особо не общаешься.

— Ну почему не общаюсь? Перезваниваемся.

С Женькой мы действительно виделись редко. То она была занята, то я, не получалось состыковаться. Но все равно оставались на связи. Про Машу она, разумеется, знала. Может, и не одобряла, но вслух не высказывала.

— Нормально живу. С девушкой вместе. Она в медицинском учится. Мою квартиру сдаем. Сессию вот скинул вчера.

— И что, всерьез собираешься жениться?

— Пап, я и не собирался. Пока. Может быть, потом, но точно не сейчас. Мать тогда просто погнала, я и ляпнул сдуру. Ну и понеслось.

— Понеслось, да, — усмехнулся он. — Ну и как? Самостоятельность?

— Па, не начинай опять, ладно? — я начал пениться. — Ты написал, что есть серьезный разговор.

— Есть. Мы переехали в Барселону, и я кое-что читаю в Политехническом университете. У них там междисциплинарный центр высшего образования со всякими дополнительными программами. Вот меня и позвали курс видеорежиссуры провести.

Когда-то отец закончил ВГИК и вернулся в Питер. Снял несколько средненьких полнометражных фильмов, поработал на сериалах, а потом, уже после развода с матерью, открыл свою студию и начал снимать клипы. Как он говорил, измельчал до мышей. Стал очень даже модным клипмейкером, но скоро ему это надоело. Студия работала, уже без него, а сам он жил с семьей на доход. Неплохо жил, судя по всему.

— И что? — осторожно подпихнул я.

— Осенью на айтишке открывается международная программа. Двухгодичная. Не интересует?

— Эм-м-м… — замешательство вылилось в мычание. — Ну я как бы… учусь.

— Подожди, послушай сначала. Я все узнал. У университета есть студенческие связи с ЛЭТИ, можно оформить как перевод. Платно, конечно, но это не вопрос. Потом вернешься и пойдешь на четвертый курс. Расхождение в программах есть, что-то придется досдать. А можно там доучиться до бакалавра еще год, получить диплом. Но это классный старт, Сев. Реальный класс. Даже не старт, а лифт.

— Неожиданно, — я хлебнул пива и поперхнулся.

— Понимаю, — он постучал меня по спине. — Я тебе скину программу, посмотришь, подумаешь. Время есть. Пока даже анонса на сайте не было, откроют набор первого августа. Начало занятий в октябре. Единственное, если надумаешь, надо к заявке приложить международный сертификат по английскому. Но, думаю, на минималку ты сдашь. У тебя ведь пятерка была?

— Угу. Па, засада в том, что я… не один.

— И это понимаю. Поэтому и спросил, не собираешься ли жениться. Подумайте вместе, обсудите.

Мы посидели еще немного, поговорили о всяких нейтральных вещах, и я собрался уходить.

— Похудел как, — неодобрительно покачал головой отец. — Штаны вон сваливаются. Вы что, на одну аренду живете?

— Ну… Машины родители еще подбрасывают, — соврал я, глядя в сторону.

— Ясно. Ладно, на связи.

Я уже ехал в метро, когда пискнул телефон. На карточку упало двести тысяч. С припиской: «Купи себе новые джинсы».