Глава девятнадцатая.
МАРТ 2019
Лиля взяла небольшую паузу. Я же внимательно вглядывалась в даль, заметив впереди стройный ряд мерцающих огней: мы приближались к мосту.
Достаточно широкая река шумно плескалась внизу, влажный воздух рывком ворвался в салон автомобиля через приоткрытое стекло. Пахло тиной и чем-то сырым. Ограждение оказалось слишком высоким, чтобы можно было разглядеть воду внизу.
— Ремонт сделали… Конечно, столько лет прошло. Было бы странно, если здесь всё осталось так, как было тогда.
— Тогда?
— Ага, — Лиля чему-то улыбнулась, словно вспоминая о самом хорошем. — Мы почти приехали. Сейчас съедем на кольцевую и вернёмся. Тут неподалёку дикий пляж. Сергей ждёт нас там.
— С чего ты взяла?
— Ему ли не знать, где проводили следственный эксперимент? — в глазах Лили загорелся дьявольский огонь. Хищно улыбаясь, она предвкушала такую желанную встречу.
А мне уже и не хотелось, чтобы это произошло.
Серёга был прав.
Мы вляпались в жуткое дерьмо!
2009
Дмитрий Юрьевич осматривал меня в последний раз.
Наблюдая за лампой на потолке, за тем, как она то гаснет, то вспыхивает вновь, почти и не чувствовала ничего.
Гинекологическое кресло давно не внушало ужаса или страха.
Мужчина, наконец, разрешил мне встать, с треском снимая латексные перчатки. Кидая их в ведро, устало выдохнул и направился к столу.
— Что дальше? — я безучастно продолжала разглядывать потолок.
— Ничего. С тобой всё в порядке. Больше ничего и не нужно знать.
— А как же… — вопрос, от которого волосы вставали дыбом, застрял в горле, душа меня слезами. — Разве… Вы не должны сделать что-то?
— Теперь это не моё дело. Решать будет не Дамиан. Это единственное, что я могу тебе сказать.
Сглотнув вязкую слюну, с трудом выдохнула, пытаясь принять новую реальность.
Накинув халат, я попрощалась с врачом и вышла из кабинета. Плотнее запахивая полы, теребила в руках тонкий поясок, думая о том, что меня ждёт дальше.
Сначала Дамиан сказал, что меня не будет на этом безумии. Сейчас же, буквально в последний момент, передумал и требовал к себе.
Я буду присутствовать при торгах.
Представить что-то хуже этого просто невозможно. И дело не в унижении. Одно дело биться за абстрактное нечто, другое — за конкретного человека, за меня.
И битве этой быть.
Не знаю зачем, но Дамиан сказал, что покупателей нашлось несколько. Наверное, он специально решил столкнуть мужчин лбами. А, может, действительно хочет выжать из меня всё по максимуму. Словно я принесла им недостаточно, слишком мало заработала за эти годы. Или именно в этом дело? Я слишком дорогая вещь…
Вещь.
От этого слова глупая улыбка расплылась на моём лице.
Хорошо быть вещью.
Я бы хотела быть ею. Чтобы не чувствовать. Но нет такой таблетки, нет такого лекарства, исцеляющего от эмоций и ощущений.
В комнате меня уже ждал Дамиан. Он сидел на кровати и впервые казался человеком. Я никогда не видела его таким. Рядом с мужчиной лежало нечто чёрное и невесомое, что-то среднее между ультракоротким платьем и пеньюаром. Видимо, это моя обёртка для продажи.
— Что он сказал?
— Что со мной всё в порядке. Как всегда. Нет причин для беспокойства, — я напряглась, вглядываясь в лицо Дамиана. С ним явно было что-то не так.
Зачем спрашивать у меня, если он всё равно пойдёт к Дмитрию Юрьевичу и всё узнает? Это такая попытка завязать разговор? Но зачем?
— Скажи, ты хорошо общалась с Жанной? — мужчина провёл рукой по приготовленной для меня одежде, словно смахивал невидимую пыль.
— Наверное… Она была хорошей. Очень. Мне сильно не хватает её… — отведя взгляд в сторону, вцепилась в ворот халата, стараясь запахнуться как можно плотнее. Откуда-то повеяло настоящим могильным холодом.
— Ты будешь помнить о ней? Будешь?
Он что, сошёл с ума?
— Так будешь?
— Я никого не забываю.
Такой ответ устроил мужчину. Чего он пытался добиться этим — загадка.
— Я не знаю, что будет сегодня.
Пожала плечами и подошла к кровати, осторожно забирая нечто кружевное и очень лёгкое, что, наверное, должно как-то подчеркнуть мои достоинства.
— Никогда до этого не было такого… — Дамиан оперся локтями на собственные колени и прикрыл рот руками. — Никогда.
Жанна… Да, они отказали ему. Не дали. А для меня сделали исключение? Или для него?
— Это всё он?
— Я не смог оставить всё это в тайне. Теперь всё будет, как в цирке, прости.
Дамиан извиняется? Это вызвало у меня лёгкий нервный смешок.
— Сколько?
— Пятеро.
Пятеро. Ну что же. За это стоит поблагодарить Дамиана по-настоящему и от всей души. Я думала, будет двое. А ещё лучше было бы, приди он один. Но разве Дамиан мог позволить так легко забрать меня?
— Я очень скучаю по ней…
Дамиан уже давно встал с кровати и нерешительно мялся у двери, изредка поглядывая на меня странным взглядом. Слова Дмитрия Юрьевича о том, что все равны в этом доме, вызвали только зубовный скрежет.
Пожалуй, мне легче всего: я не питаю иллюзий по поводу своей жизни.
— Я тоже, — мужчина тоскливо посмотрел на меня и вышел из комнаты.
…ИДЁМ ДОРОГОЙ ТРУДНОЙ…
Небо заволокло тучами. Сильный ветер гудел за окном, швыряя на стеклянную крышу кучи жёлтых листьев, сучья и мелкие сухие ветки. Грохот и стук сменялся скрипом песка.
Я заворожённо наблюдала за непогодой. Что-то близилось. Что-то страшное и пугающее. Дворец буквально сотрясался и едва не разваливался на части. Будто кто-то сильный и большой бил громадными кулаками по каменным стенам.
Все, кто был внутри, испуганно прислушивались к непогоде. Яркий свет нитей становился бледнее. Мы, пленники, затаив дыхание, ждали финала этой бури.
Неужели ураган добрался до дворца? Магия не справилась? Нас развеет в пыль, как это было с Пугалом? Вспомнив о нём, с жалостью и тоской опустила взгляд. Один порыв ветра и от него ничего не осталось. Только я помню его.
Как и безумно смелый поступок настоящего героя — Льва.
Что помнят другие?
Наверное, ничего…
Кто приходит к ним, кто разделяет эти бесконечные дни? Кто усиливает их страдания или, наоборот, приносит покой и умиротворение?
Знакомый чёрный туннель появился слишком резко, его темнота и острые завихрения не пугали меня. Я знала, к кому и куда иду.
Падать каждый раз на кровать стало каким-то детским развлечением. Иногда удавалось сделать это не спиной, а лицом или вовсе прилететь сидя. Попробовала один раз стоя, матрас так спружинил, что я чуть не завалилась на холодный пол. С натянутой нитью на шее это было сродни самоубийству.
Холодное шёлковое покрывало в этот раз отливало медью. Гладя его руками, с интересом разглядывала Дровосека.
Сколько бессонных, бесконечных ночей я думала о том, как он попал в этот дворец. Почему нити выбрали меня? Почему я?
Попытка за попыткой и вновь хладные объятия смерти. Умирая и воскресая, только и знала, что лёд в очередной раз утянет меня за собой. Похоже, здесь все обречены.
Как ни старайся, но выбраться из петли невозможно. Хоть смерть и может быть настоящей, реальной.
Лев…
Пугало…
Они ушли слишком легко, будто… Будто каждый из них достиг своей цели. Что если и мне нужно сделать это?
Но как?
И что нужно делать?
Дровосек привычно стоял у окна, не разговаривая со мной. Я редко когда слышала от него хоть что-нибудь. Та единственная фраза поразила меня в самое сердце: «согрей меня».
Как можно сделать это, если у него внутри самый настоящий кусок льда, превращающий его в живой холодильник?
Никакого жара ада не хватит на это. Никакого жидкого пламени. Если только магией… Я знала здесь только одного, кто мог это сделать.
Осталось придумать только как.
И я сделаю это.
Покрываясь ледяным панцирем, без страха смотрела на лицо Дровосека. Это было последнее, что я видела каждый раз перед тем, как вновь умереть.
2009
В небольшой комнате было прохладно. Поёжившись от невидимого сквозняка, пугливо озиралась по сторонам. Тонкая повязка на глазах скрывала всё, не было ни малейшей возможности подглядеть, увидеть тех пятерых, кто пришёл поздним вечером в гости к Дамиану.
Можно только догадываться. Я знала лишь одно: зверь среди них. Сейчас, в этот момент он смотрит на меня. Пожирает взглядом, зная, что сегодняшний торг закончится его победой.
Это всё большая глупость. Только и всего.
Победит он.
Босые ноги тут же замёрзли, даже толстый, пушистый ковёр не спасал. Делая шаг за шагом, остановилась лишь тогда, когда горячая ладонь Дамиана легла мне на плечо, вынуждая меня опуститься вниз. Колени коснулись чего-то мягкого, подушки.
Заведя руки за спину, подняла голову, прислушиваясь к каждому звуку, будь то неосторожный вздох, кашель или таинственный шёпот. Ничего.
Время шло. Сохранять спокойствие было всё сложнее. Тяжело дыша, теребила подол и заламывала пальцы. Кожа горела огнём.
Я почувствовала, как Дамиан прошёл мимо меня, скрипнул стулом и сел.
— Думаю, не нужно представлять вам эту юную особу. По желанию одного из вас совет одобрил моё прошение и разрешил торг. Начальную ставку вы знаете. Оплата только наличными. Сумма залога может быть переведена на электронный счёт, так что соизмеряйте свои запросы, господа.
Сидеть прямо становилось уже трудновато. Плечи начинали отзываться нудной болью, она сковывала мышцы и вынуждала крепко стискивать зубы.
Интересно, сколько я буду стоить? Цена на меня росла непомерно. Те десять тысяч, которые проиграл мой отец. Столько стоит теперь день со мной? Или даже несколько часов?
Может, Жанна была права, говоря, что человеческая жизнь — бесценна, что её нельзя измерить деньгами или чем-то подобным. И это несмотря на то, что нас покупали каждый день, как свежее мясо на рынке.
Сегодня я узнаю потолок этой цены.
— Можно посмотреть поближе?
— Кто не даёт? — Дамиан, похоже, сейчас довольно ухмыльнулся и откинулся в кресле. Как всегда. Закинет ногу за ногу и сцепит руки в замок, разглядывая покупателей. — Она в вашем распоряжении.
Пусть повязка и скрывала моё лицо, но глаза я не закрывала. Теперь же сделала это с таким наслаждением.
Чья-то рука коснулась моей щеки и самым бесцеремонным образом вторглась в рот, упорно раздвигая губы. Мне пришлось подчиниться, хоть желание стиснуть зубы до хруста было просто непреодолимым.
Кто-то трогал мои волосы. Задирал платье и пристально рассматривал все те отметины, которыми меня наградило время и один ублюдок, больной на всю голову.
Прикосновения становились всё настойчивей и грубее. Голова болталась из стороны в сторону, руки то задирали, то опускали. Я уже завалилась набок и чувствовала щекой грубый ворс ковра.
Я не знаю, кто эти люди. Ни малейшей догадки.
— Ставлю сразу десять.
От этого голоса чуть не вывернуло наизнанку. Ярость, смешанная со страхом и отвращением, кипела и бурлила внутри, доводя до исступления. Конечно, же он пришёл. Он не мог не прийти. Ему этот фарс давно осточертел. Даже не знаю, зачем позволяет всё это делать.
Хочет, чтобы все поняли, какой лакомый кусочек достался только ему? Насколько я хороша и прекрасна? Да?
Я действительно хороша?
— Очень много для первой ставки.
Холодная ладонь впилась в горло, поднимая меня с пола. Я вцепилась в эту крепкую, мужскую руку, сходя с ума. Глуша рыдания, не позволяла панике взять верх.
Нет, только не это!
Я же предупреждала его! Просила!
Мне нужно было умолять? Встать на колени? Что нужно было сделать, чтобы он прислушался? Нет… Это лишний раз доказывает, что ему на меня плевать. Я действительно пустое место для него, и он будет делать только то, что хочет.
Ну почему же он такой упрямый баран?
Что мне теперь делать?
Что?!
— Тогда поднимаю ещё. Добавим десятку. Двадцать — красивое число.
Дёрнувшись всем телом, попыталась вырваться из этого цепкого захвата. Я ударила его. Кулаком. Со всей силы, вложив ту ярость и злость, на какую была только способна. И Саша отпустил меня. Разжал ладонь.
С наслаждением дышала, бессмысленно озираясь по сторонам. Вокруг была одна лишь чернота.
Я прислушивалась к голосам, пыталась понять, где же сидит он. Нужно подыграть ему. Дать то, чего так хочет этот монстр.
— Сегодня она бойкая.
Вот он. Я поползла на голос, не обращая внимания на едкие комментарии и смех. Ковёр резко кончился, теперь мои ладони коснулись полированного паркета. Кресло… и ноги. Схватившись за брюки, подняла голову, смотря туда, где должно было быть его лицо.
Нельзя плакать, нельзя…
Хотя, может, именно слёзы сыграют мне на руку?
Всхлипывая, жалась к ногам мужчины, изредка отбрыкиваясь от кого-то, кто хотел оттащить меня обратно в центр комнаты.
— Хозяин, пожалуйста… — моё заплаканное лицо было ему в радость. Должно быть в радость!
Он оттолкнул меня ногой и я больно ударилась лицом об пол, но тут же поползла обратно, боясь, что чем-то выдала себя. Что так опрометчиво сорвалась на Сашу, что ударила его! И теперь он всё поймёт…
Раз за разом, он отталкивал меня, а я ползла к нему и хваталась за его брюки, теряя счёт ставкам, спорам. Шутки и предположения.
Я же унижала сама себя, лишь бы не оказаться в страшном прошлом.
Толчок ногой и перед глазами встаёт желтовато-красное пятно на снегу. Рука Лёни, безжизненно лежащая на твердом насте. Я так хваталась за неё, стараясь оставить в памяти хоть что-то.
Толчок. Выстрел. Кровь.
Толчок. Выстрел. Кровь.
Толчок… Выстрел… Кровь…
Я уже ничего не слышала и не понимала. Просто лежала на холодном полу и ждала конца. Разочарование в самой себе было таким сильным, что упустила из виду того, кто сделал последнюю ставку.
Меня грубо поставили на ноги и повели вперёд. Шатаясь, то и дело норовила завалиться набок. В ушах немного шумело, словно вода плескалась, а ещё были хлопки. Те самые, пахнущие порохом и смертью. Дёргаясь как от выстрела, уворачивалась от невидимых, несуществующих ударов.
Так и вывели на улицу, в одной этой тонкой распашонке. Наступая босыми ногами на мёрзлую дорожку, с ужасом и надеждой ждала, когда же с меня снимут повязку и я увижу того, кто внёс за меня последние деньги в моей жизни.
В салоне автомобиля оказалось очень тепло. Тычок под рёбра был достаточно чувствительным. Я упала на заднее сиденье, позволяя кому-то щёлкнуть холодной сталью на моих запястьях.
Вздрогнув от оглушительного хлопка дверью, замерла.
Грубые пальцы почти нежно прошлись по моему лицу, стянув повязку. Мой вздох разочарования не удивил его. Глупо было надеяться, что меня купит не он, особенно после того спектакля, что я там устроила.
— Ты так хотела ко мне, что невозможно было устоять.
Я смотрела на самого ненавистного мне человека и желала ему смерти. В этот момент, да и в любой другой. Теперь я действительно никто. Он сотрёт меня в пыль.
Очередной хлопок дверью, очень тихий, но от этого не менее раздражённый. На место водителя сел мужчина. Я не видела его лица.
— Так что, едем?
Закрыла глаза, не в силах выносить эту пытку пронзительным взглядом. Я ударила Сашу. Теперь это будет последним воспоминанием о нём. Как сорвалась и выместила на нём всю боль и злость.
Зачем он так со мной?
— Ну, и когда ты собирался мне сказать об этом? — голос зверя буквально сочился ядом.
— О чём?
— Что бегаешь за её юбкой?
— А должен был? Говорить.
— Нет, вовсе нет, — заливистый смех от которого всё внутри скрутилось узлом. — Я и так знал об этом.
Не веря своим ушам, открыла глаза и приподнялась на локте: Саша сидел за рулём. Он и не смотрел на меня, внимательно следил за дорогой. Перевела взгляд на другого мужчину, терзая себя вопросом, на который не могла дать ответ.
Если он знал всё с самого начала, то зачем всё это?
Зачем?!
…ИДЁМ ДОРОГОЙ ТРУДНОЙ…
Тело ломило от боли. Кажется, я совершила непростительную ошибку. Сама не знаю, как мне удалось это сделать.
Каждый раз, когда кожи касались мерзкие щупальца, я видела, как моя боль питала его магию. Словно это топливо, поднеси спичку и всё вспыхнет. Та самая гадкая чёрная жижа была для него всем. Ради неё он приходил в этот дворец раз за разом и делал со мной все те вещи.
Я слишком поздно задумалась о том, что могу воспользоваться этой его слабостью. Что если забрать частичку его магии?
Когда в меня впивались эти щупальца, меня охватывало странное чувство единения. Я будто становилась с ним единым целым. Именно так.
Смирившись с болью и страданиями, вдруг поняла, что могу влиять на него. Могу! И он этого не заметит. Просто потому, что ни во что меня не ставит.
Слабые попытки не увенчались успехом. Стараясь добиться большего, я погружалась в такое море боли и отчаяния, что чудом не сошла с ума. Он весь состоял из боли! Целиком! Она была его плотью и кровью, она уничтожила его душу и сердце. Но этой гнили нужно было чем-то питаться. Она съедала его тело. Медленно, но очень прожорливо.
А моя боль была лишь слабой заменой. Он пытался откупиться, старался избавиться от своего проклятия.
Что если я возьму частичку себе?
Я ведь очень похожа на него… Даже слишком.
Хранить его огонь в себе было чересчур больно и тяжело. Он еле тлел, но в то же время разъедал плоть. Только моё условное бессмертие помогало держать это отравляющее пламя в узде.
Сегодня я могу завершить этот кошмар. Могу.
Я действительно могу это сделать!
Наблюдая за привычно спокойным Дровосеком, всё гадала, получится или нет?
Не дожидаясь, пока он сядет на кровать, встала и с остервенением вцепилась в нить, удерживающую меня на месте. Та с такой силой натянулась, что я смогла сделать только шаг, прежде чем сдавленно захрипеть.
Дровосек это услышал и посмотрел на меня своим пустым, ничего не выражающим взглядом. Его лицо было привычной маской, недвижимой, тусклой и неживой. Он долго думал, прежде чем подойти ко мне.
Металлические, обжигающе холодные пальцы отлично усмиряли жар нити. Догадываясь, что сейчас он уложит меня на кровать и вновь попытается отогреться, а моего тепла не хватит, и я попросила остановиться.
Его холод почти сковал меня ледяным панцирем, когда я, перебарывая эти студёные объятия, коснулась рукой крепкого плеча, закованного в сталь. Край наплечника оказался очень острым. Безумная мысль почудилась мне идеальным вариантом.
Дровосек не сопротивлялся, даже, наоборот, мне на секунду померещилось, что он с интересом наблюдает за мной.
Что если это моя цель?
Помогать всем…
Помочь уйти тем, кто этого хочет?
Я провела ладонью по краю наплечника. Лёд трещал и крошился, с силой сжимая холодеющей рукой металл, вдруг почувствовала, как под пальцами появилось что-то горячее.
Кровь.
Невзирая ни на что, сосредоточилась на той боли, что жила внутри. Я выпускала её, позволяла течь по венам, завладеть моим телом. Края раны обдало жаром, когда нечто вязкое и чёрное расплылось на ладони мерзким пятном.
Смотря в лицо Дровосеку, поднесла руку к его груди, к тому месту, где должно было биться сердце.
Ну же, давай. Давай! Гори! Ты же всегда со мной… Всегда… Впервые я не сдерживаю тебя. Даю шанс, разрешаю всё… Так сделай же хоть что-нибудь хорошее!
Гори!
Сжимая холодный кусок льда, чувствовала только кровь и чёрную липкую гадость.
Секунда. Две.
Яростный огонь объял мою ладонь. Он разъедал плоть до самых костей, но мне не было больно. Я молилась всем богам, желая, чтобы этот безумный план сработал.
Я уже чувствовала, как смерть подкрадывается ко мне.
Не успею.
Не успею!
И тогда воспоминания бурным потоком захлестнули меня. Лица, чувства, эмоции. Пугало… Лев… Все те люди, что стали куклами в жестоких руках невидимого хозяина дворца.
Боль усилилась. Что-то обжигающе холодное текло по моим щекам.
Слёзы.
Сжав зубы, отдалась плотоядной и такой жадной боли, которая волнами топила меня, утаскивая на самое дно, где были только страдание и безысходность.
Тёплая вода не смогла затушить магический огонь. Лёд таял, и вскоре я ощутила биение сердца в своей руке…
20090
Автомобиль плавно ехал по ночной дороге. Глотая слёзы, я лежала на сиденье и отказывалась верить во всё происходящее.
Этого не может быть!
Просто не может.
Всхлипывая и дрожа, сжимала холодеющими руками тонкую, почти невесомую ткань платья.
Саша хранил молчание, изредка отвечая на вопросы. Он внимательно следил за дорогой, сохраняя спокойствие и невозмутимость.
— Интересно получилось, правда? Кто бы мог подумать…
Дьявол… Сущий дьявол! Вот кто он! Бешеный сукин сын! Тварь!
— Редко когда получается поговорить вот так, на равных, — мужчина махнул рукой, едва не задев Сашу. — Иногда хочется поделиться с кем-то… С кем-то, у кого мозги на месте. Ты меня точно понимаешь.
— Нет, не понимаю…
— Понимаешь. Ты ведь такой же, как и я. Одиночка.
Я всё никак не могла успокоиться, прислушиваясь к этому странному разговору. После того дикого признания всё потеряло смысл. Абсолютно всё. Любые предположения и идеи оказывались пустыми.
Но самое ужасное было не это.
Саша посмотрел на меня всего лишь раз, мельком, в зеркало дальнего вида, и я на секунду пересеклась с его взглядом.
Он знал! Знал, в чём дело, что происходит. Знал всю эту грязную подоплёку.
И выражение его глаз мне совсем не понравилось.
— Ведь согласись: у тебя нет слабого места, как и у меня. Семья? Нет! Бизнес — есть бизнес. Никаких привязанностей. Даже наше схожее, пусть и немного разное увлечение не несёт опасности. Эта та цена, которую мы платим за своё спокойствие.
На это Саша ничего не сказал. Боясь что-то пропустить, я села. Утирая скованными руками мокрые от слёз щеки, смотрела вперёд, на блестящую от дождя дорогу. На лобовом стекле ещё были мелкие капли, они лениво стекали вниз, оставляя за собой кривые, размытые дорожки.
— Мы и внешне всех отталкиваем. Ты ведь и сам это не раз замечал. Нас не любят… — небольшая пауза, словно была призвана усилить волнение. Мужчина старательно растягивал слова и никуда не спешил. — А есть люди другие. Они как наркотик… Встретишь такого человека и ни о чём другом думать не можешь. Готов горы свернуть, чтобы быть рядом с ним.
У меня в горле встал ком, потому что, говоря эти слова, он посмотрел в зеркало дальнего вида, гипнотизируя меня своим колючим, холодным взглядом. Подавлял любое, даже самое малейшее желание к сопротивлению.
— Тем более смешно выходит, когда это и не человек вовсе. А так… Самая обыкновенная шлюха, над жизнью которой ты имеешь полный контроль. Хочешь — сломай, хочешь — убей. Никто и слова не скажет.
В голове будто взорвалось что-то. Я обмякла и чуть не сползла по сидению вниз.
— Бывает же такое? Бывает. Потом вдруг замечаешь, что не только ты один подсел на это. Что она манит не только тебя.
— Я таких людей не встречал, — резкий ответ вырвал меня из оцепенения.
— Да?
— Не бывает таких людей.
На минуту в салоне автомобиля стало слишком тихо. Меня словно оглушило чем-то. Перед глазами стояла мутная пелена, уши как водой заложило. На какой-то кочке чуть не завалилась вбок, беспомощно уперевшись руками в водительское сиденье.
— Как считаешь, я дорого заплатил за её жизнь?
— Слишком дорого, она этого не стоит.
Слёзы уже не просто душили, они выворачивали меня наизнанку. Как же тяжело заковать сердце в броню. Я же знала, что так и будет, но почему так больно? Никогда не чувствовала ничего такого даже в самые жуткие моменты его пыток. Не сравнить…
Даже не знаю, что хуже: садистская мания ко мне этого урода или ледяное равнодушие Саши?
Резко взглянув на дверь, потянулась к ней. Я остервенело дёргала ручку, но Саша, видимо, заблокировал их. Воя и крича, била бесполезный кусок пластика кулаками.
Кто-то схватил меня за плечо и потянул назад. Обернувшись, даже не поняла, что произошло. Просто яростная вспышка перед глазами, и голова с силой откинулась назад. Лицо отозвалось болью, и с носа что-то закапало мне на грудь. Что-то очень горячее.
Затихнув, прижала руки ко рту, заметив на пальцах кровь.
Я не поднимала взгляда, видя перед собой мужскую руку. Он сжимал и разжимал кулак, изредка встряхивая ладонь.
Чудовище… Никогда от меня не отстанет. Никогда!
— Как ты думаешь, сколько она протянет. Год? Два? Десять? — тихая усмешка, и у меня зубы свело от ужаса. — Или больше? Гораздо больше… Если хочешь, можешь приезжать к ней. Хотя тебе вряд ли понравится то, что я с ней сделаю.
Почему я не умерла? Почему? Могла же сделать это десятки раз подряд. Могла… Ведь знала, что меня ждёт. Я такая трусиха! Мне никогда не хватит смелости на поступок.
Гадкое чувство отвращения к самой себе было таким сильным, что даже разбитый нос показался заслуженным наказанием.
Вот и сейчас, в красках описывая всё то, что он хочет сделать со мной, лишний раз мучил, унижал и растаптывал. Не нужно фотографии на зеркале, не нужно имени на губах, не нужно воспоминаний. Достаточно глупости, надежды и веры. Достаточно иметь инструмент, чтобы умело вскрыть мою тупую голову и влезть в мысли, спутать их и внушить что-то… хорошее.
В груди так закололо, что я начала задыхаться. Всхлипывая и кашляя, закрывала лицо руками, боясь, что последует продолжение.
— Чего ты хочешь? — голос Саши был просто устрашающе спокойным. — Цена вопроса?
— Кажется, я заплатил за неё столько же, сколько предлагал тебе за кое-какую часть твоего прибыльного дела. Меня очень расстроил отказ. Понимаю, наследие отца, семейственность, но мы могли бы быть партнёрами. Рейдеры, рэкет, шантаж… Это всё так утомительно, а самое главное бесполезно и недейственно. Я тебе предлагаю её. Справедливый и честный обмен. Она на контору твоего отца.
Сукин сын!
Работа…
Я сама помогла ему…
— Если мне твоё предложение не интересно?
— Тогда ближайшие лет двадцать я буду присылать тебе её по кусочкам. С душещипательными рассказами о том, как же это произошло. Или ещё лучше приглашу тебя в качестве зрителя. Ты же мне не откажешь?
— Может, ты отдашь мне её просто так. Тогда по кусочкам не будут резать тебя.
— Ты смешной… Боюсь, мой аргумент будет весомее твоего.
В руке мужчины что-то блеснуло. Что-то очень знакомое. Я тупо рассматривала этот предмет, не понимая откуда же в моей голове весьма чёткие воспоминания об… этом?
Пистолет.
— Нет. Я не согласен.
— Тогда ты глупее, чем я думал.
Дуло пистолета поднялось выше и почти в упор приблизилось к голове Саши.
Это самоубийство. Я знаю, он не будет стрелять. Не будет…
Секунды казались вечностью. Смотря на всё сквозь пальцы, замерла от ужаса.
Сердце глухо ударилось пару раз, и я увидела, как пистолет медленно повернулся ко мне.
— Тогда она не нужна…
Щелчок.
Я закрыла глаза, готовясь к тому, что сейчас всё закончится.
— Нет! — грубый оклик Саши вынудил меня открыть глаза.
Желая остановить все это, просто вцепился в пистолет и потянул руку мужчины на себя. Борьба была недолгой.
Глухой удар и выстрел. Машину тряхнуло. Визг тормозов. Грохот. Скрежет металла. Удар. Ещё один. Всё летит кувырком. Боль вспыхивает в голове, руках, спине. Треск чего-то хрупкого. Темнота.