Глава 16. Друзья с привилегиями

К концу беременности наши с Тимуром отношения превратились в дружбу. Даже с Витькой я не чувствовала себя так комфортно, как с собственным мужем. Подписав договор, я сама для себя закрыла тему брака. Было ощущение, что мы уже развелись, просто продолжаем жить вместе. Тимур не спешил с официальным разводом, а мне было почти все равно. Лишь раз я из интереса спросила мужа:

– Ты вообще собираешься заняться разводом?

Он без утайки поведал свой план.

– Нет. Я хочу развестись после родов, чтобы не морочиться с отцовством. В браке ребенок автоматически будет признан моим. Если ты не возражаешь записать его моим, конечно.

Последнее он добавил с издёвкой. Раньше я бы обиделась и страдала от такого пренебрежения, тупых намёков на неверность. Но в последнее время «тонкий» юмор Тима меня не ранил, а действительно смешил.

На его дебильный, намек я только глаза закатила.

– А толку тебе возражать, Тим? Ты же упрямый как баран. От тебя не отделаешься.

Он довольно закивал.

– Да-да, ты от меня не отделаешься. Навечно. Да, малыш?

И он зарылся носом в мой живот. Когда малыш ответил ему пинком в глаз, Тим радостно рассмеялся.

Мы не стали уточнять пол ребёнка, хотя нам много раз предлагали. Никаких гендер пати тоже не устраивали. Я очень хотела мальчика, но боялась даже думать об этом. Чтобы выдержать нейтралитет, я скупала тоннами бежевые, зеленые и коричневые вещички. Ремонт в детской тоже решили сделать в бежевых тонах.

Последние дни беременности давались мне тяжело. Я уже дважды ездила к Ирине, просила забрать меня рожать. Но она упрямо твердила, что нет никаких причин ложиться в клинику до схваток.

Мои анализы были в норме, дата родов – число приблизительное. Поэтому я продолжала жить обычную жизнь и выносить Тиму мозги время от времени.

– Ты не передумал рожать со мной вместе? – спросила я в сотый раз однажды вечером.

Мои ноги лежали на коленях Тимура. Он разминал мои уставшие после прогулки по парку стопы. Вздохнул.

– Нет, Ева. Я не передумал. А ты? Все еще хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Я бы хотела, чтобы ты сходил один.

Тим расхохотался, прижал ладонь к груди.

– Ох, детка, если б я мог…

– Пошел бы? – не поверила я.

– Конечно. Ты и так проделала огромную работу. – Он мотнул головой на мой живот. – Мне до сих пор сложно поверить, что у тебя в животе вырос человек. Это невероятно.

Я и сама еще не верила. Меня накрыло паникой месяце на восьмом. Я стала штудировать книги не только о беременности, но и о детях. Немного помогло. Но до сих пор я сомневалась, что все сделаю правильно.

– Хотел обсудить с тобой один сложный вопрос, – проговорил Тим, вырывая меня из тревожных мыслей.

Я приподняла брови и кивком позволила ему продолжать.

– Ты так и не сказала матери? Вы не общаетесь?

Я покачала головой.

– Нет. Она мне не звонила. – И тут меня пронзила догадка. – Ты сказал ей? Вы говорили?

– Она связалась со мной неделю назад. Я продлил ей льготную аренду на следующий год. Нет, Ева, конечно, я ничего ей не говорил о нас за твоей спиной.

– Спасибо.

Я приподнялась и заерзала, чтобы поцеловать его в щеку в знак благодарности.

Массаж пришлось прервать, но мои стопы уже были довольны. Тим сжал губы и нахмурился. Он взял мою руку и переплел наши пальцы.

– Я хочу рассказать своей матери, – признался он наконец. – Мне кажется, это правильно.

Мы сто лет не поднимали эту тему. Я знала, что Тиму она причиняет боль. Он знал, что мне – тоже. Но наши мамы все равно продолжали жить, дышать и быть нам близкими.

Я долго жевала губы, но пришлось признать, что муж прав.

– Мне тоже давно стоило рассказать своей, – нехотя призналась я.

– То есть ты не против, если я скажу?

– Конечно, нет. Только…

Я не договорила. Даже в моих мыслях просьба звучала странно и отдавала безумием.

– Что только? – чутко уточнил Тимур.

– Давай скажем им после родов.

Тимур покачал головой. Не я одна выучила все болевые точки партнёра. Муж сразу понял, откуда растут ноги моих условий.

– Ева, неужели ты все ещё сомневаешься… – Он кашлянул и подобрал максимально нейтральное определение: – Сомневаешься в успехе нашего предприятия?

Я прыснула и погладила наше объемное предприятие.

– Я не могу прекратить сомневаться. Это сильнее меня, – честно сказала я. – Знаю, это странно и глупо, даже ужасно. Но я так боюсь подвести тебя. И маму тоже. До сих пор ужасно боюсь разочаровать вас. Твоя мать вообще нагоняет на меня древний ужас.

Я думала, муж начнет ругать меня, отговаривать или поднимет на смех, как минимум. Я до сих пор не верила в себя и в него. Зря.

Тим прижал меня к себе, запустил пальцы мне в волосы и стал мягко поглаживать затылок.

– Никаких матерей до родов, – успокоил он меня. – У тебя и без них хватит переживаний. Давай спокойно родим ребёнка, а потом будем заниматься семейными делами.

– Хорошо.

Мое согласие перемешалось с зевком.

– Ты устала. Пойдем спать.

Я позволила мужу увести меня в спальню. Но по дороге сказала:

– Действительно устала, но теперь вряд ли усну. Нервы ни к черту.

Тим подвигал бровями и предложил:

– У меня есть один проверенный способ отвлечься.

Я театрально вздохнула.

– Знаю я твой способ. Мне рожать со дня на день. Это уже похоже на извращение.

– Вряд ли. Просто ты забыла, что такое настоящее извращение. Вот родим и…

– Ох, Тим, заткнись и поцелуй меня.

Тимур прекрасно знал, что после родов долго нельзя никаких "и". А потом…

Я старалась не думать о «потом». У меня хватит забот. Но в глубине души я заранее скучала по мужу и его извращениям.

Мы занимались любовью медленно. Я целовала Тима долго, растягивала удовольствие. А в конце расплакалась от избытка ощущений и чувств.

Да, Тим умел отвлечь меня.

Я уснула быстро, но ненадолго. Живот тянуло, а между ног было влажно.

Спустя час мы уже были в клинике. Я сбивчиво рассказала о странной чёрной штуке, которая вышла из меня, о тянущей боли и желании родить поскорее.

Но вместо волшебных таблеток или каких-то модных манипуляций меня отправили спать. Даже невозмутимый Тимур офигел от такого поворота.

Как ни странно, но мы оба действительно поспали в палате. Схватки были редкие и слабые, пока не беспокоили меня. А странная субстанция, что вышла из меня, оказалась пробкой. Я нагуглила все это на всякий случай и благополучно уснула еще на несколько часов до утра.

На этом моя спокойная жизнь закончилась.

Роды были долгие. Хорошо, что меня уговорили поспать. Схватки измотали, врачи утомили, Тим вообще бесил. Я успела попрыгать на мяче, полежать в ванне, постоять под душем, подставить мужу поясницу и простонать, конечно, от боли.

Как ни странно, но кричать мне не хотелось. Вообще, я больше устала, чем страдала.

Когда начались потуги, я заорала, как дикая ведьма, от радости.

Боли я больше не чувствовала. С трудом слушала врача и пыталась выполнять её инструкции. В какой-то момент я поняла, что Тимура больше нет за моей спиной. Он оказался на передовой, и я запаниковала.

– Тим, тебе нельзя там быть, – вяло запротестовала я.

– Все нормально, детка, – уверил он меня.

Хотя, какое может быть нормально с его ракурса. Меня успокоила Ирина.

– Тимур молодец. Стойкий папочка. Мое уважение.

Я застонала и больше не пыталась управлять этими невыносимыми людьми. У меня просто не осталось на это сил. Последние я собрала, чтобы вытолкнуть из себя ребёнка.

Не удивлюсь, если новорождённого принял Тим. Потому что именно он закричал.

– Девочка, Ева. Это девочка!

– Да, крепкая, щекастая девчонка, – подтвердила Ирина.

Они оба были так довольны, что я тоже заулыбалась. А когда малышка заплакала, то и я с ней вместе заревела.

Я моргнула, а когда открыла глаза, то уже держала свою дочь на руках. Тим снова оказался у моей головы и целовал меня в макушку.

Малышка открыла свои синие глазки и внимательно на меня смотрела. Весь мой мир отражался в ее глазах. Я тонула и не хотела спасаться.

Тим подозрительно шмыгал носом.

– Она такая красивая. Спасибо, Ева. Спасибо тебе.

– Ты правда рад? – спросила я, улыбаясь дочке.

– Я в восторге, – проговорил Тим. – Мне кажется, или она на меня похожа?

Я рассмотрела малышку внимательнее и согласилась:

– Похожа.

– Похожа-похожа. Я этот нос еще на УЗИ узнала, – подтвердила Ирина. – Мы заберем красотку буквально на полчасика, чтобы осмотреть. Отдыхайте пока. Пока есть возможность.

Я не спорила со специалистом. Очень хотелось спать. Но от переживаний, гормонов и переутомления не смогла сомкнуть глаз.

Тим не отходил от меня ни на шаг. Пользуясь опьянением гормональным коктейлем, я спросила мужа:

– Какого черта ты попёрся смотреть, как она из меня вылезает?

Тим пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Сам не знаю. Интересно было. Я переживал за тебя. Хотел помочь.

– 

Помог, ага, – хихикнула я. – Без тебя бы не справилась.

Он усмехнулся.

– Если ты переживаешь, что у меня травма, я больше никогда не смогу заниматься сексом…

– Со мной или вообще? – я развеселилась. – Со мной и не надо пока. А со всеми остальными меня не очень волнует, как ты будешь.

Тим посмеивался вместе со мной.

– Ну отлично, – попытался обидеться он. – После нас хоть конец света.

– Ты сам туда пошел. Какие ко мне претензии?

Тимур покачал головой, не прекращая улыбаться. Он поцеловал меня в губы нежно и страстно одновременно. Я пискнула и решила не говорить ему о странном желании сделать второго ребёнка прямо сейчас.

Это все гормоны.

Хотя рожать мне почти понравилось.

Не без грусти я вспомнила, что мы с Тимом разводимся. Не будет никакого второго ребенка, никакого секса.

Можно было бы всплакнуть, но я так привыкла к этой мысли за время беременности, что уже свыклась и жила одним днем. Даже одним моментом.

Пока Тим был со мной каждый момент моей жизни. И он делал эти моменты прекрасными.

Вопреки всем моим страхам, я не уронила ребенка, едва взяла на руки. Нас с Тимом научили мыть ее, одевать, пеленать. Меня проинструктировали о кормлении.

Я оценила клинику, в которой было предусмотрено совместное пребывание с мужем. Здорово, что он сразу вовлечен в процесс, и мне не придется его учить заново обращаться с ребенком.

Мы назвали дочку Эллой. Элла Тимуровна Салихова. Я предложила, и Тиму понравилось.

Прямо в клинике нам сделали свидетельство о рождении. Тима, разумеется, записали отцом. Можно было смело готовится к разводу. Но у меня и без него хватало дел.

Тимур тоже был поглощён заботой о нас с дочкой.

К тому же у нас осталась еще одна тяжелая история.

Мамы.