Глава 30

Вот и настал этот день, когда я в белоснежном платье, над которым целую неделю не покладая рук трудились мастерицы из ателье мадам Глории, стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение.

Рядом суетилась Жози, накладывая на моё лицо едва заметный макияж и укладывая волосы. Она теперь полностью перешла в моё личное пользование, временно взяв на себя ещё заботы по обучению Софи, которая стала личной горничной Энни.

Кстати, они обе уже тоже здесь, тихонько сидят на пуфиках, с восторгом глядя на меня. Я сама с трудом узнаю себя в зеркале. Я словно неуловимо изменилась за эти несколько недель, стала чувствовать себя увереннее. Наверное, это что-то в глубине глаз, или в более плавных движениях. Я и чувствую себя иначе. И та девушка, отражающаяся в серебре зеркала, очень похожая на принцессу, действительно я, и я реально чувствую себя принцессой.

Ну ладно, не принцессой, герцогиней!

Жаль, родителей нет рядом. Мне бы очень хотелось, чтоб в такой день они были со мной. Я вчера целых полчаса разговаривала с ними по телефону, поднявшись на вершину башни. Они заверяли меня, что приедут сразу, как дороги освободятся от снега.

– Пора!

Это мадам Катрин заглянула к нам. Жози помогла мне накинуть шубку, рядом Софи помогала одеваться Энни, следя чтоб её платье не помялось.

Ехали мы в отдельной машине, Ричард должен был встречать меня в церкви, мы с ним с утра не виделись. Даже спали каждый в своей спальне.

– Так положено! – заявила нам мадам Катрин. – Не следует нарушать традиции!

Пришлось подчиниться, хотя очень долго ворочалась и не могла заснуть без тёплого мужского тела под боком. Ничего, сегодня мы узаконим наши отношения и уже никто не сможет выгнать меня из спальни моего мужа!

К нам присоединились Мари, с Хлоей и Беном. На Хлое было надето такое же платье, как и на Энни, а Бен щеголял в красивом строгом костюме. Сегодня у них очень важные роли, к которым они усердно готовились последние два дня.

Церковь была битком набита наряженными жителями деревни. Судя по стоявшим неподалёку машинам, сюда приехали жители соседних деревень. Ведь не каждый день их герцог женится!

Нам помогли раздеться в специальном помещении, прилегающем к церкви. Жози что-то постоянно поправляла в моём наряде. Энни и Хлоя теребили маленькие корзинки с цветочными лепестками, а Бену доверили нести подушечку с кольцами.

Наконец к нам заглянула взволнованная мадам Катрин и дала отмашку. В открытую дверь послышалась музыка, пора!

Впереди всех гордо шагал Бен, с кольцами. За ним наши малышки с корзинками, рассыпающими из них цветочные лепестки на ковровую дорожку, следом шагала я, стараясь не сбиться с шагу.

Я шла туда, где у алтаря меня ждал мой будущий муж, такой красивый, такой величественный! Я смотрела только на него, а он на меня, словно нас связывала невидимая нить. Плохо помню слова священника, я что-то повторяла, не отводя взгляда от голубой бездны глаз стоящего рядом мужчину, растворяясь в их глубине без остатка.

Но вот священник задаёт вопрос.

– Да! – твёрдо отвечает мой герцог.

– Да! – повторяю я за ним.

– Объявляю вас мужем и женой!

И только после этих слов я словно пришла в себя, Ричард наклоняется, целуя меня.

– Жена! – выдыхает он мне прямо в губы. – Моя!

Всех жителей деревни и других гостей, прибывших на свадьбу, пригласили на празднование в паб, где уже были накрыты столы. Мы пробыли там целый час, получая многочисленные поздравления, а затем отправились в замок, оставив всех праздновать дальше.

В замке тоже был накрыт богатый стол, а у дверей встречали все жители замка с поздравлениями.

За стол садились мы с Ричардом, мадам Катрин и мадам Мари, как учительница, она имела право обедать с нами за одним столом. Ещё я попросила, что бы Жози и Софи тоже сели с нами за стол, как и дети, которые заняли место рядом с Энни. И, конечно, Янек был с нами. Дядя Ричарда занял место рядом с Жози.

А вот кресло рядом с собой я попросила не занимать.

– Я пригласила на наше торжество ещё одного гостя, это место для него!

Ещё накануне я снова ходила в библиотеку к Филиппу, мы с ним обговорили его появление на банкете, которое, подозреваю, будет незабываемым.

Когда все расселись по своим местам, я взяла вилочку и постучала по хрустальному бокалу, прося тишины.

– В этот знаменательный день я позволила себе пригласить ещё одного гостя, члена семьи. Очень старого члена семьи! Прошу отнестись к нему со всем уважением, иного я не потерплю!

Я сделала свой голос твёрже на последнем слове. Все должны понять, что это всё очень серьёзно.

– Ваша светлость, Филипп, прошу вас за стол, покажитесь нам!

Призрак появился у дверей, галантно снял шляпу и поклонился .

– Приветствую вас господа. Леди Маргарет, Ричард, поздравляю! Очень рад за вас! А ты правнук, не посрамил честь семьи!

Ричард лишь приподнял бровь, ничем более не выказывая своего удивления. Дамы за столом слегка побледнели. Янек только хмыкнул, а Энни поприветствовала двигавшегося к столу призрака словами:

– Дедушка Филипп, я соскучилась, почему вы так давно не приходили?

Слова маленькой девочки немного разрядили обстановку. Ричард глянул сначала на Энни, затем на меня. Я едва заметно пожала плечами – сюрприз!!!

Филип сел на кресло между мной и Янеком. Я не зря выбрала такое расположение, думаю для любой из дам это соседство было бы не очень приятно. А Янеку хоть бы что, и действительно, было бы странно, если бы оборотень испугался какое-то там привидение!

– Его светлость Филипп Нордферд, герцог Карнаульский, далёкий предок рода, очень давно обитает в этом замке, я считаю справедливым относиться к нему как к полноправному члену семьи. Тем более их светлость очень галантный и приятный в общении господин.

Сначала за столом царила слегка напряжённа обстановка, только дети получали удовольствие от обеда, у них ещё не было навязанных предрассудков, они совершенно не боялись призрака. Прислуживающие за столом слуги старались обходить его кресло стороной и вздрагивали при каждом движении. Но постепенно обстановка разрядилась, вероятнее всего тому поспособствовало красное вино, стоявшее на столе.

Завязалась неспешная беседа, которую Филипп очень активно поддерживал, делая дамам комплименты, а доброе слово и кошке приятно. И барышни оттаяли, уже совершенно спокойно воспринимали слегка просвечивающегося собеседника.

В общем, к вечеру в замке царило настоящее веселье. Для слуг был накрыт отдельный стол на кухне, дети уже отправились наверх, спать. Жози тоже ушла, готовить для меня одежду ко сну, у меня ведь сегодня вроде как бы первая брачная ночь. Мадам Катрин тоже ушла, ссылаясь на дела.

В малой гостиной остались только мы вчетвером. Янек, Ричард, Филипп и я. На столике стояли чашечки кофе и десерт. Когда Мари уводила Энни, малышка подошла сначала ко мне, обняв за шею, пожелала спокойной ночи. Я поцеловала её в макушку. Следом Энни попрощалась со всеми мужчинами, и ушла вместе со своей горничной. Филипп, глядя ей вслед, вдруг перевёл взгляд на Ричарда, и спросил:

– Вы так и не сказали ей?

В комнате воцарилась тишина. Я недоуменно переводила взгляд с одного мужчины на другого. По тому, как Ричард прятал глаза, поняла, что он всё же что-то отменя утаил.

– Скажи ей, у вас не должно быть секретов друг от друга, не повторяй моих ошибок. Маргарет чудесная девушка, она поймёт.

Ричард как-то странно на меня посмотрел и тихо, едва слышно заговорил.

– Я не всё рассказал тебе. Проклятие действительно коснулось нашей семьи. Одна из жён герцогов Карнаульских не смогла принять того, что её муж превращается в зверя. Несчастная женщина тронулась умом, она покончила с собой, но перед этим произнесла страшные слова, которые изменили всю нашу жизнь. Она прокляла наш род. Ведь ты уже знаешь, что в нашей семье рождаются только мальчики? И только мужчины могут принимать облик зверя?

Рождаются только мальчики? А как же его сестра? А Энни? Я переводила взгляд с одного мужского лица на другое. Ничего не понимаю.

– Филипп, этой женщиной была ваша жена? – спросила я.

– Да, это была Оливия. Она желала нашему роду те страдания, которые испытала сама. Лив не ведала, что творит. Но с тех пор в каждом поколении рождается одна девочка и она тоже имеет своего внутреннего зверя. Но в отличие от мужчин, она не может полноценно подчинить его, пока ей не исполниться двадцать пять лет.

– Значит Сюзен… она …

– Да, она ещё не до конца контролировала свои обороты и в одну из ночей полной луны расправилась с собственным мужем. Она напала на него, когда тот был за рулём машины, оба не выжили, – подтвердил Янек. Ричард только понуро опустил голову.

– Энни, значит она тоже оборотень?

И вдруг я всё поняла, тот белоснежный щенок на дороге, не щенок вовсе. Волчонок, Энни. Сразу вспомнились оговорки горничной и нежелание всех в замке говорить на эту тему.

–Да, Энни тоже оборотень. Я тогда подоспел к её первому обороту, почувствовав гибель матери, она обернулась раньше времени. Обычно у девочек это происходит лет в семь – восемь. До тех пор, пока девочкам не исполнится двадцать, мы даём им специальный отвар, благодаря которому они засыпают, и оборота не происходит. Так мы стараемся защитить их и окружающих. Но Сьюзен, уехав из дома, перестала принимать эту настойку, а на Энни она почти не действует. К тому же последний раз малышка как-то умудрилась обмануть мадам Катрин и не принять лекарство. В ту ночь она сбежала из дома и угодила под грузовик. Но одна чудесная девушка спасла её, нашу малышку. Ты Маргарет, спасла нашу Энни.

Он смотрел прямо на меня, и в его глазах было столько нежности.

Вместо Ричарда заговорил Янек.

– Как только обнаружили, что Энни сбежала из замка, мы с Ричардом отправились на её поиски. Все в округе знают, что в ночь полной луны не стоит выходить из дома, потому мы совершенно не ожидали увидеть в лесу одинокую девушку. А когда поняли, что девушка несёт раненого волчонка, решили незаметно сопровождать её, боясь напугать.

– Да уж, незаметно! Вы тогда напугали меня до смерти!

Я снова вспомнила ту ночь и бегущих за деревьями огромных волков, чьи глаза поблескивали в свете полной луны.

– Прости, я тогда так испугался за тебя, когда ты лежала там, в лесу, а снег падал на твоё лицо. Моя снежная маргаритка.

Он порывисто встал, приближаясь ко мне. Янек и Филипп тактично испарились из комнаты, а Ричард сжал меня в объятьях, словно боялся потерять, повторяя:

– Моя снежная, моя самая нежная маргаритка!