8

Ольга предпочитала думать о ней пока именно так, чтобы не разрыдаться от бессилия и ужаса от того, что наделала. За ней придут из управления контроля магии, лишат дара, а может быть, даже отправят на каторгу, ведь она каким-то образом переместила подающего надежды и такого важного для короны аспиранта в картинку! Никто ей не поверит, что она сделала это случайно. Обвинят в черной магии! Бабушка тоже попадет в опалу!

— Но… — Ольга беспомощно переводила взгляд с открытки на незнакомку, смаргивая подступившие слезы. — Но я не хотела! Вы… Вы можете вернуть его обратно?

— Кто? Я? Да даже за все золото подгорного короля не верну! — И она, мурлыкая себе под нос прилипчивый новогодний мотивчик, едва ли не пританцовывая, направилась к стеллажам. В черных лодочках она ступала так бесшумно, что если бы не кисти рук и узкое, очень бледное лицо, казалась бы тенью.

— Занудный, унылый сноб, — повторила она и, продолжая напевать под нос, вернулась к своему первоначальному занятию — ловко и быстро разбирала стопки книг, сверяясь со списком и каждой находя свое место.

Какие-то вставали в едва заметные свободные пространства на стеллажах, красивые иллюстрированные издания сказок и детских книг легли на высокий длинноногий стол-витрину, несколько остались словно бы небрежно лежать на столе в свете лампы.

Ольга молчала в растерянности, следя за ее танцующими движениями. Весело мигали праздничные огонечки, а снег за окном продолжал валить, как если бы стремился спрятать в своей белизне весь мир.

Ольга перевела взгляд на открытку. Там тоже шел снег. Крохотные снежинки, складывающиеся из брызг белил и серебряной туши, медленно кружились, засыпая фонарь и цепочку следов на снегу.

— Он исчез!

— Так быстро? — Девушка, уже вешающая гирлянду из остролиста где-то в сумраке под потолком, в следующее мгновение вновь очутилась за плечом Ольги столь стремительно, что та вздрогнула. — А-а… так не исчез, а ушел… А я-то надеялась.

Она горестно вздохнула и взглянула вверх, сокрушенно качая головой: то ли расстроенная, что Владислав, кажется, в относительном порядке, то ли досадуя на не слишком ровно висевшую гирлянду.

— Но… — Ольга попыталась унять дрожь в руках: она отправила человека в открытку, она даже не знала, как это сделала!

Девушка приподняла одну бровь и посмотрела на нее как на дурочку:

— Что? Отлично же получилось! Ты радоваться должна.

— Но я не хотела! — Ольга чуть не плакала: знала же, что не должна сердиться, не должна желать зла, хотя бы не тогда, когда идет снег. — Ты можешь вернуть его?

Девушка закатила глаза:

— Не могу. Да и не хочу, без него будет лучше. Теперь я тут буду хозяйкой!

Ольга отступила на шаг, потому что вдруг поняла, что девушка не отбрасывает тени, они, напротив, льнут к ее длинной юбке, ластятся.

— Кто ты?

— «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», — поймав ошарашенный взгляд Ольги, та фыркнула и милостиво продолжила. — Помощница я его… этот… книготоргоблин, нет, книготорговец, вот! Помогаю с редкими книгами, защитные заклинания снять, вредную магию. Ну и так, по мелочи.

— Но ты…

— Не называй вслух то, что не хочешь призвать, — сверкнула острой улыбкой девушка. — И прекрати уже бояться. Невкусно. У нас красивые иллюстрированные издания приехали. Хочешь посмотреть?

Ольга моргнула, не успевая за переменой темы.

— Надо Владислава… Владислава Константиновича вернуть!

— Какая ты зануда, а… с тобой скучно, — девушка поковыряла длинным, очень острым ногтем деревянный прилавок. — Не могу я. Лестно, конечно, что ты так обо мне думаешь, но я не могу.

— Как — не можете? — Ольга почувствовала, что сердце словно куда-то проваливается.

— Как в сказках, — развела руками девушка.

— Что еще за сказки? — прошептала Ольга. — В сказках все хорошо заканчивается. Я каким-то образом запихнула человека в открытку, надо вернуть его!

Девушка сложила руки на груди и недовольно поджала губы:

— Во-первых, ты какие-то не те сказки читала, раз у тебя все хорошо заканчивается. А во-вторых, я вернуть не могу.

— Да почему нет? — Ольга потрясла открыткой, чувствуя, что сейчас скатится в истерику, потом замешкалась на мгновение и аккуратно отложила ее на стойку.

Не известно еще, что станет с Владиславом, если с открыткой что-то случится.

— У любого волшебства есть условие, при котором оно будет разрушено.

— И? — поторопила Ольга, которая, как и все одаренные, прекрасно знала это с самого детства.

— Ну я не уверена, что именно ты сделала, точно пожелала провалиться и, возможно, подумала, что-то еще… — Она задумалась и, поймав тяжелый взгляд Ольги, добавила: — Но смерти не желала. Кажется.

— И что мне делать?

— Тебе? Да ничего. Хочешь, покажу тебе книги? Я теперь свободна.

Девушка склонила голову набок и прикрыла глаза, словно прислушивалась к чему-то:

— Ну или не совсем, но теперь у него все равно нет возможности мне указывать.

— А Владислав?

Девушка, которая явно была не девушкой, а одной из сущностей, может быть, фейри, которых иногда удавалось призвать на службу опытным магам, пожала плечами:

— Если он так хорош, как ты думаешь, а ты очень громко думаешь, то ничего с ним не случится.

— Но он там! В этой открытке! А если что-то случится с открыткой? А если там с ним что-то случится?

— Ну либо он вернется сюда, — девушка, кажется, потеряла к ней интерес, подхватила еще одну стопку книг и, всем своим видом показывая, что разговор закончен, направилась к стеллажам, — либо не вернется.

— Но… Но что же мне делать?! Так же нельзя! Что-то же надо придумать! Отправьте меня туда следом! Это вы можете?

— Ты что, собралась его спасать? — девушка приподняла брови. — Серьезно?

Тени по стенам колыхнулись, словно отзеркаливая ее недоумение.

— Он там один!

— Ну, может, и не один, — пробормотала девушка, — может, его Йольский кот сожрет. Или еще кто-нибудь.

Она с интересом немного склонила голову к плечу, щурясь и разглядывая Ольгу:

— Кто знает, что прячется в твоей чудесной кудрявой голове, — фыркнула она и осклабилась, демонстрируя очень острые клыки, наводящие на мысль, что при желании она может откусить не одну такую кудрявую голову.

И это только добавило решимости Ольге: потому что она знала, что любая сущность, даже на первый взгляд безобидная, может причинить много вреда, если останется без волшебника, ее призвавшего.

— Если вы можете, пожалуйста, — Ольга перехватила у нее стопку книг, пристроила ее на угол стола и схватила за обе руки, умоляюще заглядывая в глаза. — Ну, пожалуйста! Он же хороший! И он мне нравится!

Фейри сощурилась и с интересом посмотрела на руки Ольги, сжимающие ее.

— Что за жизнь пошла… прекрасные дамы спасают своих возлюбленных, — закатила она глаза. — Что-то я не заметила, что ему нравишься ты. А я давно его знаю.

— Пожалуйста, — прошептала Ольга.

Та сердито вздохнула и совершенно по-человечески потерла лоб.

— Он сноб! И вечно меня что-то заставляет делать! А ты хочешь его спасать! И еще чтобы я помогла ему вернуться!

— Пожалуйста. Я попрошу его потом вас отпустить, если вы мне поможете.

— А ты и правда дурочка, — фыркнула фейри, — кто же такое предлагает? А вдруг я потом в благодарность тебе лицо отгрызу? Да и он, в отличие от тебя, не восторженный идиот. Не боишься, что тоже там застрянешь?

Ольга решительно тряхнула головой.

Фейри сердито насупилась, складывая руки на груди и всем видом демонстрируя, что с места этого не сойдет и вообще пальцем о палец не ударит. Ольга потянулась было, чтобы дотронуться до нее, задела шаткую стопку книг, и те с грохотом повалились на пол.

— А, чтоб тебя, — сердито зашипела фейри, глаза ее сузились, и зрачок стал вертикальным, — спасительница. Смотри, корешок помялся!

Тени заколыхались по углам, пока она, опустившись на корточки, аккуратно собирала книги.

— Я заплачу, — поспешно сказала Ольга и наклонилась, чтобы помочь, но осеклась под сердитым взглядом.

— Иди, спасай своего благоверного, хотя бы здесь спокойнее будет, — сердито буркнула фейри, отпихивая ее руки. — Только потом не жалуйся.

Последнюю фразу Ольга уже не услышала, свалившись прямиком в глубокий пушистый сугроб.