Эпилог

Тимур

– Папа, что было потом? – весьма требовательно поинтересовалась моя дочь.

Я пытался вникнуть в отчет Миши, где ни черта не сходились цифры. Важные цифры, но тон Эли не оставлял мне шанса посчитать повторно.

– 

Что было потом? – повторил я ее вопрос, пытаясь изобразить максимум вовлеченности.

Ева едва слышно усмехнулась и сняла партию вафель на тарелку. Я подвинул дочери шоколадную пасту в надежде, что это ее отвлечёт.

Не тут-то было.

Эля приняла взятку, но и со своих позиций не сдвинулась.

– Да, расскажи, что было потом с дядькой Вольтом. Как он пытался победить Ледка?

Я захныкал про себя. Эля начала свою любимую пытку.

– Милая, я не очень разбираюсь в этом мире. Может, мама расскажет? Она придумывает намного лучше меня.

– Это правда, – согласилась Эля.

Ева продолжала посмеиваться. Я стрельнул в нее глазами, но она смотрела исключительно на вафельницу, наливая новую порцию теста.

– Мама всегда мне рассказывает про малусов, но у тебя получается смешнее, – объяснила дочь.

– Потому что сказка превращается в боевик, – буркнула Ева.

Если б она промолчала, я бы отказался. Но теперь был просто обязан рассказать Эльке какую-нибудь дикую историю про фирменных карликов ее мамы.

– Вольт упал с дерева в лужу и его перемкнуло, – начал я.

– Разве он не умеет парить, создавая магнитное поле? – сразу влезла ученая козявка.

Ева обернулась и приподняла бровь, как бы говоря: «Ребенка не проведёшь. Она у нас умная».

Я был с этим абсолютно согласен. Пришлось обосновать падение Вольта.

– Ледок связал суперлиану, которая объединила плоды тока и металла. Так он создал покров, который лишил Вольта его дара. Чувак упал и…

– И разбился? – ахнула Эля.

– Нет. Он упал в куст колючек, так что только зад ободрал немного.

Эля радостно рассмеялась.

– Он перепугался до смерти и включил свой запасной мегабег. Вольт мчался сто дней, сто часов и сто минут. Только тогда он успокоился и смог найти у себя волшебную кнопку отключения бега.

– У него была кнопка? – Эля смотрела с недоверием. – Мама ничего не говорила про кнопки у малусов.

– Это не мамина история, а моя. Ты будешь слушать или мы вернёмся к первоисточнику?

Шантаж подействовал. Эля притихла снова. Я положил ей еще немного пасты на вафлю украдкой. Дочка радостно заулыбалась.

– Я слушаю, папочка. Что дальше было?

– Дальше Вольт остановился и почти умер. Его нашла красивая девушка. Она решила починить Вольта.

– Разве он робот, чтобы его чинить? – возмутилась Ева.

Я понял, что дал маху, но меня спасла дочка.

– Папа хотел сказать – вылечить, а не починить.

– Типа того, – признался я нехотя.

У меня уже ум за разум зашел от попыток нафантазировать историю. У Евы они выходили сами собой, а я как будто рожал каждый сюжетный поворот. Был бы я страшилой, у меня бы уже полезли булавки из соломенной головы.

– В общем, девушка спасла Вольта. Она донесла его до своего дома, долго за ним ухаживала. Они много разговаривали, и Вольт влюбился в нее. Девушка была доброй и заботливой. Его грубое сердце не выдержало ее нежности.

Ева послала мне тёплую улыбку. Ей точно понравилось такое развитие истории. В отличие от Эли. Она не оценила любовную линию.

– Папа, это нечестно, – заявила дочь, отодвинув тарелку. – Я просила веселое продолжение, чтобы бах, бац, тыдыщ, и все смеются.

Я только руками развел.

– Прости, кроха. У меня сегодня лирическое настроение.

– Тоска, – фыркнула Эля. – Не продолжай.

Она доела вафлю и спрыгнула со стула.

– А если я обиделся? Что это за дела такие?

Эля стащила у мамы с тарелки несколько ягод клубники.

Ева снова грызла все перемороженное и фруктовое. Дочь ее в этом поддерживала.

– Я тебе тысячу раз говорила. – заявила мне мелкая мадам. – Не надо устраивать цирк из серьёзных вещей.

Она погрозила мне пальцем с самым серьёзным видом.

Пока я хохотал, Ева спросила:

– Что-то новенькое. Давно ты говоришь, как Настасья Михална?

Эля не согласилась с мамой, хотя игнорировать в ее словах тон и любимые выражения Настасьи невозможно.

– Настасья Михална не так говорит.

– А как? – спросил я, предвкушая крутое пике.

Эля напустила на себя деловой вид, уперла руки в бока и сдвинула брови для эффекта.

– Когда уже твои родители бросят дурака валять и поженятся, – поворчала Элька точь-в-точь как Настасья.

– Кстати, да! – быстро зацепился я за реплику дочки. – Когда?

Ева закатила глаза и бросила ложку в сотейник с тестом.

– Не приставай, Тим. Мне и так хорошо.

– А мне – нет.

Ева отвернулась, чтобы сполоснуть тарелку. Я подошел к ней и обнял сзади за талию.

– Я пойду чистить зубы и мультики смотреть, – объявила Эля.

– 

Как следует, – напомнила ей Ева.

Дочка ушла, а Ева продолжала игнорировать наши вопросы про женитьбу.

Я не отлипал от нее, продолжая обнимать и поглаживать живот бывшей жены.

Сто миллионов раз я пожалел, что развёлся с ней. Мне казалось, это правильно и мудро в тот момент. Я был уверен в этом первые пару лет, а потом Ева просто перестала видеть смысл в формальности.

Ее карьера шла в гору. За пять лет сняли три сезона «Долины малусов». Первые два стали хитом. Иногда я чувствовал себя тупым, ущербным дятлом в тени своей юной талантливой жены.

Мое эго с трудом, но приняло метаморфозы Евы. Я нашел в себе силы усмирить гордыню.

Соглашаясь на брак с Евой, я убедил себя, что она будет послушной женой, горячей кошкой в постели. Мне было удобно с такой женщиной.

Но намного приятнее оказалось жить не с податливой куклой, а с яркой чувственной девушкой.

Я сходил по ней с ума каждый день своей жизни. Я восхищался ее независимостью, но ужасно хотел сделать своей женой снова.

Сын пнул меня в ладонь, и я довольно улыбнулся, поцеловал Еву в чувствительное местечко за ушком.

– Выходи за меня, – попросил я в тысячный раз.

– Вроде и так хорошо, Тим, – ласково отшила меня бывшая женушка.

– Скоро родится ребёнок. Мне придется его усыновить. Где это видано?

Ева засмеялась.

– Теперь ты говоришь, как Настасья.

– А ты обещала подумать, – напомнил я.

– Не могу думать, пока ты прижимаешься ко мне.

Сделав над собой усилие, я отошел в сторону.

Ева сняла порцию вафель и хитро прищурилась.

– Знаешь, есть один способ.

Я навострил уши.

– Серьёзно? Какой?

– Мы весной едем куда-нибудь в тепло. Чтобы без календарных праздников, толпы людей и заморозков.

– Блин, малыш, на новый год я же…

– Не можешь не работать, а весной начинается сезон стройки, тебя порвут на тряпки и бла-бла-бла. Я все это слышала, дорогой. Нет, я хочу свадьбу весной на море.

И тут до меня дошло.

– Так ты хочешь пожениться на море?

– Конечно.

– Я думал, мы планируем отпуск.

– Мне нужно максимум десять дней. Я хочу купить платье и никаких туфель. Никаких гостей и традиций. Только ты, я и Эля.

Тут до меня дошло второй раз.

Наша первая свадьба случилась быстро и скомкано. Но и в нее успела вмешаться мать Евы. Она даже платье не позволила ей выбрать.

Ева смотрела на меня пристально, почти зло. Я понимал, что она буквально ставит мне ультиматум. И понимал, почему ей важно в этот раз все сделать по-своему.

Как только я это осознал, то и сам не смог придумать сценарий лучше.

Пока она не передумала, я быстро выпалил:

– Я согласен.

Ева вздернула брови и проговорила:

– Это что получается? Я сделала тебе предложение?

– Хах. Кажется, да. Очень современно, родная.

Она треснула меня по плечу и обняла за шею. Я поцеловал ее влажные губы, отчаянно желая, чтобы весна пришла скорее.

– Спасибо, что согласился, – сказала Ева уже без тени веселья. – Мне это важно.

– Знаю, – тоже серьёзно ответил я.

Ева отключила вафельницу, и несколько минут мы обнимались и целовались, обменивались признаниями и благодарностями.

Я в очередной раз благословил тот день, когда моя маленькая покладистая жена перестала притворяться и сказала: с меня хватит.

Мне было удобно с тихой Евой, но любил я ее настоящую.

И хотя мы не были пока женаты, я точно знал, что у нас настоящая семья.