Глава двадцать первая.
МАРТ 2019
Тишина. Пронзительная и дикая. Не было ничего: ни шума воды, ни ветра. Лиля кричала, я чувствовала это телом. Вот разлетаются мои волосы, вот жаркое дыхание грубо царапает кожу.
Серёга.
Он тоже кричал.
Яростно. Громко. Безумно.
Но я ничего этого не слышала.
Лиля хватала меня за руку, толкала и тут же притягивала к себе. Жестокий, смертельный диалог. И я ничего не слышу.
Оглохла от его слёз.
Нельзя передать, что я чувствовала в этот момент. Мир не просто рухнул или разбился на мелкие осколки. Он стал другим.
Просто поняла, что я здесь чужая. Что зря Серёга пришёл сюда, зря вернулся. И что точно не за мной. Я ему не нужна.
Сколько раз мне говорили, что у меня поразительная способность разговорить любого человека. Мне не просто изливали душу, делились сокровенным или плакались, мне доверяли. Абсолютно и беспрекословно. И я никогда не обманывала людей, всегда старалась оправдать их доверие. Мне казалось, что это самое дорогое, что есть в моей жизни.
Доверие.
Когда ты доверяешь. Когда доверяют тебе. Всё остальное пустое.
Мне доверилась Лиля. Быть может, в последней попытке спасти человека, которого очень любит. Того единственного, которому она верит. По-настоящему. У неё есть оправдание для нелюбви ко всему миру.
Почему же человек, которого я так сильно люблю, который… который, наверное, любит и меня, не способен довериться? Я же люблю его! Мне безумно больно наблюдать за ним таким. Видеть в его глазах то, чего никогда раньше не видела. Вот сейчас, сейчас он настоящий. И мне страшно. Я могу потерять его в один миг. Просто сгорит, вспыхнет и не останется ничего.
Если бы он доверился мне, если бы только сказал, что гложет его. Я бы помогла!
Неужели он так и не понял, что я никогда не брошу его? Просто не смогу! Мы будем расходиться десятки, сотни раз. Я буду ругаться на него и ненавидеть за все те вещи, что он будет совершать. За его холодность и чёрствость, за его наглость и самовлюблённость. За тот эгоизм, который меня убивал день за днём. И всё же… Вернусь по первому зову, приду на помощь. И я знаю, он поступит точно так же. Я знала… Теперь…
Зажмурившись, пыталась услышать хоть что-нибудь.
Отголоски.
Обрывки фраз.
Крик. Надсадный, полный боли и ненависти.
Я закрыла уши руками.
Не могу больше. Не могу!
Их вопли и грызня врывались в моё израненное сознание огненными всполохами. Ещё секунда, и голова лопнет.
— Ты ничего не понимаешь! Я обязана вытащить его оттуда! Он не заслуживает всего этого!
— Он убийца и сел по заслугам!
— Это я убила, я!
— Ты просто больная шизофреничка. И ничего больше. Рисковать Маней и собой ради какого-то… — Серёга зло сплюнул на землю.
— Я не шизофреничка! Не смей меня так называть!
Второй выстрел по-настоящему оглушил меня. Правое ухо отзывалось мелким звоном. Лиля, не сдержавшись, спустила курок прямо возле моего виска. Пуля вновь угодила в землю, намекая Серёге, что подходить ближе не стоит.
— Ты никого не терял! Никого! — Лиля толкнула меня в сторону, сжав пистолет обеими руками. — Ты ничего не знаешь о боли! И тебе не понять… не понять…
Упав на землю, я видела, как меняется лицо Серёги, как оно бледнеет, как неровные красные пятна расползаются по его щекам и шее. Вот сжал зубы так, что желваки выступили. Ещё пытался сдержать себя, терпел. Но надолго ли его хватит? Лиля не знает, по краю какой пропасти она сейчас ходит.
— Почему ты не хочешь помочь? Ты обещал мне тогда! Обещал… Что изменилось? Что я тебе сделала? Ты позволил посадить за решётку невиновного. Все твои слова о справедливости оказались ложью! А я верила. Слышишь, верила! — Лиля заплакала и выронила пистолет.
Она закрыла лицо руками и просто выла от безысходности. Все эти годы она жила надеждой. И сейчас её забрали, не оставив ничего.
— Потому что каждое твоё слово — ложь. Ты врёшь. И то, что Маня поверила в твою болтовню для меня не новость. У тебя хорошо получается вводить всех в заблуждение, — Серёга едва дышал от злости. И, в отличие от Лили, пистолет он не опустил. — Даже меня провела. Только вот я дорого заплатил за свою глупость. Второй раз на это не поведусь.
Почему он ей не верит? Или…
Серёга никому не верит. Никому. Я думала, что проблема во мне. А выходит — в нём?
— Сережа, она ведь правду говорит.
— Манюнь, пожалуйста, не лезь! — окрик был таким грубым и резким, что я сжала зубы от раздражения.
— Что тебе стоит принять её слова на веру? — с трудом поднявшись с земли, отряхивалась и дрожала от страха и холода. — Или ты никому не веришь? Я права? Вспомни, сколько раз ты говорил, что я — сыворотка правды. Что было бы, работай я в органах. Мол, классный бы вышел дознаватель. Ты помнишь это? Помнишь?
Молчаливый взгляд был лучшим ответом.
— Если ты ей не веришь, так поверь мне!
— Обмануть тебя — лёгкая задача. Тебе верят, а ты — доверчива. Не нужно принимать все слова людей за чистую монету.
— Ты болван, Сереж, настоящий дурень! — не выдержав, выкрикнула ему это почти в лицо. — Никогда в жизни я не хотела убить тебя, как в этот момент. Никогда! Лиля не врёт! Неужели ты этого не видишь? Как можно быть таким слепым и глухим?
— Потому что у неё нет подтверждений её же словам. Нет доказательств. Ничего. Даже… — Серёга перевёл взгляд с моего лица на Лилино. — Даже он от тебя открестился. Думаешь, я его не спрашивал? Не предлагал ему варианты? Я мог его вытащить в тот же день! Достаточно было одного звонка. Тебя просто не существует! Нет такого человека. Я не знаю кто ты, и зачем тебе всё это нужно!
На лице Лили появилась знакомая ухмылка. Похоже, девушка успокоилась и собралась с мыслями, потому что сейчас её голос не дрожал.
— Я обещала тебе доказательства. Обещала быть свидетелем. И от своих слов я не отказываюсь, — Лиля дёргано сняла куртку. Затем стянула тонкий свитер, оставшись сверху совсем голой. Серёга отвёл взгляд. — Я — твоё доказательство. Чего же ты не смотришь?
Она пнула пистолет ногой и подошла ближе. Я старалась глядеть куда-то вверх, но только не на неё. В отличие от Серёги, мне было хорошо видно её спину.
— Я могу рассказать тебе о каждом шраме, о каждой уродской отметине. Сколько мне лет было, кто это сделал и чем. Что я чувствовала, — Лиля вновь заплакала, утирая нос и щёки тыльной стороной ладони. — Могу рассказать о каждом дне, о том, что было. И не надо отворачиваться, я вижу, что ты не хочешь мне верить думаешь, я сама это сделала? Да? Можешь не отвечать, не в первый раз.
Словно желая доказать ему свою правоту, она повернулась к нему спиной.
— Это я тоже сама сделала? Да? Теперь внимательно посмотри на мою левую лопатку. Ничего не замечаешь? Совсем ничего? Это его кольцо. Думаю, ты видел на нём толстую золотую печатку. Она была на его пальце и в тот, последний день.
— Ничего это не доказывает. Только лишний раз убеждаюсь, что виновата во всём именно ты. Может, ты пошла на это ради этого? Поняла, что я не верю тебе. И ты выбрала другой способ повлиять на меня, чтобы я изменил своё решение, — Серёга жадно облизнулся и крепче ухватил пистолет. Но Лиля этого не видела, она продолжала слушать его с закрытыми глазами, стоя спиной к разъярённому донельзя мужчине. — О той встрече знали только ты и я. Больше никто. Представляешь, как я удивился, когда вместо тебя пришёл мужчина.
Лиля нехотя обернулась, прикрывая себя руками. Лицо у неё было белым от ужаса. Да и я сама струхнула не на шутку, настолько, что до сих пор осталась стоять памятником самой себе.
Склонившись к девушке, Серёга тихо и чётко произнёс четыре слова, которые изменили всё:
— Он убил мою сестру.
ЛЕТО 2010
— Чёрт, закончились…
Сунув в рот последнюю сигарету, потянулся в карман и достал зажигалку. Чиркнул ею и сладко затянулся, вдыхая знакомый запах ментола. Прокашлявшись, бросил смятую пачку из-под сигарет в урну.
Солнце жарило не по-детски, но в то же время холодный северный ветер пронизывал до костей. Куртка едва спасала, подняв её воротник, прокашлялся, придерживая сигарету двумя пальцами.
Время ещё есть.
Как раз хватит, чтобы обдумать всё как следует.
Лавируя между одинокими прохожими, неспешно курил, затягиваясь будто последний раз в жизни.
Нет, определённо дело пахнет жареным. Дэн обещал помочь, но пока от него ничего, что тоже напрягает. Вся эта история… Чёрт, внутри всё зудеть начинает, стоит только вспомнить. Чуйка подсказывала, что вляпался я по самое не хочу. Вопрос только в том, выкарабкаюсь или нет.
Достал мобильник. Щёлкая крышкой, нервно постукивал пальцем по пластиковому корпусу. Не выдержал и набрал Дэна. Короткие гудки не обрадовали.
Дерьмо!
Докурив, ловко затушил окурок пальцами и щелчком отправил его в урну.
Улица убегала вперёд щербатой лентой. Не смотря под ноги, то и дело спотыкался о выбоины. Ругаясь про себя, продолжал прокручивать возможную историю в голове.
Это дело не выходит у меня из головы. Слишком много вопросов, слишком много «если». Пусть я и молод, но повидал уже многое. Но он…
Таких нечасто встретишь. Будто из железа отлили. С ним не работал ни один приём. Даже самый грязный и запрещённый.
Мужчина всегда молчал, сжав руки в кулаки, спокойно наблюдал за блестящей в свете ламп цепочкой наручников. С момента, как он дал показания, ничего не изменилось.
Ловко манипулируя доказательствами, мы принуждали его к разговору. Каждый раз было одно и то же: мы с Игорем горло надрывали, а ему хоть бы хны. Сидит и молчит, только зыркает на нас волком.
И на суде то же самое.
А мы носом чуяли, что дело неладно. Но доказать ничего не могли. И выяснить, что же произошло на самом деле, не получалось.
Тупик.
Игорь давно махнул рукой, сказав, что если этому отмороженному хочется в тюрьму, то пусть идёт. А он больше надрываться не будет.
Мне бы тоже стоило просто курить в стороне, наблюдая за судебным процессом, но грёбаное чувство справедливости не давало спокойно вздохнуть. Душило меня по полной.
Чёрт, сейчас бы ещё покурить. С сигаретами легче думается.
Оглядываясь по сторонам, искал взглядом магазин или ларёк, на худой конец. Ничего.
Зараза!
Прибавил шагу и направился к перекрёстку.
Да уж, её появление было манной небесной для моей совести. Свалилась мне на голову, неся такую чушь, что и с больной фантазией не поверишь.
Рабство, убийство. Я бы просто выслушал её и отправил бы восвояси, но тут она заикнулась об убийстве. Рассказала такое, чего никак не могла знать, если бы не была там. Но наши эксперты не нашли никаких следов третьего в салоне того автомобиля.
Или это ответный ход молчаливого волка-одиночки? Хочет развалить дело в суде, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу? Бросить девушку под танки — очень благородно.
Передёрнувшись от отвращения, застегнул молнию на куртке. Впору говорить о том, что ласковый летний ветерок нежно колышет арматуру и играючи сдирает металлическую кровлю крыш.
Верить ей не было резона, но всё же… Что-то не давало мне покоя.
Вновь набрал номер Дэна.
Вот же скотина! Знает, что мне нужна инфа, а сам мобилу вырубил. Засранец.
Ну реально засранец, а ещё друг называется!
На глаза попался газетный киоск. Вот уж не помню есть там сигареты или нет, но чем чёрт не шутит.
Мелочь призывно бренчала в кармане, требуя потратить себя как можно скорее.
— Руки вверх! — кто-то ткнул меня чем-то острым в спину.
Склонившись вбок, мгновенно перехватил чью-то руку, заламывая её вниз.
— Ай! Серый, ты что, с ума сошёл? Отпусти меня, ненормальный!
— Ленка! — пропуская нецензурщину про себя, зло выдохнул и выпустил покрасневшую руку своей сестры. — Я смотрю ты в Гастелло записалась? Знала к кому подкрадываться, да ещё с такими шуточками.
— Точняк… — Лена потирала руку и злобно зыркала на меня своими большими и голубыми глазищами. — Забыла, что ты напрочь отмороженный.
Сделав вид, что не услышал последней фразы, нахмурил брови и скрестил руки на груди.
— Ты чего здесь делаешь?
— Я? — младшая сестра скорчила недовольную моську и развела руками. — Гуляю. Каникулы, как-никак. Вот увидела твою куртку и решила поиграть в шпиона. Куда это ты направился в свой выходной, да ещё и меня не взял?
— По работе. А ты давай дуй домой. Там дел невпроворот.
— Слушай, ты меня что, в рабыни взял что ли? Я, может, отдохнуть хочу! Ты ни чем не лучше родителей…
Есть такие фразы, которые действуют как красная тряпка на быка. Вот и у нас тема родителей была под запретом. Никогда не обсуждали и не вспоминали. Ленка точно сказала это специально.
Увидев, что я начинаю закипать, сделала виноватый вид.
— Прости, — деланно шаркая ногой, опустила голову. — Я могу с тобой прогуляться, а потом пойти домой?
— Валяй. Доведёшь меня до парка и пулей домой. Обед в холодильнике. Вернусь, наверное, поздно.
Сигарет в ларьке не оказалось. Злясь ещё сильнее, гнал назойливые мысли о родителях прочь.
Вот же Ленка! Заноза. Мало головной боли с этой ненормальной, так и сестра удружила.
— А что ты будешь делать по работе? Разве преступники гуляют по улице? — Лена заглядывала мне в лицо. — Я думала, что…
— Нет, не гуляют, — раздражённо перебил её, замечая, что с каждым днём она всё больше становится похожей на меня. Если это так, то последние классы в школе станут настоящим геморроем. — Мне просто нужно кое-что узнать. Долго объяснять.
— Почему мне тогда нельзя с тобой?
— Потому что тебя это не касается. И вообще: много будешь знать, скоро состаришься.
Остаток пути до ворот парка мы прошли в тишине. Я думал о своём, Ленка прыгала, как коза. Две светлые косы то и дело мелькали слева от меня, сильно отвлекая.
— Всё. Давай. Дуй домой.
Взъерошив чёлку Лены, сунул ей сотню в карман.
— На мороженое.
— Спасибо! — сестра встала на носочки и поцеловала меня в щеку. — Не задерживайся.
Проводил её взглядом, проследил, чтобы она перешла дорогу и только потом зашёл в парк.
Мы договорились встретиться недалеко у входа. Влево уходила дорожка, там была небольшая площадка и пара скамеек.
Несмотря на летний день и хорошую погоду в парке было немноголюдно. Присев на скамейку, мечтал о сигаретах. Теперь же до вечера терпеть. Постукивая ногой о бордюр, озирался по сторонам, ища взглядом ту самую девушку. Никого.
Может, она и не придёт. Ещё минут десять подожду и пойду.
— У вас закурить не найдётся?
Рядом со мной присел мужчина средних лет. В его руках мельтешила зажигалка.
— Сам был бы не прочь, — мельком осмотрел незнакомца и обвёл взглядом пустую дорожку. — Нет у меня сигарет, кончились.
— Вот и ожидание твоё кончилось. Оставь всё, как есть. Это предупреждение.
Рефлекс подвёл. Я дёрнулся, как тут же почувствовал удар. Что-то с хрустом вошло в бок. От боли потемнело в глазах. Вместо того, чтобы дать отпор, чувствовал, как странная слабость разливается по телу.
— Сунешься ещё раз, не промахнусь.
Шуршание гравия дало по ушам грохотом отбойного молотка.
— Серёж, я ключи забыла…
Очередной хруст и мужчина подорвался, толкнув меня на лавку. Я шептал, хотел крикнуть Лене, чтобы она бежала, но вместо этого только сипел и еле дышал. Кровь стекала на скамейку. Я пытался зажать рану рукой, но это мало помогало. Лёгкое горело огнём, выдавая очередную порцию горячей крови, только теперь ртом.
Она ничего не поняла.
Не успела.
Косы мелькнули в последний раз, когда она тихо упала в траву.
Я видел всё, но не мог ничего сделать. Сил не было даже встать.
Какие же у неё большие, голубые глаза…
Время тянулось бесконечно долго. Даже не знаю, что хуже: больничная койка или больничная еда.
Или всё вместе.
Левый бок сильно саднил. Боль уже была не такая глубокая, но всё равно каждый вдох давался с трудом. Мне повезло. Какой-то сантиметр и от лёгкого бы ничего не осталось.
Прогоняя прочь воспоминания, вздохнул и закрыл глаза.
На душе было гадко.
Я ведь всё знал.
Пусть мне и ничего не говорили, но мозги ещё в полном порядке. Они работали каждую минуту, отчего внутри появлялась боль гораздо более сильная и едкая, чем то саднящее чувство в боку.
Перебороть его было очень сложно.
— Ну привет, Серый. Неважно выглядишь… — Дэн нарисовался слишком неожиданно. Проморгал этого ублюдка в парке, проморгал и его. — У тебя вид неважный.
— Я сейчас не в настроении разговаривать.
Дэн снял халат и щёлкнул замком на двери. Меня это не удивило: что-то нашёл, но сказать хочет наедине.
— Ты долго тут лежишь. Пора бы тебе собраться.
— Для чего?
— Дело то завершили. Недавно суд был.
— Сколько ему дали?
— Одиннадцать.
— А она?
— Не появлялась. Да и не появится. Навёл я справки через адвоката твоего молчуна. Оказывается, они давно с ней боролись. У дамочки весеннее обострение. Такое бывает с психически неуравновешенными… — Дэн присел на край кровати и яростно зашептал. — Чёрт, Серёга, ты чем вообще думал, когда согласился встретиться с этой ненормальной? На что надеялся? Неужели поверил…
— Поверил.
— Вот и сдали тебя. Чтобы хвосты прикрыть…
— Ленка?
Дэн помрачнел и отвёл взгляд.
Ленка…
Не было ничего. Ни боли, ни страданий, ни воспоминаний. Только пустота. Дыра, прошившая меня насквозь. Сводившая с ума. Не дававшая даже толком вздохнуть.
Сбросив с себя одеяло, сжал зубы от боли и встал. На повязке сразу выступила кровь. Не обращая на неё внимание, шёл к окну. Ноги подкашивались, во рту стояла противная горечь.
— Дело — висяк. Мы его точно не найдём. Свидетелей нет.
— Я видел его.
— Толку-то… Следов нет, улик тоже. Оружие он с собой забрал.
— Ты только что сказал, что убийца моей сестры уйдёт безнаказанным?
— Я сказал, что сейчас мы его не найдём.
— Говоришь ты как заправский…
— …прокурор?
— Да, метишь ты высоко.
Я сжал зубы и прислонился лбом к холодному стеклу. Боль почти удалось унять. Мне почти не больно. Почти.
Так хотелось громить и крушить. Взять что-то тяжёлое и ломать. Кости, головы… До приятного хруста в ушах.
Ленка. Говорю твоё имя в последний раз.
Когда в следующий раз я позову тебя, это будет последнее, что услышит тот, кто всадил в тебя нож.
МАРТ 2019
— Господи… — кашляя и фыркая, сидела на корточках у самой реки, умываясь холодной водой. — Это какой-то бред… Бред, бред сумасшедшего.
Сейчас всё встало на свои места. Теперь нет белых пятен и странных вопросов. И поведение Серёги теперь понятно и… оправдано. Знай я всё с самого начала, то было бы гораздо проще.
Он с таким усилием отталкивал меня, не хотел привязываться. Сам не понимал, что уже поздно сдавать назад. Поздно!
Мы как два наркомана, барахтаемся в этих токсичных отношениях, пытаясь выплыть. А шансов нет. Чем сильнее сопротивлялись, тем крепче и глубже увязали в этом всем.
Речная вода пахла тиной и чем-то ещё. Кожу мгновенно стянуло, пересушив её. И пить жутко хотелось. Но рисковать и пробовать на вкус такую воду желания не было.
Отряхнув руки, встала и оглянулась: Лиля сидела на капоте машины, накинув на себя только куртку. Серёга держался на расстоянии, выкуривая сигарету за сигаретой.
Я не знала, что мне делать.
Вдруг Серёга прав? И я слишком доверчива? После его рассказа я поняла, что веры нет им обоим. Но понимала это мозгами, сердце твердило совершенно обратное.
Теперь мне осталось решить, чьему голосу я верю больше: голосу разума или души?
Ответ был очевиден.
Я неисправимая дура.
Всхлипывая и размазывая по лицу слезы и оставшиеся капли воды, чувствовала, как холодный ночной воздух пробирает до костей, заставляя дрожать и стучать зубами.
По пути к машине наткнулась на пистолет: Лиля кинула его на землю. Он так и остался лежать там. Я зачем-то подняла его. Тяжёлый. Когда Лиля его держала в руках, он казался лёгким, даже игрушечным. Так и подошла к Серёге, прижимая пистолет к груди.
— Дай сюда… — Серёга нехотя вытянул сигарету изо рта и протянул мне свободную руку, требуя Лилин пистолет.
— Ты её не убьёшь? — от моего красноречивого взгляда лицо мужчины вспыхнуло гневным румянцем.
— Хотел бы, сделал это уже давно. У меня свой есть.
Я всё ещё держала пистолет при себе. Лиля, казалось, застыла на месте. Запрокинув голову и закрыв глаза, просто сидела, не двигаясь. Её пальцы уже начали синеть от холода, а девушка и не думала одеваться. То, что она услышала, сильно потрясло её. Серёга только что не просто отнял надежду, но добавил чувства вины. Я уверена, теперь она будет вспоминать и о Лене.
— Если предположить, что Лиля сказала правду? — я не сдавалась, сжимая тёплую рукоять пистолета. — Что если всё — правда?
— Не сходится. О встрече знали двое: я и она. Моё слово против её. Лиля утверждает, что никому не говорила об этом. Значит, она темнит. Недоговаривает. Как тогда можно верить?
— Знаешь, даже мне понятно, что сделали это не ради того, чтобы вытащить Сашу из тюрьмы. Скорее, наоборот, чтобы он точно сел. Лиле это не нужно.
— Ты меня за полного идиота держишь? — Серёга усмехнулся и зло смял пустую пачку из-под сигарет. — Нельзя верить тому, кто сливает информацию. Снова захотим помочь и получим пёрышком по рёбрам. Спасибо, мне одного раза хватило. Не хочу, чтобы…
О, знакомый взгляд. Как тогда, у такси. Второй раз за всё время Серёга так на меня смотрит.
— Чтобы спустя десять лет из-за этой истории кого-нибудь снова убили. Понимаешь? Я говорю это не ради красного словца. Ты не представляешь, какого это! И я буду последней скотиной и сволочью, если позволю тебе рисковать собственной жизнью.
— Вы уже втянули меня.
— Нет, ещё не поздно уйти. И оставить всё, как есть.
Я положила пистолет на капот машины и подошла к Серёге почти вплотную.
— Серёж, как есть уже не будет. Не будет, как прежде. Зря ты мне всё не рассказал. Может быть, я не совершила бы тех глупостей и ошибок. Не стала бы уходить и оставлять тебя одного…
Глухой щелчок прервал наш разговор.
Я видела, как вытягивается лицо Серёги. Он грубо толкнул меня в грудь. Заваливаясь назад, только и успела разглядеть, что мужские ноги, мелькнувшие передо мной.
— Ты что творишь? Отпусти! — Серёга рассерженно рычал.
Лиля молчала. Настоящая мышиная возня. Скрипы, пыхтение.
Чёрт! Меня как катком раскатало. Второй раз уже так грохаюсь об землю. Кости просто неимоверно ломит. Ноющая боль только и вызывала что сдержанные, недовольные стоны. Перевернувшись на живот, пыталась нащупать очки, слетевшие с меня. Надеюсь, их никто не раздавит, иначе быть мне слепышем.
Отряхивая стёкла от мокрой земли, наконец, смогла разглядеть, что же творилось у машины. Лиля отпихивала Серёгу ногами, держа в руках пистолет, тот самый, что я так опрометчиво положила на капот автомобиля. Она настойчиво разворачивала пистолет к себе, а Серёга же, наоборот, пытался вырвать его из её рук. Он не выдержал и вспылил. Удар наотмашь был такой силы, что Лиля с треском влетела в лобовое стекло.
— Дура! — сплюнув на землю, Серега спрятал пистолет за пояс. — Ничего лучше в голову не могло прийти?
— Отдай… — голос Лилия был глухим и сдавленным: она уже всё решила.
Слёз не было, не было крика. Только молчаливая борьба.
— Он тебе жизнь подарил, так пользуйся!
— А ты бы жил?
Серёга тяжело дышал и буравил взглядом Лилю. Та явно отчаялась и уже ничего не боялась, раз решила пойти на последний шаг. Именно сейчас, когда всё так повернулось.
Утирая рот от земли и травы, лихорадочно соображала, что делать с этими двумя баранами. Слишком уж Лиля и Серёга похожи. Они сами этого не замечают. А я вижу.
— Слушайте, мы тут до утра торчать будем. У Лили уже губы синего цвета. Про тебя… — одарив Серого многозначительным взглядом, поджала губы. — Про тебя вообще молчу.
Вроде бы, они прислушались ко мне.
— Ведёте себя как две истерички. Надоело! — мой крик напугал даже меня. — Вместо того, чтобы закончить всё, меряетесь кому больнее пришлось. Идиоты.
Перевела дыхание и продолжила, сжав руки в кулаки.
— Серёга, ответь честно: ты можешь ей помочь?
— Мань…
— Просто скажи «да» или «нет». Два простых слова. Выбери одно, собери волю в кулак, мозги — в кучу и перестань мне душу наизнанку выворачивать! — я уже охрипла от крика. — Ты даже сотой доли не знаешь того, что произошло с Лилей! А я знаю! И не хочу… не хочу, чтобы всё закончилось здесь ничем. Не будь трусом, не жалей мою жизнь. Я и без тебя разберусь, как её лучше просрать! Лучше сделаю что-нибудь полезное. Думаешь, только тебе есть, что терять? Ради меня ты бы такого не сделал? До сих пор корчишь из себя невесть что! Если тебе страшно, так и скажи. Я уйду. И забудем обо всём. Если уж самоубьюсь случайным способом, тебя-то винить точно никто не будет!
В голове будто всё прояснилось. Я продолжала кричать, не собираясь останавливаться. Из меня выходили боль, страх, ужас и паника. Просто выплёскивала всё, желая достучаться… до него.
— Ты… ты… ты… Я не знаю как тебя назвать! Почему помог Маше? Помог Юле? Ты не бросил их. Меня не бросил! Пусть даже в последнем я начинаю сомневаться. Серёжа, ты не такой плохой, каким хочешь казаться. Мне плевать, что ты делал до этого, плевать, что будешь делать после. Но сейчас ты просто обязан, слышишь? Обязан! Обязан помочь. Ты должен сделать это в первую очередь для себя, а не только для Лили, — облизав губы, решилась на самый гнусный шаг, который, возможно, отвернёт Серёгу от меня навсегда. — Я тебя не прощу, если ты не сдержишь своё слово. Перед Лилей и перед Леной.
Серёга молча выслушивал эту тираду. Сложно было сказать, проняло его или нет. На удивление, чем больше я заводилась, тем спокойнее он становился. Под конец, я готова была собственноручно придушить его, а ему хоть бы хны. Стоит и в ус не дует, даже курить забыл. Мял только сигарету в пальцах и табак крошил.
— Да или нет?
Серёга молчал.
— Да или нет? — я снова повысила голос. — Решай, иначе я сяду к Лиле в машину и уеду с ней. Фиг ты меня потом увидишь. И знай, наши смерти будут на твоей совести.
— Опустилась до шантажа? Дальше падать некуда…
— Если такого твердолобого осла может пронять только шантаж, то да.
— Ты сейчас сядешь ко мне в машину, и мы уедем, забыв обо всём.
— Нет, это дашь дёру. А я останусь с ней, — махнула в сторону Лили. — Видимо, смелость только у меня есть.
— Отлично!
— Отлично! — я подошла к Лиле и также примостилась на капот. — Отлично…
Взгляд Серёги был похож на взгляд зверя: дикий, яростный и холодный. Не дожидаясь, пока я скажу «отлично» в третий раз, он молча развернулся и ушёл.
Этого я никак не ожидала.
Всё ещё смотрела ему вслед, молясь и надеясь на то, что он вернётся. Он должен вернуться!
Неужели он меня бросил по-настоящему?
Действительно, бросил.
Закрыв глаза, тяжело дышала. До сих пор не верится.
— Прости меня. Я честно хотела помочь, — мой голос предательски задрожал, борясь с собой, вдыхала и выдыхала, украдкой вытирая слёзы. — Я не думала, что так всё получится.
— Тебе точно не за что извиняться.
— Что… что будем делать дальше? — я косо посмотрела на Лилю, разглядывая её насмерть перепуганное лицо.
— Не знаю, — девушка повернулась, и я почувствовала, как меня прошиб холодный пот: глаза Лили казались совсем чёрными, матовыми и неживыми. Она сейчас напоминала самую настоящую куклу. Её не сломали долгие годы пыток, боли и унижений, не сломала смерть Лёни, арест Саши. А Серёга смог сделать это одним щелчком пальцев. — Честно, не знаю. Завезу тебя домой. Дальше посмотрю по обстоятельствам. Буду ждать, когда выйдет Саша. И надеяться, что с ним всё будет хорошо.
Всхлипнув, вновь утёрла замёрзший нос.
Впереди блеснули фары. Не поверив своим глазам, ободряюще сжала холодную ладонь Лили: на берег выехала машина. За рулём сидел Серёга. Я едва не закричала от радости, когда убедилась, что это действительно он.
Остановившись почти нос к носу, Серёга вышел из автомобиля и хрустнул шеей.
— Прежде чем мы уедем, я хочу только выяснить одно.
— Что же?
— Лиля, ты точно никому не говорила о нашей встрече?
— Нет.
— А если подумать? — Серёга присел напротив, пристально вглядываясь в лицо Лили. — Почему ты не пришла?
— Меня в больницу положили.
— Зачем?
— Это было решение Евгения Михайловича, — Лиля уклончиво ответила.
— Евгения Михайловича?
— Адвокат Саши. Он приглядывал за мной.
Серёга нахмурился и подался вперёд. Кажется, он что-то понял. Только что?
— Ему ты рассказала о встрече?
Воцарившаяся тишина поразила нас всех.
— Да… Мне пришлось ему рассказать. Но я всегда была с ним откровенна, — Лиля подняла голову и непонимающе посмотрела на Серёгу. — Он пытался спасти Сашу, был его единственным шансом.
— А говорила, что никому не рассказывала.
— Я его и в счёт не брала… Он же адвокат.
— Знаешь, кто мне сказал о твоей невменяемости?
— Нет, не может быть… Он сделал это лишь для того, чтобы помочь мне. Чтобы никто не подумал на меня…
— Ты действительно так думаешь?
Лиля замолчала. Я испуганно смотрела на Серёгу, в его глазах появился нездоровый блеск.
— Именно твоя якобы «душевная болезнь» спутала мне все планы. Засунув тебя в дурку, он лишил тебя права голоса. Подорвал веру в твои слова. Саше могли дать гораздо меньше.
— Он… Он всё сделал специально? Но зачем?
— Ты, видимо, не знаешь кому всадила семь пуль в грудь. Такие люди ничего не прощают. И не забывают. Они упрятали его за решётку, чтобы выпотрошить его бизнес. А теперь он нужен им живым и на воле, чтобы довести дело до конца.
Лиля посмотрела на Серёгу, сдерживая слёзы.
— Что будет, когда он выйдет?
Серёга пожал плечами и полез в нагрудный карман за сигаретами. Достал одну, прокрутил между пальцев и осторожно и с наслаждением закурил. Выдыхая дым носом, в упор смотрел на меня.
Достучалась, блин.
— Сама подумай.
— И что тогда делать?
— Есть план.
МАЙ 2019
Металлические ворота ярко блестели в лучах солнца. Колючая проволока казалась мохнатой, пушистой верёвкой. Немного серой, с каким-то зеленоватым оттенком. Это, наверное, всё из-за краски.
Жара стояла невероятная. Я обмахивалась носовым платком и лениво наблюдала за секундной стрелкой часов у себя на запястье. В зеркале дальнего вида что-то мелькнуло: мотоциклист.
Я проводила его внимательным взглядом. Что-то меня в нём зацепило. Шлем. Чёрный, матовый, а снизу будто языки пламени шли кислотно-зелёного цвета. Мужчина склонил голову, мельком посмотрел на меня и скрылся в плавком мареве, исходящем от нагретого асфальта.
— Что-то не так? — голос Серёги был хриплым от очередной выкуренной сигареты.
— М?
— Ты так посмотрела на него.
— Да нет, просто шлем интересный. Никогда такого не видела.
— Ясно… — Серёга взял мою руку и развернул её запястьем к себе. — Опаздывает.
— Они могли его задержать?
— Специально? Да, могли. У нас есть ещё максимум полчаса. Потом я отправлю вас с Лилей на другой машине. Слишком опасно оставаться здесь со мной.
— Но ведь всё вышло. Получилось… — я выдернула руку и сжала ладонь Серёги. — Получилось?
— Если выйдет край через десять минут, то — да.
Я обернулась назад. Лиля молча смотрела вперёд, прислонившись лбом к стеклу. Её совершенно не волновал наш разговор. Она ждала. Ждала, когда откроются ворота и оттуда выйдет Саша.
Сначала спрашивала Серёгу об этом каждые пять минут, а потом замолкла. Сейчас она напоминала маленького ребёнка, застывшего в ожидании чуда. А оно задерживалось, не торопилось.
Нервно покусывая костяшку указательного пальца, уже сама прилипла взглядом к серовато-зелёным воротам. Чего так долго?
Серёга наклонился вперёд и вытащил ключи из замка зажигания.
— Серый?
— Вы сидите в машине, а я его встречу. Ни ногой отсюда. Понятно?
Испуганно посмотрела на Серёгу, не понимая к чему всё это.
— Понятно?
— Да, чего уж тут непонятного. Сидим и ждём.
Лиля противно царапнула ногтями по стеклу и протяжно выдохнула. План Серёги дался ей с большим трудом. Кажется, к такому она не была готова. Все эти бесконечные расспросы, осмотры. Лиля говорила, что из неё, наверное, собираются сделать чучело, не меньше. Каждый шрам, каждый след прошлого они тщательно фотографировали и осматривали. А потом начался ад. Кипы фотографий самых разных людей. День за днём, который месяц подряд.
Теперь к этому безумству, видимо, присоединится и Саша.
Серёга не говорил, куда увозил Лилю. Да и она сама не могла мне сказать, где была. Не видела.
Одно я знала точно: не в полиции.
В чём был смысл — мне не понять. А нам с Лилей никто это объяснять и не собирался. Ну и Серёга не лгал: чтобы вытащить Сашу действительно понадобился один звонок.
Дверца машины плавно закрылась, без хлопка. Я сжала платок в руке и утёрла лицо: почему кондиционер сломался именно сегодня, когда столбик термометра пробивал тридцатиградусную отметку? Мы ещё и стоим на самом солнцепёке, потому что поблизости нет ничего: ни кустов, ни деревьев, ни навеса.
Серёга осмотрелся и перешёл через дорогу. Даже отсюда было видно мокрое пятно, расплывавшееся на спине, на когда-то белоснежной футболке. Нервно разминая руки, он взъерошил волосы и оглянулся назад. Посмотрел на меня и подмигнул.
Не прошло и пары минут, как ворота плавно отъехали в сторону, выпуская на свободу мужчину в деловом костюме.
Лиля жадно льнула к окну, едва дыша от волнения. Торопливо вытирая запотевшее стекло, вглядывалась в мужчину, ловя взглядом каждое движение Саши.
Он был очень бледным и уставшим, заметно прихрамывал на правую ногу. Увидев Серёгу, удивлённо замер.
Короткий разговор только усилил наше волнение.
Как же я жалела, что не могу опустить стекло: Серёга запретил. Почему — не знаю. Сказал, что нельзя. Лиля даже не перечила, просто терпеливо ждала.
Мужчины медленно и неторопливо шли к автомобилю. Явно обсуждали что-то. Выражение лиц обоих было очень и очень неприятным. Что такого Серёга сболтнул?
Скрипнула обивка сиденья, и я уже почувствовала знакомый запах. Та самая смесь, от которой в голове всё мутилось. Ментол, табак, терпкие нотки одеколона и мятная свежесть лосьона для бритья. Да, всё как прежде.
Сзади хлопнула дверь. Я поборола своё желание обернуться, только украдкой смотрела в зеркало дальнего вида, которое так заботливо поправил Серёга.
Лиля испуганно замерла. Её руки дрожали, когда она пыталась дотронуться до Саши. Поджимая пальцы, она не решалась сделать то, что так хотела.
Саша оказался смелее. Просто взял и прижал к себе девушку, закрыв глаза. Он нежно трогал её волосы, гладил плечо. Лиля схватилась за мужчину так, будто он мог раствориться в воздухе в любой момент. Крепко держалась за него, всё ещё не веря, что он рядом.
Серёга плавно завёл автомобиль, и мы двинулись вперёд. Я сдержанно улыбалась, стыдливо отведя взгляд.
Лиля и Саша счастливы. Так стоит ли вмешиваться в такой момент? Они так долго этого ждали. И заслужили такие минуты.
Чёрт, сейчас расплачусь.
Склонившись к стеклу, прикрыла лицо рукой, желая скрыть выступившие слёзы. Тёплое прикосновение к моему колену немного успокоило. Я накрыла ладонью руку Серёги и ласково сжала его пальцы.
Похоже, всё действительно получилось.
Дорога домой показалась не такой долгой, как до этого, когда мы ехали забирать Сашу. Ожидание просто убивало, теперь же мчались на всех парах.
Проехав очередной указатель, Серёга вдруг начал притормаживать.
— Надо заправиться.
— Хорошо, — я пожала плечами. — Надо так надо.
Словно мои слова могли что-то поменять.
Заправка мелькнула синеватым огнём неоновой вывески. Серёга плавно выкрутил руль, и мы, шурша шинами, заехали на пустое место. Впрочем, кроме нас и так никого не было.
— Сейчас то выйти можно?
— Можно.
Едва дождавшись, когда машина окончательно остановится, я с огромным наслаждением вышла. Всё-таки Лиле и Саше нужно хоть пару минут побыть одним.
Серёга торопливо заправил автомобиль и быстрым шагом направился к кассе. Блестящие стеклянные двери едва звякнули, когда он зашёл внутрь небольшого помещения, раскрашенного во все оттенки синего.
Я решила прогуляться к туалету. Видимо, нервное. Сейчас меня отпустило и организм требовал уединения. Утерев платком нос под очками, фыркнула, сдувая короткие пряди волос с потного лба.
Надеюсь, Лиля и Саша сейчас используют время с умом. Потому что как только мы приедем, их точно в покое не оставят. А одних так тем более.
В туалете оказалось прохладно. Впервые видела такую чистоту. Кафельная плитка блестела и сияла. Прикольно.
Пот заливал глаза, щипал и раздражал кожу. Первым делом решила умыться. Прохладная вода мягко касалась пальцев, когда я смывала всю грязь и пыль с лица, пот и слёзы. Всё стекало в раковину, приятное ощущение чистоты придавало сил.
Хлопнула дверца кабинки, и из туалета вышел мужчина. Немолодой, но подтянутый и хорошо сложенный. Тёплая куртка с защитой меня явно удивила.
Он подошёл к раковине и скрипнул чем-то металлическим. Я отряхнула руки от воды и вытерла их о сарафан. Бросив мельком любопытный взгляд, увидела шлем. Мотоциклетный. С яркими всполохами кислотно-зелёного пламени.
Едва выдохнув, опустила голову и направилась на выход, пока он не рассмотрел моё лицо.
Почти летняя жара уже не казалась такой страшной. Я бегом бросилась к машине. Всё вокруг тряслось и плыло. Нужно сказать Серёге. Сказать ему! Это не может быть совпадением.
Выбежав из-за угла, испуганно притормозила, будто наткнулась на невидимую преграду. Лиля и Саша стояли, обнявшись, у машины, а сзади, со стороны дороги стремительно приближался чёрный тонированный автомобиль, из окон которого торчало что-то… что-то очень похожее…
Всё произошло в один миг.
Короткая сухая очередь. Затем ещё одна.
Закрыв рот руками, глушила крик ужаса. Слёзы смазывали эту ужасающую картину. Кусая пальцы, только сдавленно хрипела.
Чёрный автомобиль, взвизгнув шинами, оставил после себя на асфальте долгие, тёмные полосы и также стремительно вылетел на трассу.
Шатаясь из стороны в сторону, медленно шла к автомобилю. Всё ещё дымился, изрешечённый пулями. У самого капота лежал Саша, он пытался до последнего прикрыть собой Лилю. Отсюда я видела только её ноги и слетевшую туфлю. Я ей дала эти белые лодочки на небольшом каблуке. Теперь та краснела от крови, лежа поодаль от тела Лили.
Крик ярости и гулкие шаги вырвали меня из оцепенения. Я повернулась всем телом, не веря своим ушам: Серёга вышел на улицу и увидел то же, что и я.
— Серёжа! Серёжа… — крик застыл в горле, когда сзади что-то щёлкнуло.
Инстинктивно пригнувшись, скрылась за углом, изо всех сил бросившись к Серёге. Он услышал меня. Кинул все покупки и бежал ко мне.
— Серёжа! Серёжа, это он! Я видела его, слышишь?
Хлопок. Громкий и резкий. Прикрыв голову руками, на полной скорости врезалась в Серёгу. Он обхватил меня, увлекая куда-то вбок. Я почувствовала животом что-то холодное. Снова хлопок. Но теперь звук шёл от нас.
Серёга.
Рывок, и я резко полетела вниз. Удар был такой силы, что зубы клацнули как разбитое фарфоровое блюдце. Взрыв боли в сознании.
Ещё два хлопка и меня накрыло чем-то горячим. Нечто мокрое и липкое растекалось по моему животу. Треснутые очки скрывали от меня почти всё.
Было невероятно сложно дышать. Воздуха не хватало, меня будто придавило громадным камнем. Уперевшись руками в нечто тяжёлое и твёрдое, вдруг почувствовала под пальцами тонкую ткань футболки.
— Серёжа?
На грудь мне легла рука, крепко сжимающая пистолет.
Всхлипывая, мелко и часто дышала. Я видела, как тот мужчина, которого я узнала, быстро приближался к нам. Забыв обо всём, рыдала от страха, пытаясь выбраться из-под закрывшего меня собой Серёги. Но он был просто неподъёмным.
Мне не сбежать. Нет выхода. Пошли последние секунды моей жизни.
— Лена…
Серёга сжал пистолет из последних сил и приподнял руку. Он пытался целиться, но боль и раны не давали сделать этого.
Тогда я крепко взялась за его ладонь и просто направила в нужную сторону. Толчок, ещё один. Что-то со звоном падало на разогретый асфальт.
Грохот и треск пластика — все пули Серёги попали в цель.
— Лена… Лена… Лена…
— Ну всё, всё, замолчи, слышишь? Ничего не говори, держись… — я с трудом приподняла Серёжу и вытянула ноги, уложив его голову к себе на колени. — Молчи. Все же слышали выстрелы. Скорая приедет. Всё будет хорошо, ты только держись, слышишь? Не бросай меня!
Я гладила его лицо, смотря, как он стремительно бледнеет. Мои руки перепачкались в крови, она растекалась лужей у ног. Несколько бардовых точек на мужской спине доводили меня до ужаса.
— Не смей меня бросать! — оглядываясь по сторонам, не видела никого. — Помогите! Кто-нибудь! Вызовите скорую! Врача! Кто-нибудь!
Глаза Серёги закатились, а сам он странно обмяк.5ebdbc
— Помогите!..
МАЙ 2019
Кто-то ласково дотронулся до моих волос. Затем ещё раз и ещё. Это сон?
Нет, не сон. Слишком пальцы горячие.
Такое не может присниться.
Пусть это будет правда.
Слёзы заливали моё лицо. Не хочу снова верить в это. Думала, что не в состоянии плакать после похорон Лили и Саши. Это было не просто потеря или удар. Словно… Словно… Страшно, что они обрели покой именно так.
Задыхаясь, всхлипывала, боясь открыть глаза.
— Манюнь, ты чего? — сдавленный сип прозвучал прекрасней любой музыки.
Подняв голову с края больничной кровати, смотрела на родное и такое любимое лицо, до сих пор не веря своим глазам. Серега сейчас почти сливался с окружающей его обстановкой.
Вот мужские пальцы снова растрепали мои волосы, нежно зарываясь в них.
— Думала, так легко отделаешься о меня?
То ли смех, то ли карканье вывели из себя. Едва не залепив ему пощёчину, яростно прокричала:
— Ты дурак! Самый настоящий дурак! — ответом была широкая улыбка. — Ну что ты лыбишься? Ну что? Ты знаешь что случилось, что произошло? Ну чего ты смеёшься?
Серёга хрипло закашлялся, схватив меня за руку.
— Они убили их, слышишь? Убили!
Смех стал громче.
— Лиля и Саша, они мертвы, понимаешь? Мертвы!
Я смотрела, как Серёга закусил кулак, продолжая жмуриться и смеяться. Может, это нервное?
— Ну ничего, ничего, — встала и провела ладонью по его прохладному лбу. — Я тебя и таким любить буду. Слышишь? Ты только не бросай меня, хорошо?
Мой поцелуй его успокоил. Смех стих, но на его лице сияла широкая улыбка.
— Ничего, Манюнь, ничего. Невозможно убить тех, кто мёртв.