Глава 17

Месяц спустя

— Айдар, да сядь же ты наконец! — скомандовала я, не выдержав постоянного мельтешения перед глазами.

Да, наверное, в сложившейся ситуации мне не следовало повышать голос. И вообще стоило бы вести себя гораздо мягче. Только вот я устала, перенервничала и… тоже боялась. Одно дело испытывать страх за себя, но совсем другое — за кого-то близкого… точнее, близких. Сейчас на кону стояли две жизни. А может, даже три.

Брат ничего не ответил. Лишь остановился и невидяще посмотрел на меня, а потом послушно сел. Но уже через секунду вновь вскочил и бросился к окну, у которого и замер, устремив взгляд на небольшой парк. Вряд ли он что-то видел, так сильно нервничал.

Тишина в большой гостиной родового замка Алртон стояла гробовая. Даже слуги старались двигаться бесшумно и незаметно, усиливая и без того гнетущее впечатление. Казалось, весь мир замер в ожидании чуда или… страшного горя.

С начала преждевременных родов минули почти сутки и… мы все сходили с ума от тревоги. За это время мне удалось вздремнуть всего пару часов, об Айдаре же и говорить нечего. Последние пару недель он почти не спал. Сначала решал вопросы с герцогством, а сейчас…

Все вокруг понимали, что роды начались слишком рано, и это могло плохо отразиться не только на ребенке, но и на Мерелин.

— Все будет хорошо, — прошептала я, сминая в руках несчастный платок.

Дернувшись от звука моего голоса, Айдар провел дрожащей ладонью по затылку и едва слышно проговорил:

— Я не должен был привозить ее сюда.

— Зря ты так. Твоей вины в этом нет.

— Есть, это моя вина и ничья больше. Мерелин следовало рожать в привычной обстановке, в окружении родных и близких, при помощи духов, которым столько лет служила, — не отрывая глаз от картины за окном, глухо произнес Айдар. — А не здесь, в чужой недружелюбной стране.

— Мерелин — новая герцогиня Алртон, — возразила я, с досадой отшвыривая платок. — А ваш ребенок — будущий наследник. Он должен родиться в этих стенах. Как и мы когда-то.

— Ничего бы не случилось, если бы ребенок родился у диких! — обернувшись, воскликнул старший брат. — Все эти законы и правила… кому они нужны? А если…

— Не смей даже думать об этом!

Вскочив на ноги, подбежала к Айдару. Крепко обняла и прижалась к нему в попытке хоть немного поддержать.

— Все будет хорошо. И с Мерелин, и с вашим малышом. Надо лишь… подождать. Роды — это всегда сложно.

Стараясь утешить, я принялась осторожно поглаживать брата по закаменевшей спине.

— Прошли уже почти сутки. Так не должно быть… — уткнувшись мне в шею, прохрипел Айдар, и его сильное тело затряслось от мелкой дрожи.

Это на собраниях, при посторонних, он был грозным герцогом, великим воином и хладнокровным повелителем, который одним словом решал чужие судьбы. Здесь и сейчас передо мной стоял обычный мужчина. Мой брат, который очень нуждался в поддержке.

— Ты уже вторые сутки без сна и отдыха, — прошептала я, продолжая поглаживать его по спине. — Так нельзя. Может, полежишь? Я подежурю здесь, и как только все закончится, сразу тебе сообщу.

— Нет.

Другого ответа я и не ждала, но упорно продолжала его уговаривать:

— Это были сложные дни, Айдар. Тебе надо отдохнуть.

— Я не смогу, Эда. Не получится. Да и как можно спать, когда Мери… ей так больно сейчас. Если с ней или с ребенком что-то случится…

— Не думай об этом, — тут же оборвала я, прижимаясь еще теснее.

— Я себе этого не прощу. Никогда не прощу.

— Айдар, все будет хорошо. — Я сглотнула застрявший в горле ком и поморгала, прогоняя навернувшиеся слезы. — Мерелин сильная, она справится. Мы со всем справимся. Обещаю тебе.

Нам нелегко дались эти дни. После сообщения о захвате власти пришлось спешно собираться и отправляться в путь.

Я хорошо помнила, какими взглядами провожали меня ребята из группы. Все до единого считали меня предательницей, которая, получив долгожданную свободу, бросила Рейнера. Я и сама себя так чувствовала. Однако и остаться не могла. Пусть сердце разрывалось на части и обливалось кровью, но Айдару требовалась моя помощь.

А Рейнер…

Они ведь не знали, чем закончилась наша последняя встреча. Даже представить себе не могли, что он охладел ко мне. Что его любовь безвозвратно канула в прошлое. А я оказалась трусихой. Иначе чем объяснить мой побег и нежелание поговорить с Рейнером откровенно. Только страхом. Боясь услышать правду, я попросту сбежала.

Сначала на специальных повозках мы добрались до Крепость-града, откуда на дирижабле отправились дальше.

Мы еще не пересекли границы Алртона, когда было совершенно первое покушение, в результате которого серьезно ранило двух сопровождающих, и лишь чудом не задело нас.

Дядя тщательно подготовился к нашему приезду. Внушил всем, что мы злобные самозванцы, желающие захватить власть, и до последнего отказывался узнавать нас.

Слава богам, в герцогстве остались преданные отцу люди. Все высшие армейские чины заняли нашу сторону, и именно благодаря этому смену власти удалось провести быстро и с минимальными потерями.

По всему Алртону вспыхивали бунты. Люди устраивали погромы, сжигали дома друг друга, разрушали лавки. После пяти лет правления Хогера народ устал и озлобился. Жители хотели перемен и пользовались любой возможностью. Даже сейчас, после ареста дяди и всей верхушки оппозиции, ситуация не стабилизировалась. Сообщения о новых протестах в разных уголках страны приходили по нескольку раз в день.

Оставалось надеяться, что новость о возвращении исчезнувших прях поможет успокоить людей. Двести пятнадцать молодых и сильных магов томились в подвалах замка, выполняя работу Хогера. Некоторые в заточении провели почти пять лет.

И это было лишь вершиной айсберга. Нам предстояло разобраться еще с массой проблем.

Я все эти дни тоже не отсиживалась в сторонке. Принимала жалобщиков, изучала различные прошения, выезжала в город на встречи с жителями, чтобы народ видел, что я — это я, а не сумасшедшая герцогиня, о которой рассказывал мой бывший муж. Мы с братом старались продемонстрировать подданным, что истинные герцоги другие и намерены изменить их жизнь.

От воспоминания о единственной встрече с дядей кожа до сих пор покрывалась мурашками. Даже не думала, что он до такой степени меня ненавидит. А ведь я его любила.

Встречу же с кузиной мне не удалось бы забыть, даже если бы захотела, так сильно нынешняя Мелани отличалась от цветущей и радостной девушки, которую я помнила. Теперь ее ставшую дряблой и синюшной кожу изрезали глубокие морщины и покрывали пигментные пятна. Над выцветшими и глубоко запавшими глазами нависали набрякшие веки. Редкие седые волосы торчали в разные стороны, а сгорбленная фигура казалась высохшей.

И пока я, ошарашенная ее внешним видом, стояла и хлопала глазами, не в силах подобрать слова, Мелани заговорила первой. Она меня-то сразу узнала.

— Явилась? — прокаркала она, кутаясь в пуховый платок. В комнате, где ее поселили, жарко топили, но она все равно мерзла.

— Здравствуй, Мелани.

— Радуешься? Празднуешь победу?

— Нет.

— И правильно, потому что ты не выиграла. Не смогла победить меня.

Я молчала, все еще не в силах поверить, что старуха передо мной — это кузина, бывшая практически одного со мной возраста.

— Ты… ты отняла у меня все. Верона, корону, власть, жизнь и магию. Ты превратила меня в эту жалкую развалину, но я все равно выиграла! — заявила Мелани, сверкнув торжествующим взглядом.

— В чем ты выиграла? — поддержала я, прекрасно понимая, что сейчас она нуждалась в том, чтобы почувствовать себя победительницей. И это было то немногое, что я могла дать кузине.

— Верон все равно любил только меня. — Я очень сомневалась, что это чудовище вообще кого-то любило, кроме себя. А Мелани… она продолжала сходить по нему с ума, даже сейчас, после того, что он с ней сделал. Это была не любовь, а самая настоящая болезнь. — На тебе он женился лишь из-за титула.

— Ты права, он любил только тебя. Ты победила, Мелани.

Кузина улыбнулась, и таким счастьем светилась эта жуткая беззубая улыбка, что мне с трудом удалось сдержать слезы.

— Мне очень жаль, — помимо воли вырвалось у меня.

— Ты все равно не будешь счастлива. А я… я совсем скоро встречусь со своим Вероном. И ты больше нам не помешаешь.

— Конечно. Он твой. И всегда им был.

— Да. Всегда был и будет, — пробормотала она, закрывая глаза, и радостно, словно маленький ребенок, улыбнулась.

— Прощай, Мелани, — прошептала я.

И тут же попятилась к выходу, стремясь сбежать как можно быстрее, чтобы не видеть ее. Чтобы не представлять на месте кузины себя. Ведь похожее будущее ждало и меня. Я тоже могла стать восторженной, влюбленной и… сумасшедшей. А еще полностью уничтоженной.

С тех пор прошло две недели. Казалось, жизнь начала постепенно налаживаться. Нам удалось поймать дядю, найти и отправить в тюрьму зачинщиков восстания, освободить прях и деда. Его, больного, исхудавшего, но не сломленного, мы обнаружили в тех же самых подвалах. Сейчас он находился под наблюдением лекарей, которые утверждали, что опасность миновала.

А вот Стефана отыскать не удалось, но Айдар обещал не прекращать поиски, пока не выяснит его судьбу. И я верила брату.

Внезапно распахнулась дверь, а затем послышались легкие шаги, заставив нас оторваться друг от друга. Вошедшей оказалась одна из служанок. Совсем молоденькая, испуганная, с огромными глазами.

— Светлейший и могущественный государь и Ваша светлость… — обратилась она, нерешительно застыв недалеко от входа.

— Что? — просипел Айдар, отстраняясь от меня.

Девчонка испугалась еще сильнее.

— Там… вас просят.

Брата как ветром сдуло. Только стоял рядом, а в следующую секунду пронесся мимо, едва не сбив служанку, которая так некстати встала на пути.

— Что там? — взволнованно спросила я, до боли сжимая кулаки. — Как герцогиня?

— Хорошо, — улыбнулась она. — Все закончилось.

— А ребенок?

— Девочка. С ней тоже все в порядке.

— Слава богам, что все закончилось благополучно! — выдохнула я, медленно опускаясь на диван, и спрятала лицо в ладонях. — Теперь все точно будет хорошо.

Мы вернулись домой, заняли подобающее роду положение, Мерелин родила дочку. А я… мое будущее меня не заботило.

Посидев пару минут, я вскочила и поспешила к деду. Хотелось сообщить ему новость до того, как об этом объявят официально. Пятнадцать магических выстрелов. Родился бы мальчик — их произвели бы тридцать. Впрочем, какая разница, лишь бы малышка и родители были здоровы.

А мне еще требовалось решить вопрос с праздничной ярмаркой, которая планировалась на главной улице, организовать концерт с магическим шоу и раздачу подарков детишкам. Рождение представителя нового поколения великих магов из Алртона должно пройти с необходимым размахом, и я собиралась позаботиться об этом.

— Дедушка! — воскликнула я, появляясь на пороге его покоев. — Мерелин наконец родила!

— Кого?

— Девочку, — улыбнулась я, подходя к нему и присаживаясь на краешек постели. — С ними обоими все в порядке.

— Вот и хорошо, — улыбнулся дед, устраиваясь поудобнее. — А ты сама как?

— Очень рада, что стала тетей.

— Я не о том, Эда. — Дедушка бережно накрыл мою руку ладонью. — Бегаешь, крутишься, как белка в колесе, не сидишь на месте.

Он всегда знал меня лучше всех. Даже лучше родителей. Именно поэтому первым обратил внимание на мои чувства к Хогеру. Именно он догадался, что они насквозь фальшивые. И именно он вытащил меня из лап мужа, пожертвовав собой.

— Конечно, очень много дел. Надо столько всего успеть. Нет времени отдыхать.

— А может, дело в другом? — Дедушка проницательно взглянул на меня. — Ты ведь так ему и не написала?

Я поспешно отвела глаза.

— Нет. От него тоже нет писем. Все кончено, дедушка. Я смирилась. И тебе стоит. Боги вернули мне свободу, но забрали любовь.

— Такую любовь забрать невозможно.

Я лишь усмехнулась.

— Оказывается, все возможно.

— Не узнаю тебя, Эда. Ты же всегда была сильной и смелой. Не страшилась трудностей. Что сейчас случилось? У вас была такая любовь…

— Вот именно — была. Сейчас ее нет. Боги дали, они же и забрали.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Ты же не спрашивала, — продолжал настаивать дед.

— Нет.

— Почему?

— Боюсь, — со вздохом призналась я. Деду можно было. Он поймет. — Боюсь услышать правду, что все кончилось. — Я грустно улыбнулась. — А так… проще. Кажется, будто я сама все решила. И есть крохотная надежда на шанс для нас. Этим я и живу.

— Нельзя так, Эда. Получается, что ты сбежала. А вдруг он тоже думает, что ты не любишь его, не знает правды. Нет ничего хуже неведения. Напиши своему Рейнеру, задай вопрос. Поведай о своих чувствах.

— Не могу. Пока не могу. Еще… слишком больно.

И я продолжала жить. Каждый день по горло загружала себя делами, чтобы не оставалось времени подумать, проанализировать, раствориться в боли, которая сжирала меня изнутри. Специально загоняла себя так, чтобы вечером вернуться в покои, упасть на кровать и сразу уснуть. Жаль, что сны контролировать не получалось.

Рейнер снился мне каждую ночь. Он приходил ко мне и смотрел. Не произносил ни слова, не позволял себе обвинений или насмешек. Просто не сводил с меня тяжелого вопрошающего взгляда. Этот взгляд сводил меня с ума и заставлял посреди ночи просыпаться от нехватки воздуха. Он словно винил меня в побеге.

«Но это же не так. Это неправда», — убеждала я себя.

Мою крохотную племянницу назвали Ирайя. Она была очаровательной, милой и невероятно красивой, самым восхитительным младенцем из всех, которых я когда-либо видела. А как вкусно она пахла! Ее рождение хоть немного, но вытащило меня из затяжной депрессии. Маленькая Ирайя стала словно олицетворением начала новой жизни и будущего. Обязательно светлого и счастливого.

С разрешения Мерелин праздником в честь рождения племянницы и ярмаркой, которые состоялись в ближайший выходной, занималась я. Горя желанием провести все на высшем уровне, я приложила к их подготовке массу усилий. И, кажется, у меня получилось. Конечно, стражей порядка пришлось расставить буквально на каждом углу, а также усилить проверки на всех входах и выходах с площади, но народ веселился и танцевал. Новости о возвращении пропавших прях уже разнеслись по всему герцогству, добавив нам популярности. Восстания вспыхивали все реже, сокращалось и количество погромов.