Глава 19

Свадьбу мы запланировали на мой двадцать первый день рождения.

Я настояла на этой дате, хотя Рейнер и Айдар высказались против. Даже дед выразил сомнения в правильности моего решения. Слишком яркими и горькими были воспоминания о событиях пятилетней давности.

Однако мне так хотелось. Я стремилась любыми способами уничтожить саму память о первом неудавшемся браке. Хогер осквернил мой шестнадцатый день рождения, и этого было не изменить. И тогда я приняла решение создать новое, на этот раз светлое, будущее на руинах старого. Как бы это ни звучало.

Впрочем, поступала я так не для кого-то, а лишь для себя. Из-за событий прошлого я возненавидела свой день рождения и в последние годы не отмечала. Из праздника он превратился лишь в дату в календаре, после которой меня ждала желанная свобода. Я хотела вновь испытывать радость и предвкушение. Но еще сильнее хотела стать женой Рейнера.

Страх ушел, словно его и не было. Чем больше проходило дней, проведенных вместе, чем больше мы гуляли, разговаривали, просто дышали одним воздухом, тем отчетливее я осознавала, как сильно хочу принадлежать своему зимородку. Наверное, поэтому сама сделала ему предложение. А что мне оставалось делать, если любимый опасался напугать меня излишним рвением, и поэтому терпеливо молчал? Только смотрел так, что внутри все дрожало, а душа взмывала куда-то ввысь.

— Я согласна, — сообщила Рейнеру за две недели до дня рождения.

Мы удобно расположились на большом полосатом покрывале, которое расстелили на вершине небольшого холма. Рядом стояла корзинка для пикника, а перед нами простирался утопающий в зелени город с белыми стенами, крышами из терракотовой черепицы и сверкающими на солнце золотыми шпилями.

— Отправиться завтра на прогулку на лодке? — спокойно уточнил Рейнер.

Сейчас он полулежал на покрывале, вытянув вперед длинные ноги и опираясь локтем на покрывало. Так непривычно было видеть его таким расслабленным, спокойным и счастливым. Глаза больше не темнели от злости и тревоги и все чаще загорались серебристыми искорками, от которых я медленно таяла, словно лед на солнышке.

С нашей встречи в ЧИЖИиКе минуло каких-то полгода, а сколько всего успело произойти! Мы прошли через недоверие, горечь разлуки (в двойном размере), страх, испытания, борьбу за будущее и тихое, осторожное счастье. Скольким Рейнеру пришлось пожертвовать ради меня! Месяц искать после побега из ЧИЖИиКа, отчаяться и неожиданно найти, всю колючую и испуганную. Он шаг за шагом приручал меня, обещая, что все будет хорошо, завоевывая мое доверие. Защищал от всего мира и поддерживал.

Вот и сейчас он торчал со мной в Алртоне, оставив любимого Шрама в Крепость-граде, словно тень сопровождал меня на всех мероприятиях и не позволил себе ни единого слова жалоб или недовольства. Просто находился рядом и ничего не просил взамен.

— И это тоже, — обернувшись, кивнула я.

Склоняющееся к закату солнце светило в глаза, и я слегка прищурилась, чтобы рассмотреть его лицо.

— А с чем еще ты согласна?

Зимородок подхватил из стеклянной миски клубнику, такую сладкую и сочную, что никакие сливки и сахар не требовались, и поднес к своим губам.

— Выйти за тебя замуж, — заявила я, с каким-то злорадным удовольствием наблюдая за ним.

Стоило отдать ему должное, Рейнер довольно стойко принял мой ответ. Никаких удивленных восклицаний, недоверчивых взглядов, глупых вопросов на тему, уверена ли я, и просьб повторить сказанное не последовало. Конечно, пальцы у него дрогнули. Да и клубнику пришлось отложить в сторону, в ту самую стеклянную тарелку, где лежали такие же спелые и сладкие ягоды.

Зимородок нарочито медленно вытер пальцы о белую салфетку, оставив на ней бледно-розовые разводы, и поднял на меня взгляд. Несмотря на внешнее спокойствие, глаза выдавали его с головой. В них бушевали такие эмоции, что у меня в горле застрял ком.

— Тебе не кажется, что это я должен сделать тебе предложение? — тщательно выговаривая каждое слово, произнес Рейнер.

— Ты уже делал. Когда-то. А я подумала и решила ответить, что согласна.

И снова он одарил меня взглядом, от которого все внутри перевернулось.

— У тебя еще есть время взять свои слова обратно, — немного хрипло сказал он.

— Точно? — лукаво улыбнулась я. А потом взяла ту самую клубничку, которую зимородок так и не съел, и осторожно откусила. — М-м-м…сладкая.

— Не уверен, — признался Рейнер, продолжая внимательно следить за моими действиями. — Но я попытаюсь… не настаивать.

— Не надо. Я не собираюсь забирать свои слова обратно. Не волнуйся, я хорошо подумала и точно не отступлю. Я люблю тебя, Рейнер. По-настоящему люблю, ни капли не сомневаясь в своих и твоих чувствах. Мы и так потеряли пять лет жизни из-за Хогера. Я больше не позволю ему ломать наши судьбы.

— Так дело в Хогере или в нас?

Он выпрямился и придвинулся ко мне ближе, окружив с трех сторон и таким образом взяв в своеобразный плен.

— В нас, — ответила я и подозрительно на него уставилась. — Знаешь, у меня возникло такое впечатление, что ты передумал, и сейчас я буквально заставляю тебя жениться на мне.

— Не говори глупостей. — Рейнер поймал прядь моих волос, которую налетевший ветер бросил в лицо, и убрал за ушко, не забыв при этом ласково провести по скуле. — Я готов хоть завтра отвести тебя в храм.

— Так что тебе мешает?

— Ты. Я слишком боюсь испугать тебя или причинить боль.

Прядка давно лежала на месте и не мешала, но Рейнер не торопился убирать пальцы от моего лица. Наоборот, он снова и снова касался его, будто заново изучал, пытаясь запомнить каждую черточку.

— Не бойся, потому что лично я больше не боюсь, — прошептала я, тоже двигаясь к нему.

— Тогда давай сделаем все официально. Иначе что потом рассказывать нашим детям, когда они станут спрашивать: «Папа, а как ты сделал предложение нашей маме?»

Улыбнувшись, я коснулась плечом его плеча.

— Мы скажем, что это было самое восхитительное и прекрасное предложение из возможных. Мы устроили пикник на вершине холма. Стояла прекрасная погода, вокруг пели птицы и цвели цветы.

— Я посмотрел на тебя и понял, что ты самое главное мое сокровище, — мягким, слегка вибрирующим тоном продолжил Рейнер, поймав пальцами мой подбородок и слегка зафиксировав его. — Что я готов любоваться тобой каждый миг нашей жизни. И никогда не отпущу. Поэтому и спросил: «Илаида Эделин Элер, согласна ли ты стать моей женой?»

— Сотню раз да, — прошептала я.

Веки опустились сами собой. Слегка приоткрыв губы, я потянулась к нему и отдалась поцелую, от которого так сладко и привычно закружилась голова и защемило сердце. Не знаю, как у Рейнера так получалось. Каждый поцелуй ощущался как первый. Пьянящий, сумасшедший, утопающий в любви и нежности, срывающий снова и снова с губ сладкие стоны. А потом зимородок резко подхватил меня и повалил на покрывало, сразу же нависнув сверху. Я вскрикнула от неожиданности и тут же тихо рассмеялась от счастья.

— Люблю тебя, Эда. Люблю до безумия.

— И без всякого Единения? — открыв глаза, поинтересовалась я.

Мне очень важно было услышать, что любят именно меня. Не из-за титула, дара или решения богов. А просто потому, что я — это я.

— С первого взгляда, — медленно наклоняясь, шепнул он.

Горячее дыхание опалило кожу на шее, заставив меня зажмуриться. Кусая губы, я выгнулась в стремлении открыться для новой ласки. Однако Рейнер не торопился с прикосновениями. Куда больше ему нравилось доводить меня до дрожи своим дыханием и голосом.

— С первой минуты. Такая серьезная, гордая, независимая, сильная и одинокая. Мне хотелось укрыть тебя от всего мира, согреть и вызвать улыбку на губах. Ты знаешь, что у тебя самая красивая улыбка на свете?

— Слышала. Но буду рада услышать это снова, — рассмеялась я.

— Ты самая красивая, Эда, — с готовностью отозвался Рейнер, дотрагиваясь до кончика моего носа своим. — Самая невероятная и прекрасная. Моя Эда. И мне так сложно будет дождаться нашей свадьбы.

— Почему?

Я подняла руку и нежно коснулась его лица, провела пальцами по щеке, скользнула по черным шелковистым волосам.

— Потому что долго.

— Всего две недели.

Рейнер уставился на меня с подозрением.

— В твой день рождения?

— Да, — кивнула я, спокойно встретив его проницательный взгляд. — По-моему отличная и запоминающаяся дата для нашего праздника.

— Ты уверена?

— Как никогда. Так что хватит вопросов, поверь уже, что я люблю тебя, — усмехнулась я, закидывая ему руки на шею и притягивая к себе, чтобы, наконец, поцеловать.

Вдвоем мы вроде бы все решили, но вот убедить моих родных оказалось той еще задачкой. Даже Мерелин не сразу согласилась, объяснив, что за две недели подготовиться к такому торжеству просто не получится.

— Не хочу никакого торжества, — покачала головой я, рассматривая своих дорогих родственников, которые собрались в одной из гостиных замка для обсуждения этого вопроса. — Хватило. Пусть это будет скромная свадьба в кругу родных и друзей.

— Но вы оба из правящих семей, — возмутился дед.

Ему с каждый днем становилось все лучше. Дед даже иногда присутствовал на собраниях и всячески помогал Айдару советами, а порой и делом. По факту он был одним из немногих, кому брат всецело доверял. Как, впрочем, и я.

— Тем более мы имеем право устроить свадьбу по собственному желанию, — встал на мою сторону Рейнер. — Нам ни к чему эта шумиха.

Мы сидели на диване, прижавшись друг к другу и держась руки, словно нашкодившие подростки в ожидании неминуемого наказания за свои проделки. Мне это состояние не нравилось. Ничего плохого мы не сделали. Просто любили друг друга и хотели быть рядом.

— Это все хорошо, — подала голос Мерелин, придерживая малышку, которая радостно гулила. — Но как быть с благословением богов и духов? Вы будете просить их о милости?

— Я против! — моментально вскинулся Айдар.

— Никакого благословения, — неожиданно поддержал его Рейнер.

— Но как? — удивилась я, переводя взгляд с одного на другого.

— Благословение мы можем получить и позже, — объявил зимородок. — Лет через пять. Или после рождения первенца. Когда ты точно будешь уверена.

— Я уверена.

— Я тоже. И благословение совершенно ничего не изменит. Ни для тебя, ни для меня. Так что мы легко можем обойтись и без него. Какое-то время.

И мне пришлось уступить. Рассудила, что может, действительно так будет лучше.

— Есть еще кое-что. Один вопрос, который мне хотелось бы обсудить заранее, — вдруг произнес мой жених, вновь привлекая к себе внимание. — Дар Эды.

Точно. Дар пряхи, который по традиции каждая дочь герцога передавала своему мужу после первой брачной ночи. И как я могла забыть об этой маленькой, но крайне важной детали, которая едва не уничтожила нас всех?

— Мне он не нужен, — припечатал Рейнер.

— Но позвольте! — растерялся дед. — Согласно традициям Алртона, дар должен перейти к вам.

— Повторяю: мне это не нужно, — твердо заявил зимородок. — Эда сама прекрасно с ним справляется. И впредь будет справляться. А я просто буду рядом. Помогать и оберегать.

— А мое мнение ты не учитываешь? — спросила я.

Такой вариант развития событий я не ожидала. Казалось самим собой разумеющимся, что после свадьбы Рейнер получит не только меня, но и дар. А он вдруг отказывался.

— Как раз твое мнение и интересы я и учитываю, — покосившись на меня, возразил Рейнер. — Этот дар по праву принадлежит тебе. И тогда у завесы именно ты спасла всех нас. Он должен остаться у тебя, а потом перейти нашим детям.

— Но так не принято, — покачал головой дед и перевел взгляд на моего брата. — Айдар, хоть ты скажи.

— Это его решение и мы должны его уважать, — медленно произнес он. — Я согласен с мнением Рейнера. Прежние порядки устарели. Пора устанавливать новые правила. Я женился на дикарке из Ледяных чертогов. Эда выходит замуж за всадника Арбарха и оставляет свой дар. Мир меняется и это хорошо. Потому что старый давно изжил себя. И раз вы уже все решили, остается лишь обсудить мелкие детали вроде списка гостей. До свадьбы меньше двух недель. Следует пораньше выслать приглашения, иначе некоторые гости рискуют просто не успеть на торжество.