Глава 26

Маша

— Он женится, — я положила на тумбочку пакет с яблоками и виноградом.

— Кто? — не поняла Марго.

— Мирский. Евгеша сказала. Она была в ресторане на встрече. Лидка спросила о нем.

— И тебя это расстроило?

Она повернулась неуклюже, пытаясь лечь поудобнее. Живот был еще небольшим, но Марго жаловалась, что ей очень тяжело. Как будто мешок с кирпичами носит.

— Рит, что тебе вообще говорят? — я ушла от ответа. — Есть же какая-то причина, почему вот так все?

Акушерство и гинекологию мы изучали на четвертом курсе. Я была настроена на то, чтобы просто перешагнуть их, потому что даже проктологию и дерматологию представляла в качестве будущей специальности более для себя возможными. Почему-то все связанное с женской сферой и детьми пугало меня до тошноты. А на четвертом курсе была еще и педиатрия! Однако это изменилось в один момент.

Гинекологию нам читал профессор Чумак. Было ему уже хорошо за семьдесят, хотя выглядел он лет на десять моложе — стройный, подтянутый и даже в этом почтенном возрасте по-мужски интересный. О нем говорили, что в шестьдесят пять он женился на тридцатилетней администраторше из принадлежащей ему клиники, но очень скоро ее выгнал. Двое его детей тоже стали врачами: сын гастроэнтерологом, а дочь венерологом. Сам Чумак давно был на пенсии, но внештатно преподавал у нас и в университете.

Я и глазом не успела моргнуть, как влюбилась и в него, разумеется, чисто академически, и в предмет. Ну а где гинекология, там и акушерство. А потом и дети подтянулись. После практики я как-то незаметно перестала их бояться. В педиатры не пошла бы, конечно, но ужаса перед ними больше не испытывала.

К концу пятого курса я окончательно определилась со специализацией и даже записалась в студенческое научное общество, но на него катастрофически не хватало времени. Так что происходящее с Марго интересовало меня еще и с чисто медицинской стороны.

— Ничего нового, Маша, — тяжело вздохнула Марго. — Меня уже с ног до головы изучили, разве что не под микроскопом. Все тот же гормональный дисбаланс. Подтягивают одно, тут же летит другое.

Я не уставала поражаться несправедливости жизни. Ну почему так — у мерзавцев все в шоколаде, а хорошим людям не везет? Впрочем, философия мне не давалась. Еле-еле сдала, запихав шпоры во все возможные и невозможные места. Может, какой-то глубинный смысл в этом и был, но для меня он оставался непостижимым.

— И все-таки, Маш, — Марго не сдавалась. — Ты ведь не просто так о Мирском заговорила?

Я уже двадцать раз пожалела об этом. Как будто само с языка слетело. Может, потому, что всю неделю о нем думала? И на страницу в Контакте залезла, чего четыре года не делала — с того самого раза, когда увидела его фотографию с той блондинкой. И что? Нашла еще десяток таких. Не у него, у нее. Последняя свеженькая — недельной давности. Севка размыто, но узнаваемо, а она во всей красе. Снова на фоне моря и каких-то цветущих кустов. И песня подцеплена — «Hotel California». И капсом: «HERE I AM!»

— А девку его Эльвирой зовут, — я подошла к окну и остановилась, глядя, как через двор крадется пестрая кошка. — Ужас. Не знаю, Рит. Не драма, но… смурно.

Череп изнутри ковыряла настырная мысль о том, что если бы я сразу нашла нужные слова, если бы объяснила, почему не хочу вот прямо утром бежать в загс, все сложилось бы по-другому.

Надо был сказать так: Сева, я выйду за тебя замуж, когда ты вернешься. А пока буду ждать.

Если бы, если бы… А теперь поздно.

Вечером мы с Костей пошли в ресторан. Жадным или прижимистым он вовсе не был, но деньги просто так направо и налево не швырял. А тут вдруг «Percorso» в пятизвездочном «Four Seasons Lion Palace», огромный букет роз, едва поместившийся в принесенную официантом вазу, дорогущее шампанское.

Под ложечкой тоскливо засосало. И не зря.

— Маша… — он достал из кармана пиджака синюю бархатную коробочку. — Будь моей женой.

Маш, выходи за меня замуж, пожалуйста…

— Костя, тебе не кажется, что в твоем предложении чего-то не хватает? — я попыталась улыбнуться. И даже, вроде, получилось.

— Ты права. Я тебя люблю. Так лучше?

— Да, — я протянула руку, и он надел кольцо мне на палец. — Только не сейчас, хорошо?

— Как скажешь, Маша, — Костя поцеловал меня. — Можем наметить на следующую осень. Ты уже получишь диплом, а я добью диссер.

— Хорошо, — кивнула я с видом послушной отличницы.

Этой ночью он остался у меня. Мне не спалось, я вышла на кухню, выпила воды из-под крана, села на диванчик, подумав машинально, что давно пора сменить обивку.

Что я вообще делаю? Зачем? Он хороший, умный, добрый, меня любит. Но я-то его не люблю. Мне просто с ним… спокойно?

Чур меня, я в домике.

А может, как раз и ничего? К чему все эти страсти-мордасти, только одни переживания от них. А за ним как за каменной стеной. И нам всегда будет о чем поговорить. А еще…

Я усмехнулась с горечью, пристроив голову на сложенные руки.

А еще так приятно чувствовать себя маленькой девочкой, о которой заботятся, которую балуют. У меня никогда этого не было. Если только в раннем детстве, но я все равно не помнила. Может, поэтому и разница в возрасте не пугала. Да и не такая уж она и большая, если подумать. Это сейчас десять лет много, а в старости будет почти незаметно.

В старости?

Я потрясла головой, отгоняя эту мысль. Потому что ну никак не могла представить себя старушкой рядом со старичком Костей. Не могла представить, что у нас будут дети, внуки. Я вообще не хотела детей. Но если получится… что делать, попытаюсь полюбить своего ребенка. Чтобы не быть такой матерью, как моя.

Я поморщилась, вспомнив, как она звонила мне полгода назад. Говорила, что была не права. Ну да, Виталик-то от нее ушел. К молодой девке. Я просто нажала на отбой и закинула ее номер в черный список.

Ну уж нет, такой я точно не буду. Никогда.

Выключив свет, я вернулась в комнату и забралась в постель.

Пусть все идет так, как идет.

Сева

— Сев, у меня к тебе серьезный разговор, — сказала Элька, когда вечером мы лежали в постели.

— Уже страшно, — проворчал я. — Может, не надо?

— Сева, ну я серьезно, — она села и посмотрела исподлобья. — А у тебя все хиханьки.

— Надеюсь, ты не беременна? Если да, то это не я. Ты всего-то три дня как приехала.

— Дебил!

Ну спасибо хоть не сволочь. Уже приятно.

— Ладно, извини. Просто ты и «серьезно» как-то не очень монтируется.

— Только не отказывайся сразу, хорошо? Давай поженимся?

— Хрм… — хрюкнул я подушку. — И это ты называешь «серьезно»?

— Да подожди ты! — она шлепнула меня ладонью по спине. — У тебя рабочая виза. А мне туристическую еле-еле дали. Если поженимся, я смогу получить долгосрочную, как член семьи. Ну а потом можно и на гринку замахнуться при благоприятном стечении обстоятельств.

— То есть ты мне предлагаешь фиктивный брак, Эля? — я повернулся к ней. — А ты знаешь, какой пизды за это можно схлопотать, если поймают?

— Да почему поймают-то? Ну да, там, конечно, проверки всякие. На фиктивность. Но мы все-таки не чужие люди. В постели вон одной спим. И не только спим. Снимем квартиру побольше, чтобы друг другу не мешать.

— То есть тебе прямо так хочется в Штатах жить?

— А ты, можно подумать, сейчас в Магадане живешь?

— Эля, я здесь живу, потому что предложили хорошую работу. И не факт, что останусь навсегда.

— Ну так развестись не проблема, если что. Ты уедешь, я останусь.

— Слушай, давай завтра об этом поговорим? Я спать хочу. Вставать рано.

На работу я добирался больше часа. Выйти из дома хотя бы на пятнадцать минуть позже — встать в пробках. А за опоздания нещадно штрафовали.

— Хорошо, — покладисто согласилась Элька, сообразив, что давить в этом вопросе не стоит. — Спокойной ночи.

Она отвернулась, утащила на себя две трети одеяла и засопела. Пристроившись под оставшимся клочком, я пытался уснуть, но не получалось.

Ее предложение для меня особой неожиданностью не стало. Точнее, не стало в той части, что она захотела перебраться в Штаты на ПМЖ. Это сквозило в нашей переписке с самого моего переезда. Легким таким фоном: ох, как я тебе завидую, я бы тоже хотела. Неожиданностью было то, что она выбрала меня средством передвижения. Потому что о каких-то там чувствах между нами вопрос не стоял. Это был тот самый пресловутый onlysex. Вполне годный. Но не более. Весь этот год я не скучал по ней. Отношений после Карлы больше не заводил, встречался с девушками — так, пара-тройка свиданий, легкий перепих. Американки мне вообще не особо нравились. Наверняка и у Эльки кто-то был, вряд ли скучала в одиночестве.

На последнем курсе я сблизился с одногруппником Диего из Мексики. Мы вместе учились по программе и оба остались заканчивать бакалавриат. Как и я, он хотел заниматься играми, а еще — о чудо! — играл в покер. Слабенько, но играл. Мы даже начали вместе писать то самое приложение под айфон, но Диего катастрофически не хватало времени, которое отжирали многочисленные подружки. Он слился, и я понемножку ковырялся сам, если выпадала свободная минутка.

— Сэв, хочешь работать в ЕА? — спросил Диего, когда мы готовились к выпускным экзаменам.

— Пойа, какой дурак хочет работать в ЕА? — рассмеялся я.

— Без стеба. Мой американский дед там не последний человек. Меня место уже ждет. Могу и за тебя замолвить словечко.

— Буду признателен, — сообразив, что он не шутит, я сразу посерьезнел.

— Нужны все твои работы по программе университета, копия диплома, когда получишь, и вообще все, что имеет отношение к IT, вплоть до школьных оценок.

— У меня несколько призовых мест на школьных олимпиадах.

— Все годится.

После выпуска я отправил свое приданое на почтовый адрес, который дал Диего, и через неделю со мной провели виртуальное собеседование. Четверо солидных мужиков в костюмах целый час пытали меня по скайпу, после чего прислали приглашение для американской рабочей визы. К счастью, моя испанская студенческая еще не закончилась, поэтому особых проблем не возникло. В сентябре меня ждали в Калифорнии. Диего, уехавший туда сразу после получения диплома, пообещал подыскать в Редвуд-сити недорогое жилье.

Не успел я расслабленно выдохнуть, как на голову неожиданно свалилась Элька. То есть отец с мачехой, конечно, были в курсе предстоящего визита, но мне сообщить не сочли нужным. Узнал я об этом в формате «а кстати, послезавтра прилетает Эля, придется тебе, Сева, на чердак перебраться».

За два года она повзрослела, похорошела и обзавелась новым эротическим гардеробом. И шепнула мне после ужина:

— Я приду ночью.

Подразумевалось, что мы продолжим с того самого места, на котором закончили. Будто просто встали на паузу. Бурного желания с голодухи, как раньше, я не испытывал, но и особых возражений этот анонс тоже не вызвал. Элька действительно пришла, и мы неплохо покувыркались, а потом, как и в первый раз, продолжали это дело целый месяц при любой возможности.

Уезжая, она сказала, вроде как в шутку:

— Устроишься там, пришли мне приглашение.

— Давай сначала устроюсь, — отмахнулся я.

Забыл сразу же, но она напомнила. Раз, другой. Я плюнул и оформил. И вот пожалуйста… Сева, давай поженимся.

Внутри словно комар зудел, напоминая о том, как я сделал предложение Машке. Бывают такие воспоминания, которые хочется вытряхнуть из головы. Зажмуриться покрепче — и трясти башкой, трясти, пока не высыпется через уши.

Не думать об этом. Не вспоминать…

Я вообще не хотел больше думать о ней. Потому что боль никуда не ушла. Она просто спряталась глубоко — но высовывала морду с острыми зубами всякий раз, когда я о ней вспоминал. Или слышал имя Маша. Мария. Мэри…