9

Снег сразу же забился за шиворот и колко обжег голые кисти рук холодом. Встать получилось не с первого раза. Сугроб оказался таким глубоким и пушистым, что если бы не едва заметные следы Владислава, Ольга еще долго бы барахталась, пытаясь найти опору.

Путаясь в длинной юбке и полах пальто, она кое-как поднялась на ноги, чувствуя, как неприятно холодно коленям в моментально промокших чулках из нежной тонкой шерсти.

Ольга неловко покачнулась — ее красивые ботиночки и для города были не слишком практичными, — и придерживая юбки и ступая по следам, выбралась к самому фонарю. Остановилась, зябко переминаясь с ноги на ногу, потрогала столб — уж больно странно он выглядел посреди леса. Руку обожгло вполне реальным холодом металла, и она поспешно спрятала ее в карман, чтобы хоть как-то согреть.

— Владислав? — осторожно, едва ли не шепотом позвала она. — Владислав Константинович?

Порыв казался совершенно бессмысленным, следы замело так, словно вредная книжная фейри переместила ее не практически следом, а спустя как минимум полчаса после Владислава. Ольга вздохнула, потому что это было как раз очень в духе волшебных существ. И ведь не потребовала у нее ничего взамен. А подобные существа любили сделки, и чем заковыристее были условия, тем больше шансов было с ними договориться — азарт и желание обмануть, не сказав ни слова неправды, были для них высшим удовольствием. А она совершенная идиотка! Прав был Владислав Константинович, что не поставил ей зачет! Тут вообще надо на второй год оставлять. Полезла следом, даже не разобравшись, что произошло!

Ольга плохо знала природу своей странной «зимней» магии. Она была особо сильна в месяцы до перелома года, к празднику весны практически уже не проявлялась, а в зимнее солнцестояние бабушка с того самого случая в школе просто надевала на нее блокирующий всякую магию браслет.

И как она могла отправить Владислава в открытку?

Были заклинания, запирающие в предметах, — злые, страшные, потому что запертый человек все понимал, но не мог выбраться. Но она же их не использовала, даже не знала. Она даже ничего не произнесла вслух, хотя фейри, а они тонко чувствовали любое волшебство, сказала, что она пожелала Владиславу провалиться!

Ольга зажмурилась изо всех сил и на всякий случай пожелала, чтобы ее приключение закончилось хорошо и никто не пострадал.

Было тихо. Так тихо, как может быть только в зимнем лесу в снегопад. Крупные снежинки казались диковинными мотыльками, кружившими в свете фонаря. Она потопталась в сугробе еще немного, невольно любуясь, щурясь в темное небо. Красиво и холодно. А еще из-за света фонаря темнота вокруг казалась живой.

Качнулась отяжелевшая от снега лапа одной из ближайших елей, Ольга огляделась, тревожно щурясь и пытаясь понять, показалось или и правда мелькнула какая-то тень?

Трусихой она никогда не была, но некстати вспомнились слова фейри, что кто-то может тут Владислава сожрать. А если Владислава может, так она сама окажется и вовсе на один укус.

Она торопливо огляделась, пытаясь разглядеть в мельтешении снежинок, в какую сторону он мог пойти. Едва заметная дорожка следов убегала в темноту: шаги у него были не в пример шире ее, но, кое-как удерживая равновесие и то и дело проваливалась в снег, Ольга пошла по следам.

Ноги приходилось переставлять старательно и вдумчиво, чтобы попадать в припорошенные следы, и вскоре бодрое продвижение через сугробы согрело ее, лес продолжал безмолвно выситься вокруг, а свет фонаря тепло и успокаивающе горел за спиной, подсвечивая дорожку из следов Владислава.

Но вдруг цепочка следов вильнула, огибая овраг и поваленные деревья, свет фонаря остался так далеко позади, что казался маленькой мерцающей звездочкой, и густая зимняя ночь, словно только этого и ждала, легла на ее плечи, издевательски ухнула совой где-то в вышине заснеженных елей и наполнилась тихими, на грани слышимости, звуками.

Ольга замерла, прижимая озябшие руки к груди, озираясь. Чувство опасности мурашками пробежало по коже, с холодом проникло глубже, растеклось в крови. Ольга слышала свое прерывистое, шумное из-за возни в снегу дыхание, да стук сердца отдавался в ушах.

— Кто здесь? — тихо прошептала Ольга, слова слетели с ее губ теплым облачком пара.

— Здесь-здесь-здесь-здесь, — издевательским шепотом повторило эхо, роняя клочки слежавшегося на ветвях снега в тени у корней.

Снегопад неожиданно прекратился, и, словно кто-то повернул фитиль газового рожка, на небо из-за туч вышла луна. Бледный свет рассыпался мерцающим серебром по снегу, слишком тусклый, но его хватило, чтобы пробудить тени. Они с готовностью вылезли из-под елей и потянулись к Ольге — длинные, черные на серебряном снегу, острые словно шипы. Ольга отступила на шаг, потому что ей показалось, что тени шевельнулись, а ветра не было вовсе.

По позвоночнику пробежала ледяная волна мурашек, а сердце забилось в самом горле. Она знала, что будет дальше и поспешно шагнула назад от черной когтистой лапы, которая соткалась из тени. Потом сделала еще один торопливый шаг, страх волной поднялся внутри, она сделала еще один, лихорадочно вспоминая все защитные заклинания, которые знала.