Глава 38. Алия

Настроение испорчено вконец. Желания задержаться в командировке нет никакого. Поэтому я, вдоволь наревевшись и покидав вещи в чемоданы, покупаю билет на самолёт и в тот же вечер возвращаюсь в столицу.

— Тась, привет.

— Привет, подруга. Как твой мини-отпуск? — по голосу подруга, как всегда, на позитиве. Мне бы ее умение во всем находить положительные стороны.

Выхожу из аэропорта и запрыгиваю в первое попавшееся такси. Мчу домой с огромным желанием как можно скорее оказаться в родных стенах. Забрать дочурку и отвлечься от неприятного разговора с ее отцом.

— Хреново. Я уже в Москве. У тебя будет возможность приехать ко мне вечером?

— Что-то случилось? — спрашивает подруга, вмиг сбрасывая весь задор.

— Поговорить с тобой надо. Совета спросить, — кусаю губы, чтобы ни в коем случае не начать реветь в трубку.

— Хорошо, конечно. Ты только до вечера держись, ага?

– Не переживай, я почти что в норме.

— Слышу я твою норму. Буду в семь, забегу за вином по дороге.

— Спасибо, моя хорошая.

— Не кисни, я уверена, не так страшен черт, как ты его малюешь. До вечера!

Подруга отключается, я даже не успеваю съязвить в ответ. Да уж, черт-то не страшен, его реакция на новости пугает. Уйдя из ресторана, я упрямо игнорировала звонки Артёма. Хотя он набирал и не раз. Уж не знаю, что еще осталось недосказанным, но пока я больше не готова бередить свои раны.

Родители встречают удивленными взглядами и кучей вопросов: что, как, почему. Объяснять я им ничего не хочу, чтобы не волновались лишний раз. Отговариваюсь общими фразами, типа «решила провести эти дни с дочуркой» и «там одной очень скучно». Отец в удивлении выгибает бровь, но молча проглатывает. Мать ни разу не верит, но тоже молчит. По взгляду вижу, догадывается, что случилось. Дерьмово. Но играть роль порхающей от счастья нет никакого желания.

По своей зеленоглазой егозе я соскучилась так, что словами не передать. Она встречает меня радостными воплями и крепкими объятиями. Тоже скучала, знаю, чувствую. Смотрю на буйные темные кудри и глубокого зеленого цвета глаза — наследство от отца. На вздернутый крохотный носик и пухленькие губы — мои подарочки. Ну как? Как можно было «убить» такое чудо! Придурок, Стельмах.

Ошиблась, посчитав, что малышка растопила его сердце. Выходит, нет.

Долго у родителей мы с мышкой не задерживаемся, а едем домой, готовить ужин к приходу крестной Майи.

Тася приходит только где-то в районе девяти. Рус неожиданно оказался дома и задержал. Каким образом, спрашивать не стала. У них все отлично, и я безумно рада за подругу.

— Тася! Тася! — с радостными воплями бежит мышка встречать гостью, как только я открываю дверь.

— А вот и моя любимая девчуля! — улыбается подруга, передавая мне полный, тяжеленный пакет.

— Ты чего тут накупила?

— Антистрессин, антислезин и антидепрессин.

— Мороженое, вино и торт? — хохочу я, разбирая покупки на кухне. Как всегда, подруга в своем репертуаре.

— Примерно.

— А что такое антисл… анисл… — силится повторить малышка, заскакивая на кухню, — слессин.

Смотрю на нее и не устаю умиляться. Эти ее: а что, а где, а как — очень часты в последнее время. Любопытный у нее период возраста. Почемучка называется.

— Это такая конфетка. Ее надо съесть, чтобы не грустить, — серьезно говорит подруга.

— А мне можно такую кафетку? И я тогда пойду спать сама. И не буду плакать, — округляет глазки и хлопает ресничками, хитрюга.

— Честно-честно? Не будешь? — наигранно хмурю брови и делаю вид, что сильно задумалась.

— Не буду. Как взлослая, буду с кафеткой.

Протягиваю Майе сахарное драже и киваю. Малышка, естественно, воспринимает все на полном серьёзе. Съедает сладкую штучку и, гордо выпрямив спинку, идет к себе в комнату. Мы с подругой переглядываемся и тихонько смеемся.

— Прелесть, а не ребенок! — подмигивает подруга, и, пока Тася занимается откупориванием вина, я иду в детскую.

Мышка уже залезла на кровать и смиренно ждет, когда я поцелую ее, укутывая в одеяло.

— Ты съела конфетку? — задергиваю шторки, чтобы утреннее солнышко не разбудило ребенка.

— Съела, муся.

— Тогда закрывай глазки. Приятных снов. Люблю.

— Цветных муфильмов, — лопочет малышка в ответ и, обняв свою новую мышку, которую я ей привезла, закрывает глазки. Целую ее крохотный вздернутый носик и выхожу, прикрывая дверь, чтобы не разбудить.

Подруга уже в гостиной, махом накрыла импровизированный стол и ждет моего появления, готовая слушать и выдавать советы пачками. У нее это всегда мастерски получалось. Психолог по образованию, она умела слушать людей и, главное, любила это делать. Сколько раз я обращалась к ней, уже и не сосчитать.

— Ну, рассказывай, что случилось, — Тася передает мне бокал с вином и забирается с ногами в кресло.

— Стельмах — отец Майи, — выдаю без прелюдий, не видя смысла бродить вокруг да около.

— В смысле? — вздыхает подруга и смотрит на меня своими большими карими глазами, так и замерев с бокалом у губ.

— Ну, в каком смысле мужчины становятся отцами?

— Подожди, — подскакивает подруга на ноги. — Так вы же с ним не… или…

— Или. На Бали.

— Твою ж… — подруга замолкает на полуслове, не успев договорить, когда из-за угла высовывается головка Майи.

— Муся, — переминаясь с ножки на ножку. — Я хочу пить.

Очень надеюсь, что мышка ничего не услышала. Еще не хватало, чтобы она деду рассказала что-нибудь. Мало мне проблем, еще с отцом разборок не хватает!

— Идем, малыш. Налью водички.

Беру дочку на руки и иду на кухню. Пока мы делаем все дела ребенка, у подруги есть достаточное количество времени осмыслить услышанное. Уж не знаю, какие она сделала выводы, но, когда возвращаюсь в ее общество, буйство эмоций во взгляде прошло, сменившись задумчивостью.

— А он знает? — шепчет Тася.

— Узнал. Сегодня.

— Как?

— Просчитал, Тась.

Интересно только, зачем отец ему звонил и как разговор о дне рождении Майи зашел. Об этом я как-то не подумала спросить.

— Патовая ситуация.

— Угу.

Делаю глоток любимого Каберне и качаю головой, зарываясь пальцами в волосах. Голова гудит от постоянных мыслей. Внутри затаенный страх перед неизвестностью. Подвешенное состояние, которое я всем сердцем ненавижу.

— И как отреагировал? — Тася морщится и присаживается ко мне на диван. — Все плохо, да? — Притягивает к себе, обнимая за плечи.

— Счастья на его лице я точно не увидела, — шмыгнула носом, зависнув где-то на краю истерики. — Более того, ночь перед этим разговором мы провели вместе.

— Ого-го… — девушка делает глоток вина, которое в меня сегодня абсолютно не лезет, и закидывает в рот виноградину. — Смотрю, вы оторвались в своем Стокгольме, как надо.

Замолкает, задумчиво шарит глазами по гостиной и выдает:

— Ждем теперь третий…

— В смысле?

— Ну, как говорят, один — это случайность, два — совпадение, а три — уже закономерность.

— Не будет третьего, — отрезаю я, уверенно махая головой. Все. Закончилось. — Ничего больше между нами не может быть.

— Почему ты так говоришь? Сейчас он перебесится, поймет, какое ты ему родила зеленоглазое чудо, на коленях просить прощения приползет. Майе нужен отец, Лийчик.

— Я знаю и, черт возьми, я готова была дать ему с ней общаться. Даже хотела этого, надеялась, что гены возьмут верх над его каменным сердцем.

— Но…?

— Но нет. Ты бы видела эти налитые кровью глаза. Эту злость. А как он мне абсолютно невозмутимо заявил, что, узнай он о беременности, заставил бы сделать аборт? — пялюсь на подругу, у которой на лице написано выражение вселенской печали. — Вот этим и объясняется все его отношение к нам.

Я вздохнула, прогоняя из головы образ недовольного Стельмаха. Потянулась к бутылке и разлила остатки вина.

— Лий, ну его тоже можно понять… — неуверенно пожала плечами Тася, — он жил сорок лет абсолютным холостяком, а тут такое. Мужики же, они прямолинейны и упрямы. Он испугался ответственности. Представь, что ни с того ни с сего ты узнаешь, что у тебя есть дочь. Теперь же весь его жизненный уклад рухнет.

— Да какой ответственности, Тась? Я не собираюсь вешать на него своего ребенка. Мне не нужна его помощь, деньги, я не прошу алиментов. Я просто хотела, чтобы отец Майи ее принял. Но этого не случилось, как видишь, я снова просчиталась.

— Он же ее совсем не знает… и тебя не знает. Ты не права, подруга. Дай ему время. Остынет мужик и подумает холодной головой, а не так, как сегодня, на эмоциях. Ему нужно хотя бы для начала принять саму мысль, что, теперь как не крути, он в этом мире не один.

Бедный фантик от конфеты, я его уже затерла, нервно теребя пальцами. Вообще последнее время я чересчур дерганая. Вот и сейчас сил сидеть на месте нет. Встаю, мельтеша перед глазами подруги, меряя шагами комнату.

— Я не собиралась рушить его жизненный уклад.

— Ну, это ты знаешь, а он нет. Возможно, он думает по-другому.

— Если бы я хотела заработать на дочери деньги, я бы нашла его, еще когда была беременна. Однако и тогда, и сейчас я обеспечиваю нас сама. И вполне неплохо.

Махнула рукой, обводя взглядом собственную трешку в новостройке в хорошем районе. Дорогой евроремонт с отделкой под мрамор, итальянская мебель, окна в пол, о которых я всегда мечтала — все это наше с Майей. Я заработала, я купила. Делала и буду делать все ради своей зеленоглазой принцессы.

— Он перебесится, вот увидишь.

— Видимо, мое глупое сердце совершенно не умеет выбирать мужчин. И в людях я разбираюсь дерьмово.

— Ой, не знаю, Лий, не знаю.

Подруга загадочно улыбнулась и подмигнула.

— Давай выпьем за счастье! — подняла бокал.

Мы легонько чокнулись бокалами. Звон хрусталя разнесся по гостиной, наполняя замершую в тишине комнату причудливой «мелодией».

— Чтобы, наконец, закончились скитания и мучения. Я предполагала, что он отец, но не могла додуматься, когда вы успели. — Торжественно шепчет Таисия, подмигивая.

— Дело пяти минут.

— Так мало? — в ужасе округлила глаза подруга. — А с виду и не скажешь, такой мужик внушительный…

— Фу, Тася! Ну, о чем ты, — захохотала я, — я же утрирую.

Какие там пять минут! Больше. Полночи нам понадобилось в Стокгольме, чтобы насытиться друг другом.

— Что мне делать дальше? Я в тупике, Тась.

— Время. Оно нужно и тебе, и ему. Понимаю, что неприятно, и рана ноет, и обидно, но потерпи. Стельмах не из тех мужчин, которые сбрасывают с себя ответственность.

— Ты же с ним незнакома, как можешь судить?

— Встречалась, в силу работы, с такими, как он. Такие мужчины — крутые бизнесмены, в работе у них все горит и искрит, но в личной жизни они немного "трусы".

— Вот это ты сейчас опустила мужиков!

— Я просто имею в виду, что они очень тяжело принимают какие-то подвижки в личной жизни. Им проще иметь с десяток любовниц, ни к кому не привязываясь, ничего не обещать и знать, что от них ничего не ждут взамен. А тут ребенок…

— Да, наверное, ты права.

— Тебе бы уехать на время с мышкой. Вам нужно отдохнуть, правда.

— Подумаю, что можно сделать…

Просидели мы с подругой почти до трех часов ночи, пока Руслан сам за Тасей не приехал, почти насильно завершая наш сабантуй.

Крутая они пара! Лучшего мужчины, чем Руслан, и придумать нельзя. Спокойный, заботливый, смотрящий на свою Таську до безумия влюбленными глазами. Эх, кто бы меня сейчас так же довел до кровати, нежно поддерживая за талию и тихо смеясь, журил за то, что слишком много выпила.

— Давай, львица моя, домой, — тихонько посмеивался Руслан, натягивая сапоги шатающейся жене. По чуть-чуть разливая, мы не заметили, как приговорили целых три бутылки вина.

— Давай, Лий, пока, — сказал Рус, слегка приобняв меня.

— Люблю тебя, моя черешня, — захохотала подруга, стискивая меня в крепких пьяненьких объятиях.

— Пока, мои хорошие! Ты давай, сильно мужа не мучай, Таисия, — подруга только хихикнула, хитро постреливая глазками на внушительную фигуру мужа. — Рус, до дома доедете, напиши СМС. А то волноваться буду.

— Хорошо. До встречи.

Пара года покинула мой дом. Я вздохнула, прикрывая глаза.

Наверное, Тася действительно права. Все решит время. Оно сейчас нужно и мне и Артёму.

Побрела к мышке в комнату, по дороге выключая в квартире свет. Моя зеленоглазка развалилась на кровати морской звездой и забавно посапывала. Я слегка подвинула малышку и пристроилась рядом. Сегодня мне отчаянно не хотелось спать одной. Смешно. Обычно дети бегут к родителям, а тут наоборот. Родительница убегает от себя и своих "ночных кошмаров".

В сладкое забытье я провалилась почти мгновенно, стоило только сомкнуть веки. Сон был спокойным и глубоким. Зато утром, как из омута вынырнула. Открыла глаза с четкой уверенностью, что буду делать дальше.

— Алло, — услышала в трубке спустя пару гудков.

— Катерина, доброе утро!

— Доброе утро, Алия Дмитриевна. Что-то срочное?

— Кати, мне нужна твоя помощь. У тебя как с планами до декабря?

Ополоснула лицо холодной водой, смывая следы похмелья и придирчиво рассматривая себя в зеркале. Глаза красные, но не критично. Легкая помятость, но это все тоже вполне решаемо.

— Работать, — задумчиво говорит помощница. — Планов нет, а что?

— Мне нужен отпуск. Хочу снять с мышкой домик где-нибудь в теплых краях и немного релакснуть.

— Давно пора, Лия, — по голосу слышу, что девушка улыбается.

— Заменишь меня на эти полтора месяца?

— Волнительно, конечно, но думаю, справлюсь.

Отлично! Осталось дело за малым… найти дом и упаковать чемоданы.