ЧАСТЬ 2. Глава 39. Стельмах

Полтора месяца спустя…

— Отдел рекламы подготовил макеты баннеров и флаеров, — докладывает моя новая секретарша, Марина. — Вам нужно посмотреть и утвердить понравившейся вариант.

Ой, чую, не сработаемся. Слишком активно она строит глазки, стоя перед моим рабочим столом, и слишком откровенно светит декольте.

— Пуговица. — Не выдерживаю лицезреть ее практически вываливающийся из рубашки бюст.

— Что?

— Советую застегнуть. Простудитесь.

— О, а… извините, Артём Валерьевич.

— Перед отъездом зайду к нашим креативщикам, посмотрю, что да как. Дмитрий Михайлович сегодня в офисе?

— Нет, у него дочь из-за границы вернулась. — Внутри что-то щелкает и сердце, заведенное притоком адреналина, начинает нестись быстрей. — Ужин семейный.

— И давно Серганов моему секретарю об этом докладывает? — вздергиваю бровь, старательно делая вид, что меня не ударяет прямо в цель, эта новость, а секретарша бледнеет.

Работает она уже две недели здесь. За это время не раз ловил ее на «перетирании» с коллегами личной жизни за спиной начальства. Терпеть не могу таких людей. Я вообще в последний месяц плохо переношу чье-либо общество и в особенности вот таких пустоголовых кукол, сплошь обколотых ботексом. После одной голубоглазой и светловолосой знакомой внутри стоит стопор.

— Секретарь Дмитрия Михайловича сказала, — пожимает плечами секретарша и хлопает своими искусственными ресницами так часто, что еще чуть-чуть, и взлетит. Одна сплошная фальшь. Аж тошно!

Встаю из-за стола, накидывая на плечи пальто.

— Ну вот, передайте Ксении Владимировне и сами запомните, Марина Александровна: еще раз узнаю, что подрабатываете сарафанным радио — уволю. Без выходного пособия.

Девушка надувает губы и кивает. На лице выражение вселенской обиды и крайнего недовольства.

— Простите, Артём Валерьевич.

— Если я спрашиваю, то хочу услышать однозначный ответ — да или нет. Не более. Если вопрос не подразумевает иного.

— Я вас услышала.

Сгребаю со стола мобильный и выхожу из своего кабинета.

— К завтрашнему дню отчет по «Рассвету». Что там с окупаемостью? Я поехал в «Марк и Поло», договора заберу сам. Сегодня уже не приеду.

— А что с адвокатами?

— А что с ними? — останавливаюсь уже в дверях, кидая взгляд на секретаршу.

— Страховка, — округляет и без того большие глаза Марина. — Вы просили пересмотреть договор страховки. Правда, Дмитрию Михайловичу мы так и не сообщили, может, стоит…

— Нет. Серганову ни слова, а с адвокатами на встречу пойдет Саминский. Все новые условия я ему озвучил.

— Поняла.

Перед отъездом спускаюсь в гудящий отдел рекламы и к херам отметаю предложенные варианты.

— Никакой изюминки! Слоган не цепляет! Мне после вашей «хвалебной» песни-рекламы хочется отель пожалеть и закрыть!

— Но, Артем Валерьевич, мы за этот месяц уже перебрали с тысячу возможных вариантов, — тормозит меня почти на выходе из офиса голос директор отдела рекламы. — Может, стоит уже выбрать хоть что-то?

— Или, может, вам стоит поменять место работы? Раз за целый месяц вы не выдали ничего стоящего?

В кабинете повисла гробовая тишина. Как и всегда: глаза в пол, предложений ноль, амбиций, судя по всему, тоже. И какой это, к херам, креативный отдел? Ну, Серганов, говорил же, что надо менять работников!

— Мы вас поняли, Артем Валерьевич.

— Очень на это надеюсь. Думаем, друзья. Мозги включаем. Завтра хочу видеть что-то посерьёзней.

Выхожу с работы, набирая Димыча. Он подтверждает новость о возвращении дочери, зовет на ужин, но я тактично съезжаю с темы. Мы перекидываемся парой фраз по поводу работы, желаю хорошего вечера и отключаюсь. Для начала мне нужно поговорить с дочерью друга, что называется, тет-а-тет. Разговор с Сергановым тоже на повестке. Голову в песок прятать не привык. Поэтому сразу после встречи с Лией, когда пойму, в каком вообще мы движемся направлении, поговорю и с другом. Полагаю, сотрудничеству нашему придёт конец, как только он узнает, кто отец его внучки. Димыч в своей дочери души не чает, а я не самый правильный и хороший для нее вариант. Но и к такому я вполне готов, собственно, для этого и назначена встреча с адвокатами. Если уж идти на войну, то надежно прикрыв тылы. А в том, что она будет, я не сомневаюсь. Тем более, когда я озвучу другу свои намерения касательно нашего с его дочерью будущего.

На улице вовсю идет снег. Вообще ноябрь выдался малоснежным, зато декабрь компенсирует с лихвой, засыпая мегаполис. Очищаю лобовое от снега и забираюсь в промерзший за день кожаный салон. Даю машине немного прогреться и отъезжаю от работы, снова глубоко задумавшись.

Мне вполне хватило времени без Лии, чтобы мозг встал на место.

Тупой придурок!

После возвращения из Стокгольма я почти на неделю ушел в себя. Виски, коньяк, ром лились, как из рога изобилия. Закрылся к херам в своей квартире. Семь долбаных дней пил и съедал себя изнутри. Пытался убежать от реальности и от себя, заливая алкоголь и меняя любовниц. Чаще всего это были случайные связи. С помощью девушек пытался утолить телесный голод. Вот только тело было не то. И если раньше меня все устраивало в своих любовницах, то теперь: кожа не та, губы, ноги, руки, волосы — в общем, я больной ублюдок. Мне отчаянно не хватало голубоглазой блондинки. Близость уже не приносила никакого удовольствия, только если извращенного. Когда трахаешь одну, а в голове другая. Правильно говорят — от себя не убежишь, как не старайся. Меня крутило и ломало не по детски. Выворачивая душу наружу, и скручивая нервы в бараний рог. Жанка за эти дни появилась всего раз и фактически вытащила меня из того дерьма, в котором я стремительно утопал. Навинтила волшебный пинок, поставив жирную точку в наших отношениях, оттаскала на матах и разогнала к черту весь гарем. Короче говоря, такой злой и принципиальной я свою любовницу, ныне бывшую, видел впервые в жизни. Потом наступила очередь Гаевского — вправлять мозг на место. С показательными выступлениями и визуальным террором многочисленными фотографиями мышки и Алии, этот упертый баран добил. Сломал окончательно. Так что уже к середине месяца я начал понимать, что мне нужна Лия. Вся. Как ни крути, но это уже не просто "залип". Это уже конкретно пропал. Теперь я с трудом представляю, что будет дальше. Боюсь даже себе признаться, что это все. Точка. Крутой вираж моей жизни, с резким заходом на новый круг. Еще до конца не понимаю, что за херня творится со мной, и пока не способен дать четкое определение происходящему, но уверен: что-то нужно менять. Координально менять. Больше не могу, не вынесу и дальше такое существование, как в этот долбаный месяц. Сердце постоянно щемит в последнее время от того, что давно их не видел. Соскучился до чёртиков. Причем не только по девушке, но и по дочурке, которую я пока плохо знаю.

Майя — моя дочь. Эта мысль еще долго не укладывалась в голове. Маленький, кудрявый, зеленоглазый ангелок. Вот штука жизнь, да? Вчера ты закоренелый холостяк, а уже сегодня папа четырехлетней принцессы, мать которой — дочь лучшего друга. Хотя это звание — папа — еще надо заслужить. Пока что, как бы мерзко это не звучало в моей голове, я просто биологический отец. Я хочу, чтобы моя малышка знала, что я ее не бросал. Что у нее есть не только любящая до потери пульса муся, но и готовый ради нее на все отец. Чтобы знала, что я ее люблю. А оно действительно так. Полюбил. В своей голове я уже на тысячи сценариев перекрутил свою дальнейшую жизнь, и ни в одном не обошлось без Майи. Она моя плоть и кровь. Моя девочка!

Собственно и без ее матери, я уже плохо представляю себе дальнейшую жизнь. Она как вирус — растворилась в моей крови, пробегая по венам и забирая под свою власть не только сердце, но и разум.

Вполне допускаю, что после моих слов в ресторане Стока Алия и близко такого мудака к своему чаду не подпустит. Но терпения у меня вагон. И фантазии тоже. Она права, если я чего-то хочу, я это беру — мой гребаный девиз по жизни.

Задумавшись, не заметил, как свернул с намеченного пути. Проезжаю мимо бизнес-центра «Воскресенский». Здесь рабочий офис Алии. Пробегаю взглядом по парковке и замечаю машину девушки. Торможу у обочины и выскакиваю, как ужаленный, из салона своей infiniti. Может, прямо сейчас и поговорить?

Узнаю у стойки регистрации, в каком офисе работает Серганова Алия, и спешу к лифтам.

Приемная пустует. Прежде, чем зайти в кабинет, рассматриваю золотую табличку на двери. «Серганова А.Д.» выгравировано на ней слегка раскосыми буквами. В груди странное томление и волнение. Как пацан, ей богу. Улыбаюсь уголками губ и стучу. Отвечает звонкий женский голосок, но не тот. Открываю дверь и оказываюсь прав. За массивным рабочим столом сидит девушка. Миниатюрная брюнетка со смешным ежиком волос. Девушка на вид не старше Алии, может, даже чуть младше. Незнакомка отрывает взгляд от документов и улыбается. Приятная. Внешне притягивает взгляд.

— Добрый день, могу чем-то помочь?

— Здравствуйте, — отмираю и обвожу кабинет быстрым взглядом. Даже сейчас, не видя хозяйки офиса, я легко могу представить ее здесь. В обстановке все так изящно и в то же время просто, без лишней кричащей роскоши. Мать моей дочери такая же.

— Здравствуйте, — повторяет брюнетка, явно теряясь от моего присутствия. — Так я…

— Да, простите. Девушка, где я могу увидеть Алию Дмитриевну?

— Так она только что вышла, если поторопитесь, может, успеете догнать на парковке.

— Спасибо!

Стремительно выхожу из кабинета, припустив вниз по лестнице. Пока перебираю ногами, нахожу номер девушки. Набираю уже в тысячный раз, в надежде дозвониться, но тщетно. Снова длинные гудки и неизменный автоответчик. Похоже, она вообще мой номер закинула в черный список. С момента ее отлета в отпуск и до сих пор она ни разу мне не ответила. А звонков и СМС было немало.

Выхожу на парковку именно в тот момент, когда белая Audi выруливает на центральную улицу.

— Черт! — чертыхаюсь. Это надо же было так глупо разминуться!

Бреду к своей машине, заваливаюсь в салон. В голове крутятся шестеренки, как правильней себя повести, раз она вернулась. Мысль догнать отметаю сейчас же — глупо. Не по возрасту мне это.

Откидываю, тяжелую от мыслей, голову на подголовник и прикрываю глаза. Рабочие вопросы никогда не вводили в такой ступор, как проблемы в личной жизни, с которыми, в последнее время, я сталкиваюсь с завидной регулярностью. Поток идей прерывает звонок мобильного. Когда на экране высвечивается фото девушки, теряюсь. Но тут же беру себя в руки и отвечаю на звонок.

— Алло, — слышу в трубке заветный голосок Лии. Слышу и молчу. Кто бы знал, как я невероятно соскучился по ее мягкому и нежному тембру: со звенящими, плавными нотками и легкой дрожью от волнения. Чёрт, так быть не должно, но так и подмывает сорваться за ней следом.

— Стельмах, ты здесь?

Спрашивает уже растерянно и тихо.

— Эм… да… кхм… — собираю плавящийся, от наслаждения наконец-то слышать ее, мозг и беру себя в руки, — я здесь. Привет.

— Здравствуй, Артём.

Голос девушки спокойный. Не сказал бы, что злится. Но и радости особой не прослеживается в тоне.

— Я звонил тебе.

— Видела. Примерно с сотню пропущенных. — Слышу легкую улыбку в тоне, которая тут же отчетливо рисуется перед глазами. — Это рабочий номер, в отпуск я этот телефон с собой не брала.

Не в черном списке — уже не плохо.

— Пару минут назад набирал, ты не ответила. — Заладил, как попугай, идиот. Лучше скажи спасибо, что вообще имеешь счастье слышать ее голос.

— Не успела, извини. Телефон был в машине.

— Ты где?

— С работы еду. А что такое?

— Хотел с тобой поговорить.

— А разве есть о чем? — усмехается девушка. — Мы, кажется, уже решили, что каждый останется при своих "проблемах".

— Есть о чем. — Прерываю все шутки. — Не надо так, Алия. Мне херово, я хочу тебя увидеть.

Девушка молчит. Минуту, две, три… я уже думаю, что связь оборвалась, но потом телефон оживает.

— Сегодня с мышкой к родителям поедем. Мы только вернулись из отпуска, Майя соскучилась по деду. А завтра мы будем дома. До завтра подождешь?

— Полтора месяца ждал, думаю, за один день ничего не случится.

Хотя кого я обманываю, еще день — это проблема.

— Ладно, тогда до завтра? — вроде подвела итог, а вроде спросила девушка. Показалось, или в тоне проскользнула надежда?

— Во сколько можно приехать?

— Мышка просыпается часов в десять-одиннадцать, поэтому смотри сам.

— Хорошо. До завтра. Я приеду.

— Пока.

Девушка сбрасывает вызов первая. Я откидываю голову на баранку руля и тихо радуюсь. Радуюсь тому, что перезвонила и не послала нах. Хотя я бы на ее месте так и сделал. Да любая бы так и сделала. Может у меня есть шансы на то, что еще не до конца убил в ней чувства к себе? Это очень бы мне помогло. В противном случае, на коленях придется вымаливать прощение.