Глава 19

Ветер свистел в ушах, но он не мог заглушить грохота моих мыслей. Я была так ошарашена неожиданной правдой, что рванула в свой замок, наплевав на контракт – всё равно Адриан первый решил его нарушить, потащив меня к эльфам. Однако эта поездка натолкнула меня на правильные мысли.

Пока муж опять пропадал у себя в кабинете, я не только исполнила то, что собиралась – отблагодарила обитателей мрачного дворца за их внимательность и терпеливость ко мне, но ещё основательно засела за книгами. Правитель эльфов умудрился пролить свет на мои силы, вот только на свежую голову меня одолело ещё больше вопросов.

Раз Белая Чародейка помогала эльфам, то почему перестала? Почему все Снежные Королевы не покидали своих земель? И отчего у меня остался неприятный осадок? Ведь моя предшественница, несмотря на свой замороженный вид, выглядела… обречённой. А ещё что-то необъяснимое творилось с Вьюгой.

Она пропала. Последний раз я видела её в тот момент, когда Адриан перенёс нас к шахте. После этого сова не появлялась. Первые пару дней я не волновалась – Вьюга обладала немалым любопытством и вполне могла снова “копать” под тёмного, чтобы потом принести мне новые факты замечательности Адриана. На самом деле они уже были не нужны: да, он вредный, эгоистичный, временами грубый, но… глупое сердце уже сделало выбор. Поэтому я воспользовалась тем, что муж был занят, чтобы хоть немного смириться со своими чувствами. А потом я нашла ту книгу.

– На этой полке все известные эльфийские сказки, – указал Эшесс на нужный стеллаж. – Ниже вы сможете найти переводы. Если ещё что-то понадобится, только дайте знать.

– Спасибо, Эшесс, – с улыбкой поблагодарила вампира.

– Всегда рад помочь, госпожа. – Как обычно уважительно поклонился Эшесс, после чего кажется, растворился в ближайшей тени. Я еле удержалась, чтобы не вздрогнуть, а вспомнив причину такого дружелюбия вампира вновь развеселилась.

Посмеиваясь над надеждами подданных Адриана, я принялась копаться в книгах. Спасибо горничным, которые пролили свет на такое хорошее отношение ко мне – просто все надеялись, что их хозяин, наконец, перестанет быть одержим прошлым своей родни и найдёт утешение в будущем новой семьи (и, расслабившись, даст уже расслабиться другим).

После такого откровения я зауважала демонов: несмотря на свой жуткий вид, кровожадные наклонности и не самые мягкий характер они не были лишены чувств. Теперь демоны воспринимались мной как хищники, опасные только когда их одолевает голод – пробным путём было установлено, что человеческая еда может приносить им если не насыщение, то удовольствие. Мороженое ушло на ура!

Пролистав под эти размышления несколько книг, я не нашла ничего похожего на ту сказку, что рассказал мне эльф и прихватив с собой парочку томов отправилась спать. А утром меня ждал сюрприз – Адриан, уткнувшись в мою подушку (будто других на кровати не было!) посапывал рядом. Тени под глазами ясно говорили об усталости мужа, потому было решено не тревожить его, а чтобы не лежать просто в кровати и не глазеть на спящего Адриана я решила полистать одну из принесённых книг.

Вот тут-то нужная сказка нашлась почти сразу. Когда я лихорадочно её дочитала, то мне захотелось что-нибудь заморозить эльфу: о таких подробностях не умалчивают! Стараясь как можно меньше тревожить мужа, я покинула спальню, а затем, быстро переодевшись, вылетела из покоев.

Решение пришло мгновенно – мне нужно назад, туда, где расположен тотем первой Снежной Королевы. Вьюга точно будет там, ведь когда один мужчина начал растапливать моё сердце в сове стали пробуждаться воспоминания, забытые ей очень и очень давно. То-то Вьюга так дотошно рекламировала мне Адриана – старалась не только для меня, но и, возможно, для себя.

От волнения я умудрилась с первого раза создать себе такой транспорт, одним своим видом обещал довести меня к ледяному дворцу в кратчайшие сроки. Мои пони грустили где-то в конюшнях, потому что их собрат куда больше подошёл бы к тем изумительным саням.

Красивый олень с мощной грудью, сильными ногами и искрящейся белой шерстью заставил меня на мгновение залюбоваться, но быстро взяв себя в руки, я ухватилась за подставленный хрустальный рог и вскочила на крепкую спину. Ошалевшие демоны-охранники на воротах не рискнули остановить меня, когда я пулей вылетала из ворот крепости.

Теперь мы неслись по снежному простору, преодолевая многодневный путь в считанные часы. Если бы я не пряталась за шеей оленя с красивым “воротником”, то меня точно бы сдуло от такой скорости. Зато уже к полудню я на подрагивающих от напряжения ногах стояла перед величественной лестницей ледяного дворца.

Он ничуть не изменился за время моего отсутствия: такой же белый, замёрзший и одинокий. Однако это было лишь внешне. Едва я шагнула за ворота – по-другому массивные створки входной двери не назвать – охнула от открывшегося вида. Ледяные цветы, опутывающие колонны, а кое-где и стены замка, лишились изморози, являя на свет яркую зелень и цветочные бутоны, наполнявшие воздух приятным ароматом весны. Теперь это место казалось воздушным, а так же слишком сказочным.

Пока я любовалась метаморфозой своего дворца, мне навстречу вышел мой второй снеговик всё такой же хмурый и недовольный жизнью.

– Ты подрос? – удивлённо спросила у своего прислужника уже достающего макушкой мне до плеча.

На мой вопрос мне ответили очень тяжелым вздохом, а так же невнятным ворчанием. Мне почему-то показалось, что ответ можно было трактовать как: пришлось, раз охрана сердца дома досталась мне.

– Ты молодец, – погладила по круглой голове снеговика и задала более насущный вопрос: – Вьюга здесь?

Снеговик кивнул, указывая снежной лапкой в сторону зала с сердцем замка. Что и ожидалось, эта трусиха спряталась именно там. Тяжело вздохнув, я направилась к той, кто заварил всю эту кашу.

Ажурные створки были распахнуты, а пространство за ним будто наполнилось мелкой золотистой пыльцой. Дышать она не мешала и смотрелась очень красиво, придавая этому месту некой мистичности. Вьюга сидела прямо на полу перед хрустальным деревом – на его голых ветвях пробивались белоснежные почки, обещая облачить дерево в пышное одеяние. Даже прозрачный ствол налился светом, струящимся по “венам” настолько необычного дерева.

– Поговорим? – спокойно спрашиваю, приближаясь к сове.

Не оборачиваясь, Вьюга грустно усмехнулась:

– А ты этого хочешь? Раз ты здесь, то узнала правду. Сомнительно, что у тебя есть желание выслушать ту, кто заставил страдать столько душ из-за своей… ревности.

Посверлив взглядом белую птичью макушку, я присела, подогнув под себя ноги и спокойно сказала:

– Нет, я хочу с тобой поговорить, хочу услышать от тебя причину: по какой причине то, что считали раньше благословением, стало проклятьем? И как получилось, что сила стала передаваться таким странным способом – через перерождение?

Вьюга немного помолчала, а затем повернулась ко мне и тихо заговорила:

– Меня звали Вилавин, и я была прекраснейшей из эльфиек. О моей красоте слагали песни, мной восхищались, но… не приближались. Видимо считали, что я достойна кого-то лучше, кого-то, кто так и не пришёл. Единственной кто всегда был со мной, оставалась Алайна, моя младшая сестра. Она не обладала такой неописуемой красотой как я, у неё не было особых талантов, однако при этом именно её выбрал Дух Зимы. Он обещал, что дарованная магия будет передаваться из поколения в поколение и никогда не покинет потомков Алайны. – На этом месте голос Вьюги утратил скрипучие нотки и стал очень мягким. – Я очень гордилась сестрой, так радовалась когда видела её восторг от магии, но… Алайна больше не могла жить в Листерессе. Её сила несла с собой холод и чем больше она оставалась в наших лесах, тем невыносимее становилось его жителям.

– Тогда её решили переселить сюда? – Спросила я, когда Вьюга замолчала. Пока сова говорила, она ещё ни разу не подняла на меня взгляд.

– Почти, – последовал бесцветный ответ. – Сестра сама предложила такое решение, но, как и все эльфы, она не могла жить вдали от тотемов своей семьи. Тогда маги просто перенесли один из них сюда, а потом зачаровали его так, чтобы он смог пережить даже самые холодные времена, – Вьюга посмотрела на хрустальное дерево с такой печалью, что у меня защемило в груди. Ведь это всё, что осталось от её семьи – у каждого эльфа есть дерево-тотем, которое рождается с новым членом семьи. Слишком много времени прошло, эльфийский лес обновился уже не раз, и к тому же обе дочери не смогли продолжить род.

– Так что же случилось? – подтолкнула я вновь замолчавшую сову. Я понимала, что бывшей эльфийке этот рассказ даётся с трудом, но мне действительно важно узнать всё именно от неё.

Вьюга, точнее Вилавин с укором посмотрела на меня, а затем продолжила свой рассказ:

– Однажды, когда сестра вернулась в Листересс, чтобы принести нам зиму, она влюбилась. – И столько горечи в голосе, но даже так была ощутима застарелая обида. – Из всех мужчин Алайна выбрала того, кто пленил и моё сердце, при этом безответно. Но самое печальное, что мой возлюбленный ответил сестре взаимностью. Нильэна не испугало то, что Алайна не могла жить среди эльфов, не была способна даже нормально прикоснуться к нему, он так полюбил её, что нашёл выход. Он обратился к Тьме, подчинил силу, которую до него никто не мог обуздать, и отправился за Алайной, потому что тёмному магу больше не было места в Листерессе. В тот день я потеряла всё.

Пусть мне всегда было непонятно: зачем убиваться по мужчине, который даже не смотрит в сторону, но я понимала чувства эльфийки. У неё было всё, кроме любви и вот она её так страстно желала, даже нашла того, кто волнует сердце, а он выбирает не просто другую, а самую близкую, самую родную для Вилавин девушку. Кинжал в сердце? Наверное, другого определения и не найти.

– Я так завидовала, – горько продолжала Вилавин, – так злилась, что решила отомстить им. Когда в следующий раз Алайна пришла к нам я… солгала, насочиняла столько всего про Нильэна, а эта глупышка так верила мне, что поверила! – В чёрных глазах птицы заблестели настоящие слёзы больше свойственные человеку. – Печаль Белой Чародейки была настолько сильна, что она превратилась в Снежную Королеву с осколком льда вместо сердца. Алайна настолько потеряла себя, что даже попыталась убить Нильэна, но тёмная сила спасла его.

– А потом ты призналась первому Властелину Тьмы в том, что натворила, и он проклял и тебя, – завершила я старую легенду, оказавшуюся правдой.

– Да, Нильэн сказал: раз уж из-за меня Алайна прокляла себя, то я должна заплатить. Он рассудил, что смерть слишком милосердна и поэтому запер меня в теле совы, прокляв вечно служить Снежной Королеве. Мой бывший возлюбленный даже не понял, на что обрёк меня, – грустно усмехнулась сова, – ведь сила Духа Зимы не могла просто исчезнуть из мира, и передать Алайна её не могла, потому что отказалась от любви.

Посмотрев на дерево новым взглядом, я сказала:

– Вот и стало замёрзшее сердце замка сосудом для силы, которой наделялись искусственные Снежные Королевы. – Переведя взгляд, на сову едва сдерживая обиду бросила: – Ты солгала, сказав, что по большей части я человек.… Судя по легенде, я больше кусок оживлённого льда, чем живое существо…