Эпилог, или Нашедшие покой.

АВГУСТ 2019. ГДЕ-ТО В АЛТАЙСКОМ КРАЕ…

Автобус скрипнул закрывшимися дверьми и укатил прочь по грунтовой дороге, поднимая целый клубы пыли. Закашлявшись, я только крепче сжала ладонь Саши. Она показалась мне очень холодной.

Солнце ещё не завладело небом полностью, и прохладный ветер уносил жар и пыль. Мелкие прядки волос липли к лицу, покрытому испариной.

Мы стояли на краю дороги и смотрели в никуда. Нужно иди, а сил нет.

Наши шаги были еле слышны, только иногда, наступая на каменную крошку, громким хрустом прерывали тишину июньского утра.

До деревни нужно было идти пешком, по крайней мере, с полчаса.

— Ты уверен, что это — то самое место.

— Уверен, — голос Саши был всё ещё хриплым. Дорога в автобусе была утомительной и мы воспользовались этой возможностью, чтобы хоть немного поспать.

Каждые несколько недель нам приходилось срываться с места и ехать вперёд, туда, где должно быть безопаснее, чем в старом, насиженном месте. Деньги пока были.

Когда-нибудь мы остановимся, осядем и больше не будем беглецами, боящимися собственной тени.

Зелёный луг желтел яркими пятнами цветов. Стрекот насекомых и знакомый ветер, пахнущий свежестью и чем-то травяным, терпким и приятным. Зажмурившись, я вдыхала эти ароматы, не веря самой себе.

— Ты думаешь, я узнаю их?

— Конечно.

— А они меня?

— Должны.

— А вдруг они не узнают меня? — я, наконец, смогла поделиться потаёнными страхами. Так давно об этом мечтала, но сейчас до ужаса боюсь. Вдруг что-то пойдёт не так?

Край деревни показался уже давно, а мы никак не могли дойти до первых домов. До нас уже долетали оживлённые звуки, смех и разговоры.

Саша приобнял меня, поправив лямки тяжёлого рюкзака. От этого мне стало чуть легче. До сих пор не верится, что он теперь всегда будет рядом со мной. Всегда.

— Там? — я махнула рукой, показывая на высокий железный забор из тёмно-вишнёвых рифлёных листов.

— Судя по адресу — да, — Саша улыбнулся и ещё раз прочитал короткую фразу на смятом клочке бумаги. Я заглянула ему в глаза и увидела, что он боится не меньше моего. Его осунувшееся, худое лицо ещё имело болезненный, землистый оттенок.

Мы остановились у ворот и нерешительно замерли. Усилившийся ветер трепал мои волосы, постоянно отбрасывая мне их на лицо. Фыркая и, продирая глаза, неловко топталась на месте.

Саша поднял руку и хотел, было, постучать, но я испуганно вцепилась в него, не давая этого сделать.

— Ты чего?

— Саш… Может, не нужно? Вдруг это ошибка? И мы не должны этого делать?

— Ты о чём?

— Если я сделаю им больнее? Что будет, когда они увидят меня… такой? Что будет, когда мне придётся рассказать им все?

Обнадёживающее пожатие руки меня мало успокоило.

Каждый день я металась между страхом и надеждой. Ведь как быть? Стоит ли бередить старую рану? Что хуже незнание или знание? Не станет ли это для моей мамы большим ударом?

Перед глазами вдруг всплыл Лёня. Знакомая ель и его тело в покрасневшем снегу. Слёз уже не было, только чувство вины и огромное сожаление. Мне было легко, потому что я видела его смерть. А если бы не видела? Каждый день мучилась, думая о нём, теша себя надеждой.

Я не знаю, как сложится наша жизнь дальше, сможем ли мы остаться. Сможем ли вообще быть частью этого нормального мира. Не оставлю ли я после себя пустые, бесплотные надежды и очередную боль, тревогу и страх?

Ворота неожиданно открылись. На меня налетела молодая блондинка с большими голубыми глазами.

Амина…

Сдержав слёзы, я прижалась к Саше. Его тёплые объятия придали мне смелости.

— Доброе утро! Вам кого? — девушка отряхнула домашнее платье от налипшей соломы и принялась внимательно нас рассматривать.

— Доброе… — Саша кивнул, крепче сжав моё плечо. — Мы, похоже, адресом ошиблись. Автобус уже уехал… Даже не знаем, что теперь делать. Не могли бы вы нас пустить до вечера?

— Ой! — Амина испуганно воскликнула, схватившись за ворота. — Влад! Ты что творишь?

Из-за стройных загорелых ног появилось чумазое личико мальчугана. Показав нам язык и погрозив палкой, он быстро скрылся в глубине двора.

— Племянник… — виноватая улыбка прошла мимо меня. — Подождите, я у мамы спрошу.

Мама жива?

Племянник? Значит, у Тимура уже есть семья, дети. У них действительно всё хорошо.

Страх потопил меня в самых жутких кошмарах. В панике цеплялась за Сашу, пытаясь увести его прочь от этих металлических ворот.

Мне нельзя возвращаться, нельзя! Разве могу я подвергнуть их такой опасности? У них спокойная, размеренная жизнь. Семьи… Счастье.

— Ты чего?

— Я не могу, пойдём. Пойдём, прошу тебя! Давай уйдём поскорее, пока они не догадались… Пока не вышла мама…

— Нет. Ты зайдёшь к ним.

Не дожидаясь Амины и ответа, Саша резко втолкнул меня во двор.

Он оказался широким, просторным и светлым. Дорожки, уложенные плиткой, вели к большим теплицам и красивому двухэтажному дому. На крыше мансарды я увидела Тимура. Не узнать его было слишком сложно, пусть он и был ко мне спиной.

Как же они выросли и изменились!

Тимур…

Амина…

Я совсем их не знаю.

Совсем.

Из небольшого сарая, с ведром в руках, полным зерна вышла женщина. Её лицо было обветренным и очень смуглым, только глаза остались прежними: такими же яркими, родными и тёплыми.

Увидев меня, она замерла.

Я сделала робкий шаг вперёд и сцепила перед собой руки в замок, нервно заламывая пальцы.

Амина что-то говорила ей, махнув в мою сторону, стоя у самого крыльца. К разговору присоединился Тимур. Обернувшись назад, он чуть не свалился с крыши, так стремительно подскочил и вздрогнул.

Ведро с грохотом упало на землю, зерно приятно зашуршало, рассыпаясь золотистым ковром под ногами.

Мама бросилась ко мне.

— Лиля!

Я зажмурилась и задержала дыхание.

Горячие, но такие огрубевшие руки щупали моё лицо, шею, плечи. Объятия. Такие сладкие, родные, пахнущие уютом и домом. Мама целовала моё лицо, громко рыдая и повторяя раз за разом имя, будто всё ещё не веря своим глазам.

Жгучие слёзы текли по моим щекам, неприятно щипля кожу. Сдавшись, я обняла маму.

Семнадцать лет…

Семнадцать!

Было так сложно поверить в то, что всё происходящее — правда. Что это не сон.

Не сон…

— Я вернулась, мама.

Конец