Глава 5. Ревнивец

Приехав в отель, я сразу пошла в бар к Витьке. Оставаться сейчас наедине со своими мыслями не хотелось вообще.

Наверное, я плохо поступала с приятелем. Витя стабильно подавал мне знаки симпатии и регулярно намекал, что не против выйти из френдзоны. Но я игнорировала его комплименты и максимальную эмпатию, держала на расстоянии, но не отпускала. Витя был единственный из города, кроме мамы, с кем я сохраняла связь.

Мы переписывались часто. Я регулярно жаловалась ему на Тима. Он поддерживал меня, успокаивал.

Можно сказать, я по привычке решила уткнуться сопливым носом в дежурную жилетку.

Витька не сопротивлялся.

– Ева! – радостно закричал он на весь полупустой бар. – Круто, что ты пришла. Я уж думал, продинамишь.

Он вышел ко мне и помог снять пальто. Даже в полумраке вечернего бара Витя заметил, что я ревела.

– Все плохо? – сразу догадался он. – Расскажешь?

Я отрицательно покачала головой.

– Лучше ты мне расскажи что-нибудь. Я устала тебе жаловаться. Просто хочу отвлечься.

– Я коктейль обещал, – напомнил Витька и проводил меня к высокому стулу.

Сам он вернулся за стойку и поставил на нее высокий стакан для лонга. Витька приподнял бровь и щедро предложил:

– Побольше джина?

Я представила, как колючий алкоголь согревает желудок, и сразу почувствовала тошноту.

– Нет. Сделай просто на соке, пожалуйста. Если я сейчас выпью, то моментально захмелею.

– Ничего не имею против. Ты миленькая после двух коктейлей.

Я вымученно улыбнулась ему, но не передумала. Витька настаивать не стал и виртуозно смешал мне что-то с тоником и гранатом. Он щедро насыпал льда, и я с удовольствием втянула в рот холодный сладкий напиток.

– А помнишь, Анечку, горничную, – начал Витя исполнять мою просьбу.

Я кивнула.

– Конечно, помню. Она все время обещала уволиться.

– Да, точно. Так вот, на днях выяснилось, что она воровала из номеров. Представляешь?

– Да ты что?

– Ага, и админы, конечно, устроили разборки…

Витя рассказывал подробности, а я кивала и потягивала свой коктейль. Он быстро кончился и бармен сразу сделал мне второй. Я с сожалением проводила глазами оставшийся в стакане лед.

Витька вернул мне полный стакан и продолжил свой рассказ.

Я быстро потеряла интерес к жизни отеля, ресторана и бара. На меня накатили воспоминания. Я смотрела на соседний пустой стул и представляла там Тима.

Он приходил ко мне за эту стойку каждое утро. Я варила для него кофе с собой, но гость никуда не уходил. Он болтал со мной о погоде, новостях, немного жаловался на работу и занятость.

Вечером я обычно помогала Вите за стойкой, но, когда приходил Тим, бармен отпускал меня посидеть за столиком.

Когда второй стакан коктейля начал заканчиваться, я не сдержалась.

– Вить, а дай ложку, пожалуйста. Этот лед на вид, как мороженое.

Витька засмеялся, но орудие для добычи льда из стакана мне вручил. Я сразу раскусила кубик, который почти растаял. Простонала от наслаждения и сразу подцепила второй кусок. На нем еще остался кусочек мякоти апельсина. Божественно на вкус.

– Капец ты странная стала, Евка. Москва портит людей, я слышал. Ты видимо, немного сошла с ума. Лед трескаешь, как сухарики.

– Даааа, что-то я подсела на холодное. Вчера лопала мороженую клубнику. Ты ел когда-нибудь? Она такая вкусная.

Витька ржал, не пытаясь сдержаться.

– Клубника из заморозки? Из нее наш повар сорбет готовит. С бананом, – сообщил он.

У меня заурчало в животе.

– А можно сейчас заказать? – попросила я.

– Конечно. Один момент.

Пока Витя ходил на кухню, зашли двое мужчин в костюмах. Я таких помнила. Бизнесмены, постояльцы. Москва или Питер. Может Екат или Тюмень. Очень деловые.

Они заказали кальян и виски у официанта.

Когда Витя вернулся с мороженым для меня, деловые люди уже дымили.

– Давно тут кальян? – спросила я у бармена.

– Не очень. Такие вот ребята часто днем бывают. Один в один – твой скотина-муженек.

Витя сам посмеялся над своим удачным сравнением.

Я больше не могла нюхать дым и соскользнула со стула, чтобы выбежать на улицу. Меня мутило. О сорбете из клубники я и думать забыла. Все силы уходили на то, чтобы удержать внутри коктейли и лед.

Витя выбежал за мной через минуту. Он накинул мне на плечи пальто и обнял.

– Ева, ты обиделась? – я не хотел. – Но твой Тимур реально козел. Ты же сама говорила.

– Говорила, – покаркала я, сдерживая тошноту и слезы.

Свежий воздух действовал целительно. Мне сразу стало лучше физически, но упоминание Тима вернуло меня в переживания. Слезы снова подкатили к глазам.

Я всхлипнула, и Витя сжал меня крепче.

– Прости меня, Евик. Прости, пожалуйста, – уговаривал он, искренне переживая. – Я не хотел обидеть. Наоборот. Ну не плачь, прошу тебя.

От его доброты меня размотало окончательно. Слезы полились рекой.

Витя повернул меня к себе лицом и стал стирать их, ласково гладя.

Я прекрасно считала его нежность и заботу. Это были не дружеские прикосновения. Точно – нет. Обычно я пресекала Витины попытки сближения на корню. Но сегодня мне было так плохо. Ко мне так давно никто не был добр и внимателен. Я размякла и позволила Вите продолжать.

Разумеется, он почувствовал, что я не против, и усугубил…

Можно сказать, я не удивилась, когда он прикоснулся губами к моей щеке. Вроде бы внезапно, но одновременно ожидаемо.

Я отстранилась и замотала головой.

– Вить, не надо. – Я шмыгнула носом и выставила руку вперед, чтобы обозначить дистанцию.

Никому кроме мужа я не позволяла близости. К сожалению, даже сейчас я желала объятий Тима, а не добряка Витьки.

– Черт! Я дал маху, Ев. Не злись. – Витя сделал шаг, снова собираясь меня хотя бы обнять.

Я не успела сказать, что не стоит меня трогать, как из-под земли за Витиной спиной вырос мой муж.

От удивления я вскрикнула и подпрыгнула на месте.

– Тим, – взвизгнула я пронзительно и противно.

Собственный голос резал уши. Тимур не обратил на меня внимания. Он взял Витю за воротник и буквально отшвырнул в сторону. Бедный парень с трудом устоял на ногах.

– Тебе девушка сказала – не надо. Ты глухой? – гавкнул на него мой муж.

– Витя, ты в порядке? – вклинилась я и попыталась подойти к нему.

Но Тимур мгновенно развернулся и встал между нами.

– Не нужно трогать чужую жену, – продолжал рычать Тим.

– Не нужно издеваться над женой, – смело заявил Витя, выпрямившись.

Я увидела, как Тимур сжал кулаки. Еще слово, и он ударит Витьку. Схватив мужа за запястья, я собрала все оставшиеся силы и потребовала:

– Не смей трогать его. Прекрати.

Мне он ничего не ответил, а перед Витей продолжал метить территорию.

– Ты не имеешь права к ней прикасаться. Еще раз я увижу…

– Ты не имеешь права ее обижать, – не струсил Витька. – Увидишь дофига всего. Обещаю.

– Витя, прошу тебя, – простонала я. – Давайте вы оба прекратите.

Невероятно, но ко мне прислушался Тимур. Наверное, впервые в жизни.

Он аккуратно освободил свои руки от моего захвата, и сам взял меня за локоть. Второй рукой он залез в карман моей куртки и достал ключ-карту.

– Уже прекратили, – сообщил он и повел меня обратно в помещение.

Могу поклясться, я слышала утробное рычание, пока мы буквально бежали к лифту.

– Откуда ты тут взялся? – успела спросить я.

– Приехал, – сообщил Тимур.

Он вызвал лифт, и я заметила, что Тима буквально трясет от сдерживаемой злости. Я молилась, чтобы он не задумал какую-то пакость для Вити, и рассматривала тайком.

Тимур кусал губы и сосредоточенно следил за мигающими цифрами этажа. Под глазом у него все еще оставался синяк.

К нам подошел милый дяденька, улыбнулся. Тимур кивнул ему в ответ. Я с трудом дернула уголками губ.

Слава богу, в нашей стране не принято болтать о погоде. Поэтому мы все втроем просто молча зашли в лифт и поехали. Тимур не отпускал меня ни на секунду. Я чувствовала его хватку на своем локте и закипала от возмущения.

Когда мы вышли из лифта в коридор, я уже забыла о слезах и снова желала нанести мужу особо тяжкие. Первым делом я выдрала у него локоть и начала метать свой бисер.

– Как ты смеешь забирать мой ключ, тащить меня через весь отель, держать как какую-то преступницу? – шипела я на него, семеня по ковролину.

– Ты же сбежала, как преступница, – резонно заметил Тимур. – Не предупредила меня.

– Я и не обязана тебя предупреждать. Ты кто такой?

Тимур открыл дверь номера и толкнул меня внутрь. Пальто упало на пол, но оно меня волновало сейчас меньше всего.

– Я твой муж, Ева! Забыла? Очевидно, да, раз стоишь на крыльце и целуешься со своим бывшим.

– Он не мой бывший, – выпалила я возмущенно. – И ты прекрасно это знаешь. Или забыл, как Витка прикрывал меня, пока я бегала к тебе на свидания?

– Я все прекрасно помню. И то, как он жрал тебя глазами и как пытался сломать мне пальцы при рукопожатии.

Яростно сбросив тесные туфли, я напомнила Тимуру:

– Слушай, тебе ли упрекать меня? Сам вчера только трахал свою помощницу…

– Никого я не трахал, Ева! – заорал Тим. – Сколько можно повторять? И она уже не моя помощница.

– Так и Витька – не мой бывший. Ты как будто не знаешь, что я спала с одним единственным мужчиной. – Чтобы сделать ему больно, я лживо добавила: – И ужасно жалею о этом. Наверное, стоило переспать…

Тимур не дослушал. Он схватил меня за плечи и прижал к стене.

– Замолчи! – зашипел на меня муж. – Даже думать не смей о другом. Поняла? Ты моя, Ева!

Я беспомощно дернула руками, но Тимур прижимал меня крепко, и я не могла ударить его или хотя бы оттолкнуть.

– Не твоя! – взбунтовалась я. – Больше не твоя. Я устала до одури быть выставочной домашней собачкой. Пошел к черту!

Я выплёвывала эти слова ему в лицо, не заботясь о слюнях, который летели от злости у меня изо рта.

Мне надоело потакать ему, быть удобной, заботливой, покладистой, вечно виноватой во всем женой.

Что бы там мать ни устроила, я точно не заслужила такого обращения.

– Отвали, – закричала я на весь отель.

Не знаю, на что я надеялась, но точно не ожидала, что Тим рявкнет:

– Нет! – А потом накроет мой рот своими губами.

Муж редко целовал меня. И, кажется, лишь в начале отношений целовал так страстно, как сейчас. Его губы были жадными, требовательными. Щетина колола мне лицо, но я чувствовала не боль, а желание.

Безумное, мощное, обжигающее желание принадлежать Тимуру.

Моя бравада о свободе и независимости развеялась в пыль. Я дёрнулась лишь раз, а потом просто отдалась его неистовому напору. Тимур почувствовал, что я больше не сопротивляюсь, и ослабил хватку. Я подняла руки и обняла его за шею, стала отвечать с той же страстью, не скрывая желания.

Мой муж был прав, когда насмехался и уверял, что не сможет меня изнасиловать. Я не могла сопротивляться тем чувствам, что он пробуждал в моем теле. Да и в сердце.

Ладони Тимура нырнули под мой свитшот. Он погладил мой живот и сжал грудь через лифчик. Я застонала ему в рот.

Тим оторвался от моих губ, чтобы заскользить языком по шее до уха.

– Хочу тебя, – шепнул он и куснул мочку. – До одури тебя хочу, зараза.

Он куснул еще раз и чуть больнее. Я вскрикнула:

– Чтоб тебя черти в аду драли, Салихов.

Обычно я не болтала во время секса, наслаждаясь, но сегодня не отказала себе в удовольствии сказать все, что думаю.

Тимур рассмеялся, хотя я думала, он рассвирепеет окончательно.

Акценты сместились. Ругань превратилась в эротическую игру. От нас буквально искры летели.

Я позабыла обо всем на свете, когда муж отодвинул чашечку бюстгальтера и сдавил губами мой сосок.

Он прервал ласки груди, чтобы стащить штаны вместе с трусиками по моим ногам. Я вышла из них, и Тим отбросил джинсы в сторону.

Он выпрямился, подхватил меня под попку и прижал к стене. Я снова не сдержала крика. Тим вошел быстро и мощно. Одним движением заполнил меня. Я сжалась и протяжно простонала.

Боже, как же это было хорошо.

Я обхватила его плечи и держалась, пока муж толкался бедрами вперед, вколачивался в меня и без остановки целовал плечи, шею, губы.

Когда мне стало нестерпимо хорошо, я зажмурилась. Но Тимура это не устроило.

– Посмотри на меня, – потребовал он.

Я открыла глаза, не смея ослушаться. Господи, почему он такой красивый? За что мне эти дикие черные глаза? Зачем я обожаю его плотно сжатые губы и острые скулы.

– Ты моя… Ева! Моя. Поняла?

Я закусила губу и старалась изо всех сил отменить кульминацию, чтобы не подтвердить его слова.

Но ощущения сегодня были особенно острые и яркие. Я не продержалась долго и отпустила.

Тим одарил меня немного сумасшедшей улыбкой победителя.

«Люблю тебя. Я люблю тебя», – хотелось прокричать мне. Я любила его вопреки всему и ужасно злилась на себя за это.

Чтобы стереть с его красивого лица эту самодовольную ухмылку, я прошептала:

– Ненавижу тебя. Ненавижу.

Тима мое признание не смутило. Он сделал еще пару толчков и тоже кончил.

Несколько минут Тимур стоял, продолжая прижимать меня к стене. Он тяжело дышал мне в ухо, целовал чувствительное местечко за ним.

Именно в такие моменты я испытывала пьянящую эйфорию. Казалось, что этот человек любит меня. А все остальное придумала моя неугомонная мать. Нет у Тима других женщин. Откуда они возьмутся, если он трахает меня почти каждый день. А в выходные и не один раз.

Я усмехнулась своим мыслям.

– Что? – спросил Тим. – Я сделал нечто забавное?

– Угу. Примчался, чтобы поиметь меня. Весьма забавно.

Он игнорировал издевательства, понес меня куда-то. Спасибо, что не бросил у стены.

Я думала, Тимур оставит меня в покое и пойдет в душ. Он и пошел. Вместе со мной.

Не говоря ни слова, он включил воду и избавил меня от остатков одежды, сбросил свою.

Между нами что-то неуловимо изменилось. Я старалась не обращать внимания, но неугомонное сердце снова пело и надеялось.

В душе меня ждал второй раунд. Муж гладил меня мыльными руками, и я снова плавилась от его прикосновений. Он развернул меня к себе спиной и надавил на поясницу, заставляя прогнуться.

Тимур взял меня сзади, и на этот раз никто не торопился. Он двигался неспешно, не прекращая ласкать меня.

Второй оргазм я смогла прочувствовать, отсмаковать.

Удивительно, что муж снова развернул меня к себе лицом и кончал, глядя мне в глаза. Я упивалась эмоциями, которые читала в его взгляде.

Я все ждала, что Тим уйдет, оставит меня, как обычно. Но и после финала он остался со мной в душе, смыл с нас обоих пену, выключил воду, подал мне руку и полотенце.

Вполне банальные, но столь непривычные для меня знаки внимания. Я онемела и не пыталась выяснить, какая муху укусила моего нордического супруга.

– Ты уехала из дома на поезде, – сказал он, когда я затягивала пояс на халате. – Почти не взяла вещей с собой.

– И что с того? – не поняла я претензии.

– Я думал, мы договорились, Ева. Никакого разрыва…

Покачав головой, я вышла из ванной.

– Ты сам с собой договорился, Тимур. Но я не ушла от тебя. Пока.

– В смысле? – не понял он.

В отличие от меня Тим не спешил одеваться. Абсолютно голый, он вышел за мной в комнату. Его нагота ужасно отвлекала, но я собралась.

– Я не ушла из дома, – повторила для особо непонятливых. – Я поехала, чтобы поговорить с матерью.

– Зачем? – Тим продолжал тупить.

Пришлось разжевать ему.

– Хотела убедиться… Она призналась, что ездила к тебе.

Муж приподнял бровь.

Я зря не поговорила о матери с Витей. От него точно получила бы больше сочувствия. Но сейчас передо мной был только Тимур, и он мне после секса нравился чуть больше, чем до него. А изо рта сами вылетали слова.

– Она сказала, что так устроила мою жизнь. Слышала, как мы говорили по телефону и я не настаивала на браке. У нее было иное мнение. Поэтому она решила тебе угрожать.

Тимур слушал меня не перебивая. Похоже, мои слова он воспринял как нечто новое. Хотя он уж точно знал, что моя мать его шантажировала.

За полминуты я увидела, как на его лице отражается недоверие, удивление, осознание и снова удивление.

– Ты действительно не знала? – спросил он.

Я покачала головой.

– Нет. Я не знала.

– Почему за два года ты ни разу мне об этом не сказала? – очень натурально возмутился он.

Я сжала переносицу пальцами.

– Тим, ты себя слышишь вообще? О чем я должна была сказать? Я ничего не знала. Ты настоял на свадьбе. Я… Я была рада, если честно. Почему ты не сказал мне? За два года!

Он присел на кровать, провёл рукой по влажным волосам. Его растерянность действовала на меня, как красная тряпка на быка. Я перестала бояться и снова злилась.

– Погоди, не отвечай. Наверное, ты изо всех сил старался превратить мою жизнь в ад. Да? Что ж, понимаю. Это тяжелая работа. Когда тут разговаривать с вероломной сукой-женой. Ага?

– Ева… – выдохнул он, развел руками.

На этом его аргументы кончились.

Внутри меня все бурлило и клокотало, но я решила быть лучше, чем он и моя матушка.

Проглотив все упреки, я достала расческу из сумки и причесалась.

– Почему ты не взяла машину? – спросил Тимур, возвращая нас в сегодняшний день.

– Я не люблю ездить по трассе. Ты же знаешь. Это опасно.

Он хмыкнул и отвесил мне комплимент.

– Ты отлично водишь, Ева. По-моему, в Москве куда опаснее ездить. Впрочем, тебе виднее…

На этот раз я задрала бровь. Обычно я была тем персонажем, который ничего не смыслил. Виднее было всегда Тимуру.

Стоит признать, что эти странные разговоры и озадаченный вид мужа тешили мое самолюбие.

С трудом, но я вспомнила, что имею право на свое мнение. Мне это понравилось.

Кажется, никакая любовь не стоит тех унижений и страданий, которые я испытала. Лучше одной.

Мне будет сложно вернуться в жизнь, где материальные блага весьма ограничены. Но уважать себя – дороже любых шмоток, машин и гигиенического душа в туалете.

Стараясь не растерять запал независимости, я потребовала:

– Уходи из моего номера, Тим. Я устала и хочу спать. Одна.

– Я тоже устал, – невозмутимо сообщил мне муж.

Он потер глаза, встал и откинул одеяло. Я моргнуть не успела, а Тимур уже лежал в моей кровати.

Предвидя мои возмущения, он заявил:

– Не ломайся, Ева. Ложись спать. Я тебя не трону… больше.

Я усмехнулась и добавила ядовито:

– А бывало ты и пять раз мог кончить. Стареешь?

Удивительно, но Тимур быстро понял, о чем я говорю.

– Мы тогда неделю не виделись, – вспомнил он.

– Я должна поверить, что ты не трахался в командировке? Очень смешно.

Тимур поймал меня за руку и уронил на кровать. Он навис надо мной, придавливая к матрасу.

Ох, зря я его дразнила. Новая волна эмоций затопила меня с головой. Снова стало жарко.

– Не хочу показаться грубым, Ева, но мне осточертело твое пренебрежение. Прекрати грубить. Я пытаюсь решить наши проблемы мирно.

Он действительно так себя вел, но я уже не могла остановиться.

– Трахая меня у стены и в душе? Так ты решаешь проблемы? Миленько, Тим. У нас осталась одна проблема на самом деле – штамп в паспорте. Ах, и еще твое туловище, которое вдавливает меня в матрас.

Я уперлась руками ему в грудь, стараясь не потонуть в похоти.

Если он меня поцелует, я умру.

К моему великому удивлению Тимур скатился с меня и не стал продолжать ругань.

Он сел на кровати ко мне спиной и безапелляционно заявил:

– Я буду спать с тобой.

Его упрямство злило меня и восхищало одновременно. Я прекрасно знала, если он сейчас уйдет, мне будет больно.

Я ужасно хотела, чтобы он меня любил и был рядом. Пусть таким извращенным способом. Пусть только сегодня.

– Черт с тобой, – буркнула я и назло завернулась в одеяло, как гусеница.

Тим усмехнулся и встал, чтобы достать из шкафа плед.

Я старалась не думать, что он до сих пор голый. От этих стараний меня окончательно размазало, хотя еще было не поздно. Часов десять вечера. Дорога, нервы, ругань с матерью, разборки с Тимом и Витей, бешеный секс. Любой человек устанет в такой сумасшедший день.