Глава 7

Я быстро осознала, что чем больше загадываю, тем сильнее отклоняюсь от первоначального плана. Это раньше все получалось в точности так, как я задумывала. Не хотела общаться и дружить — тут же прослыла букой, с которой никто не связывался. Здесь же, в Крепость-граде, то ли воздух был такой, то ли люди жили особенные, но… все происходило иначе. И я сама постепенно становилась другой.

Спрятаться в скорлупу я не смогла. Мне попросту не позволили. Каждый день, каждый час меня заставляли выбраться из своей раковины, участвовать в жизни группы, в жизни всего города. Причем проделывали это так легко и просто, что, не успев ничего понять, я оказывалась втянутой в какие-то разговоры, мероприятия и походы.

Буквально на второй день, сразу после магической тренировки, Криста потащила меня помогать Патрише. Отказаться, конечно же, не получилось. Таким образом я все-таки посетила квартиру молодой семьи. Она оказалась небольшой, состоящей всего из двух комнат. В отдельном санузле была оборудована душевая. А на уютной кухне помимо простой, но добротной мебели (деревянный стол да пара табуретов) имелся даже холодильный шкаф. В одной из жилых комнат находился удобный диван с множеством разнообразных подушек и парочка вместительных кресел, а в другой — широкая кровать, укрытая пестрым стеганым одеялом. На полу лежали коврики-дорожки, а окна украшал веселый тюль с цветочками. Везде один и тот же.

Сначала мы действительно помогали Патрише, но потом в гости к ней забежала соседка по каким-то срочным и важным делам, и ее ребенок совершенно неожиданно обнаружился у меня на руках. Надо отдать должное, он не плакал и не капризничал, а с любопытством меня рассматривал. Патриша не преминула заметить, что я стану прекрасной нянькой, а мамой еще лучше.

Сообщать о том, что я не собираюсь становиться ни той, ни другой, я не стала. Вообще старалась не огорчать ее, попутно удивляясь столь несвойственному для себя поведению. Обычно я говорила то, что думала, ничуть не заботясь о чувствах собеседника. Отчасти поэтому в ЧИЖИиКе со мной мало кто общался. Но здесь я менялась. Неуловимо. Каждую секунду. Словно оживала, возвращалась к той, которой была несколько лет назад.

Я участвовала в разговорах, смеялась и шутила вместе со всеми. Даже начала поддразнивать на тренировках Форвика. Добрее он от этого не делался, но я иногда ловила на себе его довольный взгляд.

Мне вообще очень повезло с командой. Сей факт я осознала не сразу, но лучше поздно, чем никогда. Эти удивительно светлые, завораживающие своей самобытностью люди абсолютно не умели или не желали притворяться.

Мне импонировали открытость, неунывающий характер и искренняя непосредственность Патриши. Каждый раз, когда я видела, как они с Фебом смотрят друг на друга, как парень заботится о своей жене, что-то внутри меня замирало от счастья. А ведь раньше я считала, будто перестала верить в любовь и сказку про долго и счастливо. Но все, кто знал молодую семью Оффэр, не могли не заметить искренность их чувств.

Мне нравилась Криста с ее грубоватостью, усмешками и честностью.

И зеленоглазый Эмос, который часто помогал мне на тренировках.

Кей тоже нередко оказывал мне поддержку. Кстати, когда он доставал всех своими шуточками и подколками, команда начинала называть его по фамилии. Если слышалось гневное «Десмонд!», сразу становилось понятно, что наездник опять кого-то довел. Чаще всего почему-то доставалось Кристе.

Я искренне уважала мрачного Хайца, правую руку командира, который всегда держался в стороне, чуть особняком от остальных, словно присматривал за нами.

И испытывала симпатию даже к Ялину, который еще пару раз пытался уговорить меня позаниматься вместе. Впрочем, его я старалась избегать, а на все предложения отшучивалась. К счастью, пряха сильно не настаивал.

Это была моя команда. Группа, с которой мне предстояло прожить следующие пять месяцев. Они не задавали вопросов, не пытались лезть в душу, просто принимали меня такой, какая я есть, при этом не давая возможности закрыться. Если подъем, то вместе, если на зарядку, завтрак и тренировку, то снова толпой. Единственным местом, куда я ходила одна, оставались загоны для ирбисов.

— Не знаю, как ты нашла общий язык с этой зверюгой, но будь осторожна, — как-то предостерегла меня Криста. — Я уже третий год работаю вместе с ним, а все равно испытываю неловкость и даже страх, когда он смотрит. Лишь Рейнер мог с ним справиться. Но сейчас его нет.

— Вряд ли он обрадуется нашей со Шрамом дружбе, — заметила я, собираясь на улицу.

— Сам виноват. Не стоило покидать ирбиса на столь длительный срок.

— Надеюсь, он скоро вернется. Тарес упоминал, что с ним уже связались, велели возвращаться как можно скорее.

Однако загадочный Рейнер не появился ни через пару дней, ни через неделю, ни через две. Никто точно не знал причины его отсутствия. Форвик в ответ на вопросы лишь ругался и грозился выгнать мужчину из отряда. Остальные лишь пожимали плечами.

— Видимо, что-то случилось. Нечто серьезное, — заметил Кей однажды за ужином. — Рейнер никогда не ослушивался приказа. Мы выросли вместе. Если он игнорирует вызовы и молчит, то тому есть веская причина.

— Тебе он тоже перестал отвечать? — поинтересовался Эмос.

— Говорит, занят и просит не беспокоить.

— Не нравится мне это, — проворчал Хайц.

В любом случае, Рейнер так и не вернулся, а я каждый день навещала Шрама, все сильнее привязываясь к нему. Этот огромный страшный хищник каким-то непостижимым образом стал для меня особенным. Наверное, это можно было назвать дружбой. Мне нравилось ухаживать за ним, жесткой металлической щеткой расчесывать мягкую густую шерсть, чесать ему за ушком и даже разговаривать. Я знала: он меня понимает.

— Непослушный ты котяра, — ворчала я, когда он в очередной раз злобно рыкнул на одного из помощников седовласого Тареса, — зачем шумишь?

Он смерил меня снисходительным взглядом, фыркнул и отвернулся.

— Ах ты так! И чего ради я к тебе хожу? Вот не приду больше, будешь знать!

Шрам соизволил вновь на меня посмотреть и опять издевательски фыркнул.

— И как тебя терпит твой хозяин? — буркнула я, поднимаясь и стряхивая со штанов прилипшие соломинки. — Ничего, скоро он вернется. С женой.

Ирбис тихо, но весьма угрожающе зарычал. Только вот я не испугалась.

— Знаю-знаю. Мне рассказали, что ты задумал, — заявила я и, не удержавшись, потрепала его по холке. — Решил свести меня со своим хозяином? Так я сразу говорю: ничего не выйдет.

Ответом мне стало все то же угрюмое порыкивание.

— Вот только не надо. Все знают, что твой хозяин отправился за невестой. Это дело решенное. А я… — я остановилась посреди загона и неловко поправила лезущие в глаза волосы, — со мной все сложно. Только знай: твоему хозяину я точно не пара.

Шрам возмущенно фыркнул и, осторожно прихватив край туники зубами, слегка потянул меня назад.

— Отпусти, чудище, мне уже пора. Я обещала сегодня подежурить в больнице, — вырывая у него ткань, ответила я. — Завтра приду. Только обещай, что будешь вести себя хорошо.

Я часто дежурила в больнице, помогая лекарям. Мой дар пригодился, чтобы облегчать боль многочисленным раненым. Здесь я и познакомилась с Эммой через пару дней после прибытия в Крепость-град. Бывшая участница тринадцатой группы оказалась красивой шатенкой с глазами цвета растопленного меда и очаровательной улыбкой, от которой появлялись ямочки на щеках. Эмма была отличным лекарем, даже несмотря на покалеченную правую руку и отсутствие нескольких пальцев. Теперь я понимала, в чем именно Криста винит себя все эти годы. Хотя Эмма ни словом, ни взглядом никогда не принижала девушку и не выделяла среди остальных.

А еще Эмма смогла обнаружить то, чего не видели остальные. Я к тому времени уже не сомневалась в ее магическом таланте, но ничего не знала о ментальных способностях. Вообще ментальная магия считалась очень опасной не только для окружающих, но и для самого мага. Если менталисту не хватало сил, опыта и способностей, он рисковал застрять в чужом разуме и навеки потерять свой.

Это произошло на пятое мое дежурство. Я как раз заканчивала перевязку, когда Эмма вдруг подошла ко мне и попросила задержаться.