ГЛАВА 17

Я настолько сильно хотела помыться, что о хозяевах дома вспомнила лишь на середине лестницы ведущей на второй этаж. Если бы ко мне в дом попал неизвестный и начал хозяйничать как у себя дома, я бы его по тихому прибила. Поэтому, остановилась и с криком:

– Хозяева! Есть кто дома? – обернулась.

По всему дому, там, где я успела пройтись, на светлом дереве пола, темнели уродливые кляксы грязи, что медленно стекала с меня. Даже на белом тюле остался грязный отпечаток моих пальцев. Обозревая всю эту картину, поняла одно – хозяева точно меня убьют и ни капельки не пожалеют. Я бы на их месте о жалости думала в самую последнюю очередь.

– Хозяева! – крикнула еще громче, но ответом мне была все та же тишина.

Если бы дом был необитаем, в нем не было бы так чисто и тепло. Да и камин, его же кто-то разжег. Поднялась на второй этаж и увидев длинный коридор с множеством дверей, поняла еще одно – дом был явно больше, чем я ожидала. Значит и люди тут живут не бедные, а может и вовсе не люди… Да без разницы! Когда они вернутся с прогулки, мне конец. И тем двоим, которые почти доплыли по снегу до дверей, тоже придется не сладко, ведь они загадят дом еще хуже меня.

Не став испытывать судьбу дальше, пошла по коридору и только зайдя в третью по счету дверь справа, задумалась о том, почему не открыла первую попавшуюся? Почему эта? Дельных мыслей на данный счет у меня не нашлось и я, заприметив дверь внутри шикарной комнаты, направилась к ней, стараясь не наступать на бежевый ковер. Сначала мытье, затем буду осматриваться и искать себе одежду.

Не дойдя до вожделенной цели, вернулась, заперла дверь, затем вторую и только убедившись, что в ванной комнате есть полотенца и большой, явно мужской халат, принялась раздеваться. А после были упругие, горячие струи воды. Рай на земле все же существует! Как оказывается мало мне надо было для счастья.

Отмывалась я долго, использовала пол флакона шампуня на голову и оставшуюся половину на тело, а все по тому, что флакон был один. Мыла тоже не наблюдалось. Сразу видно, что здесь обитает мужчина. Ну да ладно, я вовсе не в обиде. Намотала на голову полотенце, обернулась в халат едва ли не на несколько слоев, подвернула рукава, но с длинной ничего поделать не смогла. И вдруг стало казаться, что я чувствую едва заметный запах Рагона. Стало немного грустно. Унесся решать свои супер важные вопросы, это понятно, но все же обидно за такую подставу с подругой детства. Я эту стерву ему теперь не скоро забуду!

В шкафу, женских вещей не нашлось, что в принципе было ожидаемо. Мужские же, на мне болтались словно на вешалке. Футболки прикрывали колени, что было хорошо. Плохо то, что рукава были настолько широки, что стоило мне поднять руки, как грудь оказывалась под хорошим обзором. Штаны и вовсе с меня сваливались и не было ни одних на шнурках. Можно было бы ограничиться халатом, но в доме два мужика и это я знаю, что они мне родственники, они-то не в курсе и никак им этого доказать я не смогу. Есть еще и хозяин дома, в комнате которого я нахожусь. Три мужика на одну меня, со своим психом я связаться никак не смогу, попросту, не знаю как. Расклад так себе, но и сидеть запершись тут я не могу. Уже чувствую упадок сил и жуткий голод. Остается одеться максимально закрыто и уповать на адекватность родственничков. Насчет гостеприимности хозяина, я даже не думала, какая тут адеватность, когда к тебе в дом вломились три свинтуса?

Надевая на себя рубашку с длинными рукавами, сверху которой натянула футболку, размышляла о том, будет ли совсем наглостью запереться на кухню и существенно подъесть чужие запасы? Пока сражалась со штанами, закрепляя их поясом от халата, нервно хихикала, вспомнив всем известную сказку. Вернется хозяин дома и как начнет спрашивать: «Кто заперся в мой дом? Кто засвинячил весь пол? Кто сожрал всю мою еду?»

Посмотрела на себя в зеркало и чуть не всплакнула. Бесформенное маленькое существо с мокрыми волосами висящими сосульками, бледное до синевы лицо, с огроменными синяками под испуганными глазами. Красота! Зато вряд ли кто в здравом уме позарится.

Тяжело вздохнула и решительно распахнула дверь, едва не прибив двух здоровенных мужиков, очень похожих на моего горе мужа. Или это он на них похож..?

Рагон

Улетать от Любы мне никуда не хотелось, понимал, что поступаю неправильно, что фактически бросаю ее одну, но остаться не мог, слишком многое зависело от того, как быстро мы найдем предателя. А для его поимки нужна была внезапность. Надеюсь, моя девочка простит меня за то, что оставил ее с незнакомой девушкой, оставалось надеяться на то, что они найдут общий язык. Но даже если их общение не заладится, Фира все равно о ней позаботится, в подруге детства я не сомневался, слишком давно она рядом и все это время была нам с братом верным другом.

Умом я понимал, что улетаю не просто так, не по своей прихоти, вот только душа рвалась обратно, туда, где осталась ее частичка. Легкое беспокойство царапало изнутри, я хотел поймать того, кто не просто предал, а желал смерти мне, значит и моя лайса в опасности.

Сатив с хранителем уже должны были быть во дворце. Повезло, что на нашей стороне столь сильное, энергетическое создание. В отличии он нас с братом, он умел быть невидимым и согласился понаблюдать за теми, кто мог быть причастным к попытке меня убрать. Надеюсь, когда я прибуду на место, Сат и хранитель хоть что-нибудь выяснят.

Мой летун развил приличную скорость и уже через несколько минут, опустился на крышу. Порадовался, что однажды, дед снес крышу у центральной части дворца и сделал на ней площадку. Я тогда считал его параноиком, а оказалось, он был не так уж и не прав в том, что хотел иметь возможность незаметно прилететь домой или улететь.

Дверь открылась с тихим шелестом и я всей грудью вдохнул запах родного дома. Для меня он пах множеством цветов, которые так любила моя мать. Пока родители были живы, цветник вокруг дворца разрастался все сильней и сильней. Маме нравилось это буйство красок и невообразимые, смешанные ароматы. Отец любил мать и всячески ей потакал в столь безобидном увлечении и только один дед был недоволен и вечно ворчал, что дворец скоро превратится в оранжерею. Постоянно грозился, что после очередного отъезда дорогих детей, вырвет все пахучие сорняки с корнем и велит обложить все камнем. Но когда родителей не стало, он строго настрого запретил трогать мамин цветник, нанял лучших садовников и сам стал часто сидеть в беседке, задумчиво любуясь цветами.

Встряхнулся, сбрасывая с себя воспоминания. Сейчас мне нужна было трезвая голова. Так же, пришлось почти полностью заглушить нашу с Любой связь, так как меня с каждым разом все сильнее тянуло обратно. Так действовало притяжение, заставляя пару утвердить образовавшийся союз после слияния энергий и эта тяга с каждым часом будет все сильнее. А времени разобраться с предателем у меня не так и много, через два дня мне надо вернуться к лайсе, ведь теперь, она полностью зависела от моей энергии.

Спускаясь вниз по ступеням, старался не шуметь, чтобы не привлекать внимания слуг и многочисленных обитателей дворца. Но минуты шли за минутами, лестница сменилась коридором, вторым, снова лестницей, главным коридором и я не встретил ни души. Сердце сжалось в дурном предчувствии, дед никогда не терпел лени и гонял всех, начиная от слуг, заканчивая всем составом совета. Дворец не засыпал полностью даже ночью, кто-нибудь, куда-нибудь да спешил.

Дойдя до зала собраний, встретился со злющим братом. Он шел с противоположной стороны коридора и беззвучно шевелил губами. Скорее всего тихонько переговаривался с невидимым хранителем. Мои предположения подтвердились стоило им подойти ближе.

– …оба пропали, – расслышал я часть сказанного хранителем.

– Никто не может пропасть бесследно, – рассерженно шипел Сат, но было видно что злился он на всю ситуацию в целом, а не на хранителя.

– Сначала уехал король. Куда неизвестно, но обратно так и не вернулся. Спустя неделю пропал главный советник. Как когда именно и куда, никто не знает. Полагаю, он что-то выяснил и полетел спасать брата, но и он тоже не вернулся.

– Как добрался? – обратился брат уже ко мне.

– Нормально.

Но Сат был моим братом и мое состояние не осталось не замеченным.

– Совсем паршиво? – кивнул, указывая на мою руку, которой я неосознанно потирал грудь, внутри которой все ныло от потребности вернуться к моей истинной и даже приглушенная связь не помогала.

– Справлюсь, – дернул плечом, беря себя в руки. – Что успели выяснить?

– Прибыли вчера к обеду. Свое появление не афишировали. Пока я сидел закрывшись в кабинете деда, хранитель выяснил много интересного. Дед и дядя пропали. Брат серьезно ранен и находится в своей комнате под присмотром двух врачей и усиленной охраны, причем не ясно, охраняют его или кого-то от него. Советники распустили почти всю прислугу и третий день подряд собираются в зале совещаний. Вот мы и пришли узнать, что они обсуждают, раз спустя две недели не нашли короля, потеряли главного советника и едва не позволили убить брата.

– Если конечно сами не приложили ко всему этому руку, – не смог промолчать хранитель.

– Месяц, – зарылся Сатив пальцами в свои волосы. – Меня не было месяц и все полетело в космическую дыру!

– Разберемся, – хлопнул брата по плечу.

– И начнем мы прямо сейчас, – поддержал меня хранитель, распахивая дверь в зал совещаний.

Как только нас с братом заметили, гул голосов тут же стих, а глаза Сатива начали краснеть, выдавая крайнюю степень бешенства, уверен, мои глаза тоже были красными.

За время моего отсутствия ничего в зале советов не изменилось… почти ничего. И чувствую, те не многие, но очень значимые изменения произошли после пропажи деда и дяди.

Все та же огромная комната с витражными, приоткрытыми окнами, все те же полупрозрачные шторы, развиваемые теплым ветерком, длинный вытянутый стол из темного дерева. После рождения Сатива, дед, под давлением мамы, приказал сгладить острые углы, во всем замке и даже этот стол не избежал изменений.

Все те же десять советников, назначенные министрами в различных сферах. Но еще никогда на этом столе не было ничего кроме документов, карт, прозрачных стаканов в количестве пятнадцати штук и трех больших графинов с водой. Сейчас же, весь стол был уставлен блюдами с различной едой. Но не это нас выбисило, и даже не бутылки с алкогольными напитками из дедовой коллекции. Наши места…

Никто, ни под каким предлогом не мог занимать наши места во главе стола! Даже Сат, сможет сесть на место деда только в случае его кончины. А этот космические отбросы посмели! Пустовал только трон деда. Малые троны Сатива, дяди, второго брата и мой, были заняты министрами и сидя на них, они чувствовали себя ну очень комфортно! Странно, главное место должны были занять самым первым, но, то ли не посмели, то ли, еще не все собрались. Я склонялся к последнему варианту.

– Взять. Всех! В подземелье и не дай боги, хоть одного потеряете по дороге, – тихо и угрожающе приказал Сат.

Наши верные стражи находящиеся под клятвой, появились в комнате мгновенно. По двое за каждым советником. Я же в это время пытался успокоиться. В образовавшемся шуме, едва расслышал голос хранителя:

– А эти-то вроде как ни при чем.

Мы с Сатом одновременно повернули головы в сторону шести оставшихся советников, которые сидели на своих местах. Они не притронулись к угощениям на столе, в отличие от оборзевших четырех предателей, держали папки с документами на своих коленях и кажется, действительно были рады нашему возвращению.

– Этих шестерых оставить, – отдал Сат новое распоряжение и стражи стоящие за их спинами ушли так быстро, что незнающему о их скорости, могло показаться, что они попросту растворились.

Мы с братом посторонились, чтобы четверых, растерянных и испуганных советников вывели за дверь. Успели вывести лишь одного, когда из коридора раздался знакомый голос, только на этот раз в нем, вместо спокойных, даже немного апатичных ноток, звучала злость и неприкрытое превосходство. Близкий друг семьи, отец Фиры, сейчас, явно чувствовал себя здесь хозяином.

– Вы клялись, что вся королевская семья мертва и нам нечего опасаться! – взвизгнул один из четырех предателей.

– Я и сейчас в этом уверен, – голос лорда Кирка был более чем уверенным.

– Этих увести. Этого под стражу, – кивнул знакомым ребятам из своей команды и двое подхватили отца Фиры под руки. – Трое у дверей, лорда Кирка сюда, – Сат и я, не оглядываясь, подошли к столу и заняли свое место.

Трое воинов покинули комнату совещаний и закрыли за собой двери. Они будут охранять нас от возможных неожиданностей. Перевел взгляд на Кирка. Он смотрел на нас как на привидений и явно был зол.

Надавив лорду на плечи, воины заставили его встать перед нами на колени и каждый, приставил свой энергомет к его голове.

На наши с Сативом вопросы он не отвечал, лишь однажды хмыкнул, словно издеваясь и выплюнул одну единственную фразу:

– Фира ничего не знала!

Я больше не мог верить его словам. Беспокойство взметнулось во мне с новой силой и я только сейчас осознал, какую сделал ошибку, оставив свою лайсу с дочерью предателя.

– Я за любой, – бросил, вставая и практически выбежал из комнаты.

Сат теперь во всем разберется, хранитель с ним для подстраховки. Уверен, эта парочка язв сделают невозможное, но выбьют из лорда всю информацию.

До своего летуна бежал на предельной скорости, а взмыв в небо, отчаянно молился всем богам, прося чтобы с моей девочкой все было хорошо. Как можно шире раскрыл ранее приглушенную связь и смог уловить от лайсы чувство наслаждения и легкой нервозности. Что в принципе не удивительно, если учесть, что она находится в неизвестном месте, с неизвестной ей девушкой, возможно предателем. И во всем этом виноват я. А ведь она мне говорила о том, что Фира ее невзлюбила с первого взгляда, просила не оставлять ее с моей подругой детства, но я ее не послушал. Так стремился разобраться с предателем, чтобы обезопасить нашу семью, что не принял в серьез опасения Любы и возможно, подверг опасности.

Но у меня все еще оставалась слабая надежда на то, что Фира невиновна. Ведь она знала о том, что мы с Сатом вернулись, для ее же отца наше появление стало неприятным сюрпризом, а значит, она ему о нас не сообщала. Но даже если она не виновна, я все равно очень виноват перед ней.

Не простит, вдруг понял я пугающую правду. Она приняла меня, несмотря на уродство и непростой характер, подарила мне свою нежность и надежду на счастливое будущее, а я так бездарно все растоптал. Будь я на ее месте, не простил бы такого предательства.

Но что-то внутри все еще продолжало надеяться на лучшее.