Глава 3 В объятиях тьмы

Никогда не задумывалась, есть ли в этом мире — или в другом, без разницы — то самое настоящее Зло, с большой буквы, без малейшей примеси добра. Как взрослый человек, прекрасно видела, что в каждом человеке намешано всего, и плохого, и хорошего.

А уж взвешивать до последней душевной унции или как там, чего больше, будут в другом месте, не на земле. Вокруг полно оттенков. Ни один поступок не хорош или плох, все зависит лишь от того, с какой точки зрения его рассмотреть. И немалое значение имеет то, кто будет разглядывать, и как именно.

Но в тот момент, когда сорвалась с края и прямиком понеслась в бездну, мне было не до философских рассуждений. Если честно, я даже перепугаться толком не успела. Какое уж там «вся жизнь перед глазами пронеслась»! Ни черта подобного. Лишь темнота просвистела мимо, и только.

А потом я упала во что-то липкое, жадно поглотившее меня и тут же сомкнувшее над головой черный свод.

Шлеп и буль.

Так просто.

Вот и все.

Холод. Мерзкий холод, который превратил меня в глыбу льда, словно те фигуры на центральной площади моего родного города, что сияли небесно-голубой прозрачностью в каждый Новый год. Вот еще! Я никогда не была холодной женщиной! Ни один мужчина не может такого о Марьяне сказать! Наоборот, все около меня, как у печки, погреться норовили. Особенно женатики — вот уж кто падок на дармовое тепло!

Боже, какая ерунда лезет в голову! Уж лучше бы дурацкие мысли замерзли одновременно с телом. По крайней мере, тогда они не отвлекали бы на себя внимание. Ведь надо думать, что делать.

Мне холодно. Жутко холодно. Думаю дурь, как частенько бывает. Значит, жива. Ведь так?

Но почему тогда все попытки ощутить себя заканчиваются ничем? Не чувствую тела. Как такое может быть? Холод — да. Но не удается почувствовать руки-ноги, дыхание, ток крови в сосудах — я должна сейчас ощущать, как кровь бьется в висках, как не хватает воздуха, как пересохло горло, ведь так проявляется ужас.

Измучилась, пытаясь уловить хоть крупинки привычного, ничего не вышло. Может, это и есть смерть? И что тогда, это навсегда? Ну, уж нет!

Ладно, попробуем другой путь.

Как говорил Иньяр, мой мир пошел путем развития технологий, «которые есть костыли для духа человеческого». Прямо как я сейчас. А его родина избрала противоположный вариант — совершенствования людских способностей. Попробую быть мудрее и заглянуть внутрь.

В обычном виде закрыла бы глаза, сделала пару глубоких вдохов, успокаивая мечущееся сознание, которое одновременно обдумывает все на свете — от решения проблемы мирового голода до попытки вспомнить, выключила ли утюг перед выходом из дома. Сейчас это не потребовалось.

Сознание быстро скользнуло вглубь меня же самой, словно только и ждало приглашения. Даже как-то подозрительно. Родители, пережившие советское детство, учили меня по-другому — самое главное достается только упорным трудом, до кровавого пота. Если что-то получается легко, надо насторожиться.

Но мне не до привередливости. Получается? Отлично! Усугубим! То есть, улучшим результат! Я сосредоточилась на том, что чувствую, и изумленно ахнула — мысленно, конечно же — ощутив тепло. И чем дальше, тем теплее.

Ух, вот уже даже горячо!

Может, остановиться? Хотя, какой смысл? Дальше сидеть в равнодушном холоде, гадать, что делать? Нет уж, полумеры не для Марьяны! Ныряем прямо в…

Странное ощущение. Тепло вокруг. Но будто бы уже бывала здесь. Похоже на дежавю. Так приятно! Но это еще не предел. Понятия не имею, откуда знаю это. Но уверена — все только началось.

Я доверилась этому теплу, покорилась — с удовольствием. Словно глаза прикрыла, мурлыкая от наслаждения, погрузившись в горячую пенную ванну. Мягкие волны вокруг становились все горячее. Пока меня не озарило пониманием — вот он, центр. А теперь…

Это произошло само. Я стала огнем. Огонь — мной. Мы начали расти, расширяться во все стороны — так быстро, что перехватило дух. Такой вот Большой взрыв в миниатюре. Как же это прекрасно!

Потом я почувствовала его, свое тело. Сильное, мощное, дикое! Крылья расправились во всю ширь. Они жаждали полета. Стало тесно — как чувствам в сердце от смятения первой любви. Это место не для меня. Когда падаешь на самое дно, путь один — вверх. А я рождена для небес!

Толчок, липкие путы прочь, разорвать безжалостно, стряхнуть мерзость с крыльев, взмыть в вышину, расправить их, ловя потоки ледяного воздуха, закружиться в первобытной страсти первого полета, смакуя каждый миг! И выпустить наслаждение, от которого теснит грудную клетку, мощным рыком в ночь.

Брезгливо дергая лапами с острыми когтями, я скинула с них остатки Тьмы, и заметила внизу небольшие точки. Одна быстро удалялась прочь. Тагриен! Несмотря на высоту, мне был прекрасно виден этот трус. Шустро улепетывает, негодяй! Портки, поди, уделал уже со страху, переодеваться поскакал.

Поборов искушение спикировать вниз и разорвать его на кусочки для суши, рассмотрела вторую точку — Иньяр! Сердце гулко ухнуло. Мой! Он мой! Только мой!

В горле заклокотало от нежности. Сложила крылья, камнем упала к нему, успев затормозить только в паре метров над землей. Сбила мужчину с ног, заставив кубарем прокатиться по земле, и накрыла его собой, распластав крылья в стороны.

Мой!!!

Я очнулась и обнаружила, что лежу на нем. А он смотрит на меня и улыбается.

— Живой? — голос сорвался и вышел только писк.

— Живой, — подтвердил Иньяр. — Над приземлением тебе, конечно, придется поработать, любимая, но в целом ты была великолепна!

Его рука поползла по моей спине к талии. Когда ладонь сжала попу, поняла, что лежу на муже полностью голая. И совершенно не хочу с него слезать.

— Как так вышло, что ты после обличия ящера был в одежде, а я отсвечиваю задницей на все царство-государство?

— Это всего лишь заклинание. — Промурлыкал супруг, с удовольствием продолжая развратничать. — Научу тебя ему, если будешь хорошо себя вести. — Он резко перевернул меня, уложив спиной на землю, и прижался всем телом.

— А давай я буду плохо себя вести? — прошептала я. — Очень, очень плохо?

— Договорились! — хрипло выдохнул он и прильнул поцелуем к моим губам.

Последним, что я успела краешком глаза заметить, прежде чем страсть, вскипевшая в венах, стерла все подчистую, были мертвенно-серые нити на земле, что быстро отползали от наших тесно сплетенных и ярко сияющих тел.