Глава 4 Лечение

Я молчала. Мозг сказал «ой, всё!» и взял отгул.

— Больно? — супруг указал на окровавленные ступни.

Это, как ни странно, вывело меня из ступора.

— Лучше скажи, что с твоим лицом теперь делать, — я подошла ближе, вглядываясь в глубокие царапины и, о боже, покусанный нос.

— Полечи меня, — промурлыкал Иньяр. Черные глаза полыхнули, как в новогоднюю ночь. Хорошо, что я их не выцарапала.

— Чем? Если только водой промыть из ручья.

— Ах, да, ты же и этого не знаешь. — Мужчина улыбнулся.

Кстати, об этом. Вспомнились слова гада Тагриена.

— Иди сюда, — муж подвел меня к дереву, которое повалил, когда я потоком силы отшвырнула его от себя, сел на него и притянул к себе.

— Зря стараешься, змей, — предупредила я.

— Ты подозреваешь меня в том, чего хочешь сама, — он ухмыльнулся.

— Вот еще! — постаралась выглядеть равнодушной, но широкие плечи, мужской запах, взъерошенные волосы, к которым рука сама тянулась, да еще губы с чешуйками запекшейся крови от царапков, которые безумно хотелось поцеловать, все это манило к себе, сбивая дыхание. Я помнила — слишком хорошо помнила — каково это, быть в его объятиях.

— Хочешь, — мужчина самодовольно улыбнулся.

— Да, очень хочу, — томно выдохнула я, прильнув к нему, и, когда тело супруга наглядно доказало мне, что его желания однозначны, отстранилась и прошипела, — треснуть тебе по башке, варан-переросток! За все, во что втянута оказалась по твоей милости!

— Прошу простить, — Иньяр помрачнел.

— Научишь, как?

— Увы, нет. Это не в моих силах. — Он вздохнул. — Лишь от твоего сердца все зависит. Но могу научить исцелять.

— Как это?

— Все очень просто, это один из первых уроков для Защитников. Накладываешь руки, представляешь, что сила сконцентрировалась в ладонях, и направляешь ее мысленно. Попробуй на мне.

— А ничего, э-м, эдакого не произойдет? — почему-то вспомнилась сказка о сестре Аленушке и братце Иванушке — козленке. Обернется супруг от моих экспериментов крокодилом каким-нибудь, придется из него сапоги шить и сумочку.

— Выживу, не переживай. Давай, Марьяна, не бойся. — Он ободряюще улыбнулся.

Уф, легко сказать. Хоть и ящер, а все ж родной муж. Хоть и гад — во всех смыслах!

— Смотри, сам напросился, — предупредила я.

Иньяр прикрыл глаза. Мои ладони легли на его щеки. Как он учил? Зажмурилась так крепко, что ресницы защекотали мои щеки. Прислушалась к тому, что происходило внутри. Необычное ощущение — словно ты полый сосуд, в котором плавно перетекает из тела в руки-ноги-голову что-то горячее, приятное.

Теперь Марьяна будто море. Ладно, это уже мания величия. Скорее уж аквариум. Я представила, как во мне плавают пузатые золотые рыбки с выпученными глазами и вуалеобразными огромными хвостами, и в тот же миг почувствовала, как эти существа щекочут меня изнутри плавниками!

Опять увлеклась. Хорошо, начнем сеанс экзорцизма. Вернее, лечения. Хотя Иньяру и первый не помешал бы! Итак, представляю, что сила в ладонях. Ох, как жжет! Теперь направляю на его лицо.

Муж зашипел, я распахнула глаза и увидела, как из-под моих пальцев потекли искорки, словно от бенгальского огня. Но стоило мне попытаться отдернуть ладони, как мой ящер накрыл их своими и не позволил этого сделать.

— Все хорошо, не переживай, — прошептал он. — Уже помогает.

И правда! Я ахнула, глядя на то, как самые легкие ссадинки затягиваются, оставляя после себя розовые ниточки свежих шрамиков. А вот уже дже их не стало! Во мне расцвело счастье — оказывается, исцелять еще и очень приятно!

Дольше всего возилась с укусом — знатно тяпнула, от всей души! Хмурясь, я направила поток бенгальских искорок на рану и «била» в нее до тех пор, пока не побледнели отпечатки моих зубов. Так уже лучше, хоть и не совсем, конечно, идеально, но и мой лекарский путь только начался.

— А теперь надобно поцеловать, — с невинным видом заявил «пациент».

Я послушно потянулась к нему губами, но вовремя спохватилась.

— Ах ты, хитрая ящерица! Убери от меня свои лапы!

— Постой, — муж посерьезнел и перехватил мои руки.

— Отпусти, сказала!

— Марьяна, да погоди же! — рыкнул Иньяр.

Ух ты! Я замерла, глядя, как на его только что вылеченном лице проступает темно-зеленая чешуя.

— Прости, — он виновато улыбнулся, потом вгляделся в мои ладони. — Откуда это у тебя?

— Что? — я напряглась, лихорадочно вспоминая, где еще могла успеть накосячить сегодня.

— Краска на кончиках пальцев.

— А, это! — с губ сорвался облегченный выдох.

Но, как оказалось, зря — потому что после того, как я поведала ему историю с крашеницей и Тагриеном, супруг яростно зашипел, вскочив и сжимая кулаки.

— Иньяр, что не так? — я положила ладонь на его предплечье и ощутила, как он дрожит всем телом. По лицу пробегали зеленые наплывы из чешуи, словно волны по озеру в ветреный день.

— Он… — прохрипел мужчина, надрывно дыша, — хотел убить тебя! — в зеленых глазах с вертикальным зрачком слились ненависть и страдание. — Знал, что я в Садах, дабы силу выпустить и дать ящеру натешиться вдоволь! Знал, что могу растерзать тебя в таком обличии, разорвать на куски да сожрать!

— Прости, — прошептала я. — Дура доверчивая, что ж поделать.

— Ты не виновата! — Иньяр зло мотнул головой. — Моя вина! Должен был беречь тебя, супружеский долг таков!

— А мне казалось, супружеский долг — то, чем мы ночью занимались. — Я улыбнулась.

— Марьяна! — муж закатил глаза, но все же расхохотался.

— Что? Все правильно сказала!

— Вестимо. Так, пойдем-ка, — он сжал мою ладонь.

— Куда?

— Скажем так, — он ухмыльнулся, — я должен исполнить свой супружеский долг!