Глава 2

Наташа За окном мелькают огни. Все грохочет. Домик сотрясается. Эдак они мне его снесут при помощи одной только вибрации. Коржик подвывает. Я его забираю к себе на диван. Смотреть телек бесполезно – слишком громко работает строительная техника, ничего не слышно. Вынимаю заначенную бутылку вина. – Ну что, Коржик, выпьем? Пока пью, в голове созревает план. – Итак, Коржик, а давай сделаем плакаты и облепим ими забор старого придурка. Коржик за любой кипиш, кроме голодовки… ну и как выясняется, кроме стройки под окнами. Достаю с чердака остатки рулонов обоев – как удачненько привезла после ремонта на дачу. Вот и пригодились! Там же у меня остатки краски и кисти. Под грохот экскаваторов начинаю выписывать лозунги: Руки прочь от наших участков! Прочь с моего клочка земли! Маленький участок – большие проблемы! Возвращайся обратно в город! Это моя грядка, и я ее буду копать! Довольный Коржик бегает вокруг с высунутым языком. Мне кажется, ему нравится то, что я пишу. Неожиданно наступает тишина. Я смотрю за окно – техника уезжает. Надо же, я думала всю ночь будут работать. Мне их отъезд в самый раз! – Коржик, сейчас пойдем приделывать наши лозунги. Эти идиоты уехали. Никто нас с тобой не увидит. Беру гвоздики и молоток. Сворачиваю рулоны. Все складываю в большую, клетчатую сумку. – Вперед, Коржик! Только тихо. Пожалуйста, никакого лая и поскуливания. Договорились? Коржик кивает мордой. Мы выходим на улицу. Я оборачиваюсь посмотреть на особняк, темнеющий на фоне усыпанного звездами неба. Отлично! В доме олигарха все окна темные – спят уроды. И раз звезды – значит, погода будет хорошая. Да и по прогнозу так. Мои плакаты не намокнут и прекрасно повисят хоть какое-то время. Крадемся вдоль забора олигарха. В том месте, где его участок соприкасается с моим – обычная сетка-рабица. До и после пространство огорожено высоченным забором. Но на него и легче прибить плакаты. Вдали затихает гул уезжающих машин. Пространство освещают лишь фонари, установленные внутри миллиардерского участка. В нашем товариществе все отключены. Ничего, света вполне достаточно. Тем более, что ярко светит полная луна. Ставлю сумку. Начинаю прибивать первый плакат. Стараюсь стучать потише. Рядом сидит Коржик и внимательно смотрит на то, что я делаю. Мы успеваем повесить пять плакатов, когда откуда-то из темноты появляются два мужика в камуфляжной форме. – Стоять! – рявкает один из них. В общем-то, мы особо никуда и не бежим. Коржик сидит, я стою возле забора с очередным плакатом наготове. – Ты что тут делаешь?! – Во-первых, не тыкайте мне, пожалуйста, – гордо говорю я, хотя перспективки у нас с Коржиком хреновые. – Во-вторых, мы развешиваем плакаты. – Кто это мы?! – рычит второй мужик. – Где остальные? – Какие остальные? Мы – это я и Коржик, – показываю на своего мохнатого друга. – Издеваешься?! А ну говори правду! – Я не издеваюсь. Что вы кричите? Я развешиваю плакаты против сноса нашего садового товарищества. Коржик меня стережет. – Короче, пошли. Разбираться будем, – мужик подходит ко мне, берет под локоть и пытается тащить. – Отведем ее к управляющему. Пусть решает, что делать. Коржик вцепляется в штанину того, который вцепился в меня. – Кыш! Отвянь собака! – Коржик, отпусти дядю. Пойдем к господину управляющему. Объясним, что по ночам техника работать не должна. А также почему мы с тобой развешиваем плакаты. Коржик нехотя отпускает штанину. Меня ведут к особняку. Коржик семенит за нами. – Наверное, ваш управляющий спит, – замечаю я, показывая на темные окна. – Не твое дело! – огрызается охранник и вцепляется в мой локоть еще сильнее. Подходим к дому. Мужик нажимает на здоровой двери код. Там что-то щелкает, стучит, кряхтит. Наконец, он открывает дверь. Коржик быстро пролезает в образовавшуюся щель. – Кыш, собака! – Лови ее! – орет второй. – Заберите вашу собаку! – Господи, что она вам сделает? – вздыхаю я. – Маленький, миленький корги… Как же бы вы, ребята, реагировали, если бы Коржик был овчаркой? Или мастифом? Совсем бы описались от страха? – Хозяин не любит животных, – более миролюбиво отвечает охранник. – Ладно, проходи. Вон, сядь в кресло. Я схожу за управляющим. И смотри, может придется полицию вызывать. За порчу имущества сядешь. – Ага, размечтался, – бормочу я и усаживаюсь в широченное кресло. – Иди, Коржик, садись со мной, – стучу ему ладонью по обивке. Он быстренько запрыгивает ко мне. – Ты что!!! – ревет второй охранник. – Что? Господи, какие вы нервные… – Станешь тут нервным с нашим хозяином. Шерсть останется на мебели. Непонятно? – Коржик, прости. Слезь, пожалуйста, на пол. Коржик слушается, но смотрит на мужиков так, будто сейчас покрутит лапой у виска. Реально, озабоченные какие-то. Один мужик куда-то убегает налево. Через пять минут возвращается и что-то шепчет на ухо второму. Я слышу лишь: – Нет… может отпустить? – Попробую… Я больше согласна с фразой «может отпустить», но видимо они принимают другое решение. Что там с управляющим стряслось – непонятно. Найти что ли не могут? Второй мужик уходит вверх по широкой лестнице. Через минут пять слышатся шум и ругань. Вскоре вниз спускается… Егор. Ах да, он же тут за какого-то помощника олигарха. Егор явно спал, когда его потащили со мной разбираться. Вид сонный, недовольный. Егор И вот, только я уснул, отправив строителей до утра подальше, как меня будят. – Егор Павлович! Простите, ради бога! – раздается голос моей помощницы Ольги по громкой связи. Думаю: пожар что ли? Ольга войти, конечно, ко мне не имеет права. Но на случай экстренных ситуаций может воспользоваться вот этой штукой – киберпомощником. На стене возникает изображение киберОльги – я велел сделать ее куда более привлекательной чем в жизни, чтобы поприятнее было смотреть в экстренной ситуации. Она меня, естественно, не видит. – Что случилось? Пожар? – Нет. Тут девушку поймали… с собакой. А Виктора нет. Он же домой на ночь уезжает. Вот охранники просят вас разобраться, что с ней делать. Если полицию вызывать, вас все равно разбудят. – Хорошо, – со вздохом отвечаю я. – Иду. Натягиваю спортивные штаны, футболку и иду вниз – смотреть на девушку с собакой. Интересно, что они там натворили. Внизу в кресле вижу Наташку. Блин, мог бы и догадаться, что это она. В ногах у нее сидит верный Коржик с высунутым языком. Дышит. С другой стороны, что ему еще делать. – Ну и что она натворила? – спрашиваю охранников, игнорируя Наташку. – Простите, Егор Павлович, что пришлось вас разбудить, – говорит один. – Плакаты прибивала к вашему забору, – отвечает второй. – Какие плакаты? – мне хочется спать, я ничего не соображаю, а тут какие-то плакаты моя бывшая подруга зачем-то прибивает ночью к моему забору. – Ну там типа: Руки прочь от наших участков! – Прочь с моего клочка земли! Это моя грядка, и я ее буду копать! – вступает в разговор Наташка. – Акция протеста у нас. – Еще кто-то из владельцев участков недоволен? – хмурюсь я. – Да, Коржик. Коржик… Ага, ее собака тоже недовольна. – Вызывать полицию? – опять спрашивает охранник. – Вот же на мою голову… – мне хочется свою бывшую подружку юности прибить. Вот вместо плакатов гвоздиками на забор. Пусть повисит и в себя придет. И корги ее рядом повесить. За хвост. – Не надо полицию. Наталья, если бы не позднее время, я бы провел с вами воспитательную беседу. Но надеюсь, вам и так понятно, что подобным образом себя вести не нужно. Вы ничего этими плакатами не добьетесь. Я подчеркнуто говорю холодно и на вы. Нечего тут няш-мяш разводить. Детский садик остался далеко позади. В общем-то, в мои тридцать восемь и ее тридцать пять наша страсть в двадцатилетнем с хвостиком возрасте тоже в прошлом. Непроизвольно засматриваюсь на Наташкины длинные, загорелые ноги – она в коротких шортах, поэтому ноги видны прекрасно. Интересно, это она на грядках своих так загорела… Пытаюсь сконцентрироваться. – Вас сейчас охрана проводит домой. – Я и сама доберусь. Недалеко. И вообще, мы так давно знакомы… Зачем ты выкаешь? Охранники удивленно переглядываются. – В последний раз, Наталья, если я не ошибаюсь, мы виделись лет четырнадцать назад. Можем считать нас незнакомцами. Вижу обиженный взгляд. М-да, после года безумной страсти услышать такое неприятно. Но чего она хотела? – И по дороге вы можете еще какой-нибудь фокус выкинуть. Поэтому пойдете под присмотром. Ребята, изымите у нее все плакаты, – обращаюсь к охранникам. – На обратном пути снимите те, что успела повесить. – Вставайте, – велят продолжающей сидеть с обиженным видом Наташке. Поджав губы, которые от этого становятся не менее пухлыми, она идет к двери. Корги на своих коротких лапках семенит за ней. Хорошо, в этот раз не нассал тут в качестве акции протеста. Выхожу за ними и останавливаюсь на пороге. Красота! Вот разобьем еще парк моей мечты, и вообще будет супер! Мои мысли прерывают голоса: – Куда вы! – Домой. Вон же забор. Там есть отгибающаяся секция. Так гораздо быстрее, – Наташка показывает на несколько метров своего участка, граничащие с моим. Там ее жуткая рабица, по бокам которой высится мой забор. Охранники оборачиваются. – Ой, идите уже, как она говорит, – меня все это бесит. – Так действительно быстрее, чем если вы пойдете в обход. Они уходят по неосвещенной фонарями тропинке. Я возвращаюсь домой. Сна как не бывало. Почти четыре утра. Иду на кухню. Вынимаю оставшийся после ужина кусок холодного мяса. Иду к себе наверх забрать бутылку коньяка. Сталкиваюсь с заспанной Ольгой. – Егор Павлович, все в порядке? Мне разбудить Нину? – Нина у меня готовит. – Нет, – рычу слишком грозно, однако нервы, оказывается, на пределе. А завтра, точнее, уже сегодня, тяжелый день. Ольга испуганно кивает и уходит. Она отличная помощница, но в свои сорок пять совсем никакая не ягодка. Скорее всего, вообще по сей день девственница. Вроде, работает отлично. Живет в моем доме – никакой личной жизни. Я – ее бог, сын, отец, кто там еще… Но вот подбешивает. Иногда хочется, чтобы исчезла. Чтобы как ее киберобраз – нажал на кнопку и все, нет ее… Располагаюсь в столовой. Коньяк с мясом… Ерунда какая-то. И все из-за Наташки. Идиотизм. Надо быстрее ее выселять. И если бы она не была моей давней бывшей, я бы отправил к ней Виктора. Пусть бы разбирался, как со всеми. Но что-то мне не дает с ней поступать, как со всеми. Еще собака эта… Не люблю животных в доме. Да и не в доме не очень.