Глава двадцатая.
…ИДЁМ ДОРОГОЙ ТРУДНОЙ…
Я сидела на коленях, на холодном полу. Дворец трясся, осыпался пылью и мелкой крошкой. Он содрогался от могучих ударов, которые пробивали бреши в стенах, выламывая целые куски каменной кладки.
Устало выдохнув, следила за тем, как магический огонь пожирал это проклятое место.
Волшебник узнал, что я сделала. Его ярость не имела границ. Он готов уничтожить всех обитателей дворца, лишь бы сквитаться со мной.
Под резкими порывами ветра спутанные волосы падали мне на лицо. Они лезли в глаза, цеплялись к пересохшим губам. Я же безучастно наблюдала за тем, как тлеет моя правая рука. Плоть почти слезла, обнажив неестественную белизну костей.
Пустые металлические доспехи мерно покачивались под магическими вспышками пробравшегося внутрь огня. Возле меня лежало то, что было головой Дровосека. Теперь это просто маска.
Как только его сердце очнулось от многолетнего сна, он ушёл. Спокойно, без стонов и криков. Просто осыпался на пол пустыми частями того, что когда-то выглядело единым целым.
А я…
Я осталась.
Рассматривая изуродованную руку, мысленно приказала ей гореть. Зеленоватое пламя оказалось никаким: ни горячим, ни холодным. Оно объяло кости будто второй плотью.
Поднеся руку к шее, рванула нить. Та затрещала, но не поддалась. Яростно закричав, окатила её всей болью, что была во мне.
И… она исчезла.
Встав с пола, подошла к тяжёлому на вид топору. Взяла его в руки, крепко сжимая рукоять. На удивление он оказался лёгким. Или это во мне проснулось нечто.
Подняла голову, смотря за тем, как осыпается потолок. Я уже видела лицо Волшебника. Он был в центре бушующего вихря, управлял магическими потоками.
Куски стен и камни падали повсюду, но я не сходила с места.
Мне не страшно.
Сейчас или никогда.
Перехватив поудобнее рукоять топора, молча наблюдала за тем, как мой истязатель прорывается в комнату, находясь под защитой прозрачного купола. Чёрные щупальца рванули ко мне с такой быстротой, на какую были способны.
Замахнувшись, перерубила их одним движением. Отбросив волосы с лица, кинула быстрый взгляд на свою правую руку: голые кости, объятые огнём.
И тогда я вспомнила всё.
Каждое мгновение. Каждый взгляд. Каждую пытку.
Каждое бесконечно долгое прикосновение боли.
Жадные языки пламени окутали меня зеленоватым маревом.
Но я не боялась.
Смерть приходит ко всем, рано или поздно.
Но сегодня первым умрёт Волшебник.
Наша магия вспыхивала бирюзовыми искрами, когда такой разный огонь соединялся в неосторожных касаниях. Мужчина гневно смотрел на меня, скрестив руки на груди. Он был уверен в своей победе.
Ну что же, посмотрим кто кого.
С яростным криком обрушила топор на защитный купол ненавистного мне мага. Затем ещё раз и ещё.
Острый конец лезвия раскрошил барьер и я, увлекаемая оружием, упала вперёд.
Чёрные брызги не долетели до меня, испаряясь в зеленоватом огне.
Протяжный вой, переходящий в гул. Всё вокруг исчезало в смертельном вихре урагана. Теперь ничто не мешало ему сожрать всё.
Бросив топор, устало осела на пол. На меня смотрели пустые глазницы истлевшего черепа Волшебника.
— Голову с плеч…
Боль накрыла меня с головой. Огонь медленно гас, сожрав всю гниль без остатка. Белеющие кости вдруг стали превращаться в прах. Изуродованная рука осыпалась крупными хлопьями, похожими на пепел. Улыбаясь чему-то, подняла взгляд.
— Конец.
2009
Глаза слиплись от горячей крови, заливавшей моё лицо. Хрипло дыша, слышала какое-то странное бульканье у себя в груди. Руки будто свинцом налились. Утирая кровь, испуганно осматривалась, ничего не понимая.
Я не то сидела, не то лежала… Заднее сиденье, почему-то было прямо передо мной. А нечто холодное студило спину.
Повернув голову вправо, увидела окровавленное лицо Саши. Разбитая бровь, слишком бледная кожа.
Он повис на ремнях безопасности. Багровое пятно расплывалось на его правом боку. Некогда белая рубашка благодарно впитывала кровь.
Сдержав рвущийся крик, с ужасом посмотрела влево.
Мужчина. Тоже без сознания. Но на нём крови не было.
Жив!
Ярость и ненависть вспыхнули во мне с такой силой, что я зарычала. Меня трясло от злости.
Впереди, за спинкой кресла чернел пистолет. Он был в самых ногах. Но автомобиль будто повис на чём-то.
Мне достаточно протянуть руку. Просто протянуть.
— Твою мать…
Этот ублюдок пришёл в себя, со стоном схватившись за голову.
Я попыталась достать пистолет, но тело отказывалось слушаться меня. Адская боль парализовала его, словно каждая косточка была сломана.
Рыдая от бессилия, смотрела, как приходит в себя тот, кто единственный не пострадал в аварии.
Ну же!
Соберись!
Давай!
С криком боли, переполненная мучением и ужасом я вытянула руки вперёд. Хватая пальцами воздух, поняла, что недостану пистолет. Мне нужно встать.
Мужчина обернулся и увидел, к чему я тянусь.
Удар.
Боль притупилась.
Ещё один удар.
В глазах потемнело, но я с едким злорадством видела, что и ему недостать пистолет.
Тогда мужчина попытался выйти, но дверь заело. Она не открылась.
Будто выдохнув жидкое пламя, вцепилась руками в подголовник водительского сиденья и подтянулась вверх.
Зная, что последует ещё один удар, просто стиснула зубы.
Больше не будет боли!
Ты сам сделал меня сильнее, каждый раз прививая мне особую стойкость.
Уперевшись ногой в бедро Саши, второй с криком ударила своего противника. Я била его, держась за кресло. Когда его рука вцепилась в мои волосы, разжала пальцы.
Я метила в глаза. Царапала, давила и рвала. Била наотмашь острым краем наручников, чувствуя, как тёплая кровь брызжет мне в лицо.
Он пытался схватить меня за горло, вылучив момент, впилась зубами в его ладонь. Приторный вкус железа показался приятней любой сладости.
Один толчок решил всё. Грохнув локтем по сиденью, я почувствовала, как пистолет упал мне на живот.
Секунда.
Мы оба поняли, что произошло.
Но я оказалась быстрее.
Первый выстрел стал для меня неожиданностью. Содрогнувшись от невидимого толчка, завалилась на Сашу, не выпуская пистолет из рук.
— Это тебе за Лёню!
Я спускала курок раз за разом, пока не стали раздаваться сухие щелчки: кончились патроны. Бросив бесполезный пистолет, задыхалась от осознания того, что произошло.
Убила его…
Убила.
Лёжа на Саше вдруг почувствовала, как тяжело вздымается его грудь. Не веря себе, замерла. Горячее и сухое дыхание обожгло мою щеку.
Жив!
Машина покачнулась, испуганно обернувшись, увидела через треснутое лобовое стекло бурные тёмные волны.
— Саша! Саша, очнись! Ну же… Саша, милый… — я осторожно хлопала его по щеке, молясь, чтобы он скорее пришёл в себя. — Саша!
Мужчина протяжно застонал, всё так же вися на ремнях. Его глаза приоткрылись всего на мгновение. Они были мутными от боли.
— Сейчас, подожди…
Раздвинув ноги, пыталась нащупать руками замок. Он щёлкнул, и Саша упал на меня. Пронзительный визг металла, я успела только вцепиться в плечо мужчины, как мы с мерзким грохотом и лязгом полетели вниз.
Громкий всплеск, автомобиль ощутимо накренился и упал крышей вниз. Саша придавил меня всем телом, всё ещё не приходя в сознание. Через приоткрытое стекло хлынула ледяная вода.
— Саша! Саша, пожалуйста, очнись!
С хриплым криком спихивала мужчину с себя, чувствуя, как тело сковывает от жуткого холода.
— Саша!
Горячая ладонь коснулась моего плеча.
— Что…
— Саша, сейчас не до этого. Нам нужно выбраться! Скорее! — вода прибывала и меня уже захлестнула паника.
Хлебнув воды, мужчина пришёл в себя и тряхнул головой, с трудом приподнимаясь на руках. Осмотревшись, он всё ещё плохо понимал, что происходит.
— Давай… Нужно опустить стёкла. Не пугайся, воды будет очень много. Задержи дыхание… и… — он спокойно выдохнул, резко побледнев и сжав зубы. — …нужно выбираться, когда вода затопит всё.
— Хорошо… Хорошо…
Я хваталась за его руку, всхлипывая от холода и страха. Меня сотрясала дрожь. Саша лишь посмотрел мне в глаза.
— Хорошо…
Мутная, грязная вода быстро заполняла салон. Мы хватались за сиденья, стараясь дышать тем воздухом, что оставался в самом верху. Когда его почти не осталось, Саша потянул меня за собой.
Река оказалась с очень быстрым течением. Бурные потоки сносили нас в сторону, не давая выплыть к поверхности. Всё вокруг мельтешило жутким, мрачным полотном. Скованные руки мешали мне, беспомощно болтая ногами, я всё никак не могла всплыть. Саша тянул меня за собой.
Когда круговерть стала пузыриться и пениться, меня толчком подбросило вверх.
Жадно хватая ртом воздух, в панике била руками по поверхности воды и старалась снова не пойти на дно.
— Саша!
Захлёбываясь и кашляя, оглядывалась по сторонам.
— Саша!
Его нигде не было видно.
Доверившись инстинктам, плыла вперёд, к берегу. Тот был достаточно близко.
— Саша!
Мой крик тонул в шуме воды, не находя отклика.
Почувствовав под ногами мягкое, но упругое дно, шатаясь, шла к сухим зарослям кустарника. Холод стал просто обжигающим. Морозный ночной воздух будто сдирал кожу живьём. Правая нога отзывалась стреляющей болью. Подкосившись, рухнула лицом вниз, не спев даже вытянуть руки, чтобы смягчить удар. Сплевывая песок, благодарно лежала на твердой земле. Мир все еще шатался и кружился. Собравшись с силами, приподнялась на локтях. Дрожа и трясясь, откинула волосы с лица.
— Саша! Саша, ты где?
Громкий всплеск и чуть поодаль, слева, почти у самого берега увидела что-то белое. Вставть сил не было. Я поползла к воде. Она судорогами сковывала тело. Ледяные волны сводили с ума.
Мама, дай мне сил!
Взмахивая скованными руками, подняла их вверх, чувствуя, как ноги утопают в чём-то мягком и противном. Невзирая на боль, усталость и холод, шла к Саше.
Уже зайдя по самую шею, вцепилась в мокрую ткань рубашки и потащила мужчину на себя.
Было очень страшно и больно, холодно, а ещё дьявольски жутко. До сих пор не верилось в то, что произошло.
Затаскивая Сашу на пустой берег, чувствовала, что у меня кончаются силы. Упав на колени сжала зубы от боли и приказала самой себе забыть о ноющей боли в правой ноге, продолжила его тянуть за собой. Когда вода оказалась позади, а мы вдвоём лежали на ставшем каменным песке, я позволила себе закричать.
Комкая землю, песок и высохшую траву, выла, грызя в кровь губы.
— Саша? — положив ему руку на спину, с ужасом поняла, что он не дышит. — Саша?!
Встала на колени и с трудом перевернула его лицом вверх. Захлёбываясь паникой и страхом, не знала, что делать.
— Саша! — с воплем ударила его кулаком по груди. Затем ещё раз и ещё. — Давай, милый, давай! Мы выбрались. Давай!
Долгое мгновение повергло меня в ужас. Не получилось…
Хрип, кашель и надсадный стон. Мужчина закашлялся, сплёвывая воду.
— Господи… — выдохнув, положила его голову к себе на колени, убирая мокрые прядки со лба.
Какой же он бледный. Почти вся рубашка пропиталась кровью.
— У меня слева в кармане телефон. Возьми его.
— Что? — шмыгнув носом, непонимающе переспросила.
— Телефон…
Осторожно коснувшись брюк, вытащила нечто больше похожее на кирпич, чем на телефон. Крепкий прорезиненый корпус и толстый чехол.
— Нажми два… восемь… девять… семь… ноль… пять…
Я несмело нажимала на кнопки, смотря, как на экране заполняется какая-то шкала.
— Выбери… — надсадный кашель и на губах Саши выступила кровь. — Выбери «Дом».
— Дом?
— Да… Позвони и оставь. Скажи, что нужна помощь… Пусть вызовут милицию… Не вешай… трубку… Не вешай…
Долгие гудки показались мне бесконечными. Пока я не услышала встревоженный голос:
— Да.
— Нужна помощь. И милиция.
Треск, шум и тишина. Я положила телефон рядом с собой. От холода уже зуб на зуб не попадал.
— Когда они приедут, ты уйдёшь вместе с ними…
— Нет! Нет, я тебя не брошу. Слышишь? Не брошу! Однажды я сделала такую глупость и больше не хочу повторять подобную ошибку.
Обняла мужчину, неистово целуя его холодный лоб.
— Не уйду… Слышишь? Я тебя не оставлю!
— Уйдёшь…
Время шло, я сжимала его ладонь, моля бога, чтобы он выжил. Чтобы эту ночь мы пережили вдвоём.
Не знаю, сколько прошло времени: час или два, но сверху мелькнули фары, а темноту пронзили лучи фонарей.
— Мы здесь!
Губы плохо слушались, а я сама, казалось, уже не чувствовала тела. Падая на спину, не могла дышать от холода. Сердце билось слишком лениво.
— Здесь…
Глаза слезились от яркого света. Меня тащили куда-то вверх, укрывая чем-то мягким и очень тёплым. Рука Саши сама выскользнула из моей ладони. Царапая землю пальцами, пыталась хрипеть, но у меня не было сил даже на сип.
Саша…
МАРТ 2019
Холодный пронизывающий ветер вышибал из меня слезу. Хлопая себя по плечам, смотрела на шумный и бурный поток тёмной воды. Река не была такой уж широкой, скорее глубокой и очень быстрой.
Я подняла голову и посмотрела на мост. Он сиял множеством огней чуть поодаль.
Сколько там метров? Шесть? Семь?
Закрыв глаза, представила себе всю картину. Машину, висящую на остатках перил. Лилю, сжимающую пистолет в руках. Падение.
К горлу подступила тошнота. Закашлявшись, втягивала острый, морозный ночной воздух носом и мелко дышала.
— Я здесь впервые за десять лет. Странно, но не помню это место. Какие-то обрывки, запахи и… — Лилия присела, проведя рукой по мокрому песку. — …ощущения. Невозможно забыть вкус той ночи. Горькая, железистая вода. Солёная кровь. И странное ощущение песка на зубах.
— Наверное, это ужасно… — я сдавленно просипела, всё ещё смотря на мост.
— Нет, вовсе нет. Оказывается, это вкус свободы. И мне он понравился.
Лиля сжимала песок в руке, смотря на то, как он осыпается мелкими комьями.
О чём она думала? О чём вспоминала?
Перед глазами слишком живо встала картина раненого Саши. И как Лиля затаскивала его на берег. Цеплялась за его рубашку, из последних сил спасала жизнь.
— Здесь я получила последние раны прошлого: сломанная нога, треснутые рёбра. Парочка выбитых зубов и сломанный нос. Растяжение и вывихи не беру в счёт.
Я сморгнула слёзы и шмыгнула носом. Утирая замёрзшие щёки, поражалась силе и храбрости этой хрупкой девушки. Она со сломанной ногой вытащила из воды человека. Вытащила его на берег. Господи…
Запрокинув голову, боролась со своими эмоциями.
Когда Серёга напился, уж не помню по какому поводу, я его с трудом на кровать затащила. А тут… Может, если бы на кону стояла жизнь… Нет, даже думать не хочу.
— Где Серёга?
— Не знаю… — Лиля отряхнула руки и пристально посмотрела на меня. — Стоит ему позвонить.
Она достала телефон и уверенно набрала номер. Тишина. Вокруг и в трубке.
Лиля нахмурилась, сбросив вызов. Сунула руку в карман и оглянулась по сторонам. Я судорожно вздохнула, зная, что там лежит. И для чего.
— Что было дальше?
— Дальше? — взгляд девушки стал каким-то стеклянным.
— Да. Дальше.
— Нормальная жизнь. То, к чему я оказалась совершенно не готова.
2012
Ключи тихо звякнули об пол, когда я в очередной раз промахнулась, и они сорвались с крючка. В маленькой квартире было тихо и очень пусто.
Так хотелось сказать, что я дома.
Но это не так.
Не включая свет, стянула ботинки и, поджимая пальцы ног, осторожно зашла на кухню, совершенно не замечая холода пола.
Нужно поесть, а аппетита не было совсем. Даже пить не хочется. Вообще ничего не хочется.
Заходясь в беззвучном плаче, осела по стенке, закрывая рот руками. Кусая собственные пальцы, жмурилась и всхлипывала.
Вытянув из сумки очередное письмо, бросила его на пол.
Вернули.
Как и предыдущие.
Как и десятки, сотни других.
Они все оказывались в моём почтовом ящике. И я не знала истинной причины этого возврата.
Он совсем один. Где-то там. Не знает, что я жду, что люблю. Что не забыла. Вдруг это спасло бы ему жизнь? Я даже не знаю, жив он или нет. Я ничего не знаю.
Вернули…
Просто отмахнулись. Я всегда писала эти письма на адрес одного и того же человека. В милиции. Сперва приходили пространные ответы. Сухой, сжатый текст, много терминологии, но смысл всегда один: я не имею права на что — либо. Я Саше никто.
Год я жила надеждой, теперь только возвраты. И я не знаю почему. Почему тот мужчина перестал давать мне её? Он же обещал! Обещал…
Не нужно было трусить, не нужно было слушать Сашиного адвоката. Если идти, то идти до конца. А я испугалась и предала Сашу… во второй раз.
Тогда на берегу меня силой забрали, увезли, а его оставили. Как он и сказал. Он ведь говорил мне, что я уйду.
Проснувшись в незнакомом помещении, где было светло и очень тепло, я почти ничего не помнила о том, что произошло. Щупая тёплую ткань пижамы, смотрела на непривычно светлый и низкий потолок. Да и комната оказалась маленькой, но очень уютной.
Щурясь и кашляя, испуганно осматривалась. На небольшом кресле в дальнем от меня углу сидела женщина. Она спала. Тёмная одежда явно была мужской. Брюки, футболка и тяжёлая обувь. Такую я видела только на Эде. Толстая подошва, шнуровка и носы, будто отлитые из железа.
В груди неимоверно пекло. Я попыталась сесть, но тут же вскрикнула от боли. Дыша, как загнанная лошадь, даже не могла глубоко вдохнуть. Рёбра будто стянули чем-то жёстким. Надсадно кашляя, утирала слезящиеся глаза.
— Тихо, тихо…
Кто-то укладывал меня обратно. Сходя с ума от боли, с трудом разглядела перед собой ту самую женщину. Она осторожно поправляла мою ногу, та белела чем-то странным. Гипс?
Женщина сняла что-то с пояса и поднесла ко рту. Шипение и треск.
— Она очнулась.
Мне дали что-то выпить и стало немного легче. Лёжа на подушке, смотрела на эту незнакомку: стоит мне её бояться или нет? Чем всё обернётся?
Негромко хлопнула дверь и в комнату буквально вбежал мужчина. Серый костюм, белоснежная рубашка, галстук. Да и внешность холеного человека, очень красивого.
— Лиля?
— Да… — только и смогла, что хрипло пробормотать. — Где я? Где Саша?
Мужчина протяжно выдохнул и осторожно присел на край постели. Он кивнул женщине и та, повесив рацию на пояс, поправила ремень, вышла из комнаты, оставив после себя тонкий аромат миндаля.
— Вы в безопасности. Это самое главное. С Сашей почти всё хорошо. Он в больнице. Врачи спасли его.
Я радостно улыбнулась и выдохнула, вновь закашлявшись.
— Почему я не рядом с ним?
— Он сказал увезти вас подальше от того места… Но это сейчас не так важно. Скажите, вы что-нибудь помните? — мужчина взволнованно склонился ко мне. — Хоть что-нибудь? Это бы очень помогло ему.
Что-то не так. Я это чувствую.
Нервно облизывая губы, смотрела на мужчину, думая о том, говорить ему всё или… или только то, что оставила мне память о той ночи?
— Разве он не может сам сказать, что произошло?
— Он уже всё сказал. Лет так на пятнадцать.
Я непонимающе нахмурилась.
Пятнадцать лет?
О чём он?
— Простите, я не понимаю.
— Он обвиняется в убийстве. В умышленном убийстве. Переквалифицировать в самооборону не получится. Семь пуль в груди не тянут на превышение защиты, — мужчина поправил галстук и дёргано вскинул руку, смотря на часы. Явно куда-то опаздывал. — Он мало того, что признался, так ничего и не рассказал милиции про вас. И мне запретил. Поэтому любая деталь, которую вы вспомните, очень и очень может помочь ему.
— Вы сказали «пятнадцать лет». Что это значит?
— Саша может сесть в тюрьму на пятнадцать лет.
Радость от новости, что Саша жив, что мы справились, что я… свободна, исчезла словно дым. Мир рухнул в одно мгновение. В горле пересохло, а голова закружилась так, будто я качусь кубарем с горы.
Сердце глухо бухало в груди, лишни раз напоминая о боли.
Тюрьма?
— Он ведь не сделал ничего. Это я… Слышите? Это я убила того ублюдка! Я убила! И убила бы снова и снова. Саша тут ни при чём. Скажите им, что это сделала я. Я!
— Я не могу этого сделать.
— Почему? — опешив от ответа, плюнув на боль, приподнялась на одном локте. — Почему?
— Лиля, давайте говорить откровенно. Я — адвокат, я сделаю всё в интересах своего клиента. Саша же не просто клиент, поэтому вынужден прислушиваться к его словам. Он дал довольно чёткие указания насчёт вас. И как бы мне ни хотелось снять с него обвинение в убийстве, найти его мёртвым мне хочется гораздо меньше. А это обязательно произойдёт, если хоть кто-то узнает, что вы живы. Убьют вас обоих. Не задумываясь. А ещё меня и других людей. Всех, кто хоть как-то замешан в этой истории. Вы даже не представляете, что произошло. Сейчас всё выглядит как бандитские разборки. Ну почти так. Не поделили бизнес. Копать глубже никто не станет. Так что вы сейчас можете помочь лишь тем, что рассказать, как всё было. Дальше — моё дело.
— Какой тогда смысл? — заплакав, отвела взгляд.
— Такой. Он может сесть на пять лет, на три года. А, может, на пятнадцать. Решать вам.
Мне.
Мне решать!
Уж лучше бы я ничего ему не рассказывала. Ведь мои слова совсем не помогли Саше.
Конверт призывно белел на полу.
Я напишу ещё раз. И ещё. Я найду того мужчину из милиции. Нужно довести всё это дело до конца.
МАРТ 2019
Где же Серёга? Он сказал, что на месте и ждёт нас, а тут пусто.
Лиля уже начала нервничать. Она металась у машины, вглядываясь в черноту ночи. Шум воды действовал успокаивающе. Но легче не становилось.
— Почему ты не помогла Саше?
— Что? — Лиля дёрнулась, как от удара, и почти вскрикнула. — Что ты сказала?
— Твои слова о том, что…
— Ах, ты об этом, — Лиля сунула руку в карман и сжала пистолет. Я видела его рукоять. — Ему дали одиннадцать лет строгого режима. За умышленное убийство или как там это звучит… Одиннадцать лет. Выходит, мой рассказ его адвокату совсем не помог.
— Ты была на суде?
— Да. Я была на всех заседаниях. Мне пришлось прятаться, маскироваться. Так, чтобы меня не узнал никто. Даже Саша. Просто смотрела на него. Украдкой. И слушала, о чём говорили.
Я с болью посмотрела на Лилю. Уверена, если бы можно было, она пошла бы за ним и в тюрьму, и в ад. Даже насмерть.
— Там я и встретила Сергея. Он приходил пару раз. И из всех, кто появлялся в суде, показался мне самым нормальным. Пришлось сильно постараться, чтобы узнать, кто он.
— Зачем?
— Когда вынесли приговор, я дала себе слово, что вытащу Сашу любыми способами. Возможными и невозможными. Не знаю как и когда, но сделаю это.
— Но ведь он почти отсидел весь срок. Зачем сейчас?
Я прикинула в голове цифры и поняла, что в лучшем случае сидеть ему осталось год или два.
— Потому что… Потому что он не совсем обычный человек. А я убила не какого-то насильника и урода, а очень и очень влиятельного мужчину, у которого есть не только враги. Это странная, жуткая цепочка самых разных событий. Я ей дала начало. И сейчас нет пути назад. Как только подойдёт срок, Сашу убьют. Пусть они не могут добраться до него прямо сейчас, в этот момент. Не смогут убить сразу после его выхода на свободу. Но они найдут способ упечь его обратно, туда, куда им нужно. Чтобы никто не понял, что произошло. После того суда я получила довольно хорошую помощь. Успела. Потом кто-то страшный начал рушить дело Саши. Адвоката тоже ненадолго хватило. Сейчас… — Лиля достала пистолет и невидяще посмотрела на него. — Сейчас у него нет никого, кроме меня. А у меня не осталось цели в жизни. Только это.
— Не понимаю… Он подарил тебе второй шанс. Шанс на нормальную жизнь.
— У меня не может быть нормальной жизни! Не может! — пылая от гнева, Лиля подошла ко мне. — Не может! Я чужая! Чужая для всех! Меня никто и никогда не понимал. И не сможет понять. Саша открестился от меня. Спрятал от всего мира, упрятал в психушку, чтобы… чтобы избавить от того самого влечения к боли. Он хотел меня вылечить, помочь, спасти. А что в итоге? Я одна в этом непонятном мире! У меня никого нет, от Саши отвернулись все. Лишилась не только его, но и той поддержки, что он старался мне дать, даже сидя в тюрьме. И Сергей…
— Твоя надежда? — я сделала шаг назад, уходя в сторону от направленного на меня пистолета. Лиля увидела это и спрятала его обратно в карман.
— Да. Сейчас он нужен мне гораздо сильнее, чем тебе.
— Почему не помог тогда?
— Наша встреча не состоялась по моей вине. Я так переживала… так сильно нервничала, что расстроилась и взялась за старое. Дура! Люди Саши посчитали, что я угрожаю сама себе и меня вновь уложили в больницу. Хоть я и говорила адвокату, что у меня важная встреча, которая может помочь Саше, он был непреклонен. Когда я спустя полгода вышла из клиники, Сергей уже больше не работал в милиции, в том отделе. Я писала ему, но всё зря. У него был мой рассказ, он должен был дать ход делу, даже если бы я пропала. Но он не стал этого делать. Видимо, не поверил. И сорванная встреча стала лишним доказательством моей ненормальности.
Я кусала ноготь, оглядываясь по сторонам. На секунду мне показалось, что за деревьями что-то мелькнуло.
— Прошло столько лет. Как тогда ты нашла Сергея?
— Неисповедимы пути господни… — Лиля слабо улыбнулась, не заметив, что я испуганно смотрю ей за спину. — Никогда не знаешь, куда тебя заведёт жизнь. В какой угол, к каким людям. Меня от прозака уже тошнило, не помогали мне таблетки. Денег мало, работа то была, то нет. Вот я и решилась на поиски того, что мне давал Саша. Его слова про «равных» никак не выходили у меня из головы. Где-то полгода назад я попала в один клуб…
Всё встало на свои места.
Допинг!
— Представляешь моё удивление, когда я увидела его там. Но вместо разговора и помощи, наткнулась на угрозы…
— Угрозы? Нет, это была не угроза, а предупреждение, — тихий мужской голос прервал нашу беседу.
Лиля резко повернулась лицом к говорящему, её рука крепко сжимала пистолет. Дрожи не было, как и страха. Она точно знала, что делала.
Девушка схватила меня за рукав и рывком притянула к себе. Секунда и моего виска коснулся холодный металл.
Чуть поодаль, у самой машины стоял Серёга. И руки у него тоже были не пустыми.
Чёрт, что это за гангстерские разборки?
— Отпусти её!
— Сначала ты уберёшь пистолет.
— Так не пойдёт.
От громкого выстрела я подпрыгнула на месте. Возле ног Серёги разлетелась земляная крошка. Он зло посмотрел на Лилю, едва дыша от ярости.
— За последние десять лет я научилась хорошо водить машину. А ещё стрелять. Понравилось это ощущение.
— Убивать тоже? — в словах Серёги было столько яда, что мне стало плохо.
— Надо будет, значит, убью. А теперь убери пистолет. Мы не для этого здесь.
Голос Лили был просто ледяным. Куда же делась та хрупкая, запуганная насмерть девушка? Неужели я ошиблась? Или это любовь делает её такой? Безумная, дикая, страстная любовь.
— Я ещё тогда сказал тебе, что не буду помогать. Ясно и чётко.
— Нет, ты сказал, что подумаешь. Тебе не кажется, что думал ты достаточно…
— Серёга, — я вклинилась в их разговор. — Ты должен ей помочь.
От такого он осёкся и замолчал.
— Ты не представляешь, через что она прошла.
— Маня, закрой рот и не лезь не в своё дело! Ты ничего не знаешь про эту дрянь! Ничего! Ты не знаешь, что она сделала.
— Я ничего тебе не делала! — истеричный вопль Лили оглушил меня.
— Да неужели? — Серёга охрип от крика и, пренебрегая своей безопасностью, направлялся прямо к нам.
— Не подходи!
— Тогда стреляй! Стреляй! Ты и так лишила меня всего! Тупая дрянь!
Никогда в жизни я не видела его таким. Таким испуганным, беспомощным и злым. Как ему сейчас больно. Даже в глазах появились слёзы.
— Ты лишила меня всего… всего…