Глава 45. Алия

После возвращения из отпуска бросилась разгребать весь накопившийся «завал» на работе. Артём последние дни тоже пропадает в офисе и так и не находит время к нам приехать, хоть и общается с мышкой каждый вечер по телефону, и та не устает звать «дядь Алтема» в гости. Ну, а с Артемом, естественно, и Арчи, про которого она не забывает мне напоминать каждую минуту, что мы дома. Думаю, еще немного, и я сдамся. Атаки с двух сторон в оба уха — и от Майи, и от Артема — я уже скоро не выдержу.

Сегодняшний вечер не становится исключением. Стельмах скидывает мне на телефон фото этого пушистого лисенка, и Майя ударяется в крокодильи слезы. Так что отцу приходится потом еще почти час успокаивать нашу зеленоглазку и рассказывать сказку. Это было смешно. Стельмах и сказка. Потом же, утомившись, мышка засыпает, и трубку уже беру я. Нервничая и волнуясь перед тем, как услышать его тихое: «я по вам соскучился», и проболтав до глубокой ночи, засыпаю от его неизменного: «сладких снов, Лия». Ну, какие после такого пожелания могут быть «сладкие сны»? Вот такие меня и мучают все эти стремительно несущихся, но невероятно длинных два дня.

Родители звонят каждый день, неизменно на позитиве и довольные спонтанным отпуском. Мама делится впечатлениями, а отец постоянно сетует на то, что работать надо, "а не вот это все". Однако я, наверное, злая дочь. Радуюсь тому, что они далеко. Мысленно настраиваю себя на "признания", но получается все еще плохо, хоть и врать становится, чем дальше, тем сложнее.

В среду обедаю опять у Гая, там же мельком в дверях вижусь с Артемом, который успевает только поцеловать в щечку и, крикнув «вечером заеду», уезжает.

— На встречу опаздывает, — лыбится негодяй Гаевский, получая очередной тычок по ребрам. — Черт, Лийчик, у меня там уже места живого нет! Любовницы возмущаются.

— Сядь на секс-диету. Тебе полезно.

— Ни хера не полезно. Один вон сидит уже, — кивает Макс головой в сторону удаляющейся машины Стельмаха. — Я столько работать, как он, чтобы не думать о физических потребностях, не смогу…

— А ты свечку держишь в его спальне? — звучит это, конечно грубо и обиженно, но не могу поверить, что такой мужчина, как Артем, напрочь исключил все свои постельные утехи. Кого ему ждать сидеть? Меня? Глупость.

— Мелкая ты еще и ни черта не понимаешь, — тяжко вздыхает котяра и обнимает за плечи, увлекая за собой. — Вот станешь мужиком в следующей жизни и поймешь, каково оно, когда стоит только на одну. А та еще хвостом крутит…

Что? Что это значит… да ну нет, не может такого быть. Или может? Кто крутит хвостом? Я ангел во плоти!

После обеда у Гаевского в клубе снова засела в офисе за работой и уже только в шестом часу помчалась за мышкой в сад. В итоге, прошатавшись в магазине почти полтора часа, домой с Майей возвращаемся уже около семи, как всегда, накупив вагон и маленькую тележку сладостей и пару-тройку плюшевых игрушек. Подкуп Майе за Арчи, которого так и не соглашаюсь взять к себе.

На улице, как и всегда зимой, темнеет рано. Сегодня к тому же еще и идет снег. Первым делом, заезжая во двор своего дома, замечаю машину Стельмаха. И уже потом, собственно, самого водителя. Значит, не обманул, приехал.

Артём, расхаживая вдоль машины, разговаривает с кем-то по телефону. В вечерних сумерках плохо видно, но, кажется, он не особо доволен, слушая собеседника. У него в ногах, виляя хвостом, носится Арчи, дергая кожаный поводок и то и дело норовя попасть под ноги Артему. Кажется, я понимаю, почему эти двое не уживаются: такую активную зверушку не многие вынесут. И мне моей “зверушки” хватает, не готова я себе на шею еще и пса посадить. А вообще забавно они смотрятся со стороны, как слон и моська.

Стельмах сегодня в неизменном черном кашемировом пальто, расстегнутом на груди так, словно и не дует колючий зимний ветер. Разметавшись от ветра, волосы спадают на лоб и вызывают ощутимый зуд в ладонях от желания убрать непослушную прядку. На щеках легкая небритость, а на лице задумчивое выражение, которое тут же исчезает, когда Артем замечает, что я паркуюсь. Закрывает машину и, попрощавшись с собеседником, двигается в нашу сторону, уверенно лавируя между сугробов с легкой улыбкой на губах.

— Дядь Алтем! — завизжала мышка, вскакивая с детского кресла и выскакивая из машины, понеслась к отцу. — Алчи!

— Привет, зеленоглазка! — подхватил мужчина на руки малышку, заслужив слюнявый поцелуйчик в щеку. — Как дела в саду?

— Муся меня налугала, — надула щеки Майя, тут же спрыгивая, чтобы "залюбить" своего пса, по которому за это время очень успела соскучиться.

— За что?

— Я слово плохое сказала.

— Какое?

— Муся, мозно я повторю? — смотрит на меня сама невинность, хлопая густыми ресничками и трепля собаку за ушами, от чего та так забавно рычит и едва ли не урчит, как довольный кот.

— Я тебе повторю. Забудь это слово, Майя!

Выхожу из теплого салона, и понимаю, что в теле слабость жуткая. Сегодня весь день состояние словно предболезненное, поэтому-то и с работы убежала чуть раньше.

— Низя говолить, — тяжкий-тяжкий вздох и надутые розовые губки.

— Ну вот, теперь она знает, кому жаловаться на мать, — качаю головой, закатывая глаза, чем вызываю тихий смех Артёма. — Привет… — улыбаюсь, не в силах отвести взгляд от любимого лица. Ладошки чешутся провести по покрытым двухдневной щетиной щекам, и я сильней сжимаю в руках ключи от машины.

— Привет. Как день прошел? — простой вопрос, но как греет душу.

— Все так же. Работы масса, и положение спасают только пышные букеты по всему офису, — качаю головой, с интересом наблюдая за реакцией Стельмаха. — Спасибо, это невероятно приятно, Артём. А говорил, ухаживать не умеешь.

— Пришлось научиться, — ухмыляется мужчина и, отвлеченный Майей, отводит взгляд.

— А ты к нам в гости пойдешь? — спрашивает мышка, подхватывая Арчи на руки и явно не собираясь его отпускать. Думаю, в данный момент у нас даже с боем не получилось бы его отнять. Так сильно мышка вцепилась в пушистого колобка.

— А вы пригласите? — щелкает дочурку по носу Артём, вызывая у меня новую волну умиления от того, как прекрасно они смотрятся вместе. Отец и дочь. Большой, уверенный в себе дядя рядом с этой зеленоглазой шпаной абсолютно млеет и тает.

— Плигласим. Да, мусь? — смотрит на меня Майя. — Я с Алчи буду иглать.

— Конечно, пригласим, — достаю из багажника три тяжеленных пакета, — кто-то же должен помочь дотащить продукты. — Подмигиваю малышке и засовываю в руки Артёма наши покупки, с которыми мы сегодня явно перестарались.

— Я смотрю, вы основательно готовитесь к концу света.

— Ну почему же, просто планирую приготовить вкусный ужин.

— Мы толтик купили, — щебечет Майя всю дорогу до квартиры, таща пса за собой на поводке. — А еще у нас в садике сегодня…

Мышка, что называется, нашла свободные уши и завладела полным и безоговорочным вниманием мужчины.

Я уже просто перестала считать, какой это вечер, который мы проводим в обществе Артёма. Если поначалу для меня это было некоторой проблемой, то сейчас по-настоящему кайфую от того, что он здесь, рядом с нами, и вполне комфортно себя чувствует и прекрасно вписывается в нашу маленькую “семью”, постепенно завоевывая главенствующую роль. Кажется, что все мои потаенные надежды начинают потихоньку сбываться.

— Вот это комната Хлои, — серьезно вещает мышка, не выпуская из рук Арчи ни на минуту. — А это Тины, — рассаживает кукол зеленоглазка изъявившему желание посмотреть на новый кукольный дом Артему.

— А это чья?

— А это их мамы и папы.

Убрав на кухне, не могу удержаться, чтобы не подсмотреть за своими, замирая на пороге мышкиной спальни. Оперевшись о дверной косяк, не могу отвести от них взгляд. Стельмах смотрится в розовой девичьей комнате так смешно и так не к месту, но в то же время так… правильно. Усевшись на корточки, с любопытством слушает дочурку и улыбается.

— Муся, а где папа и мама? — оглядывается мышка, от чего кудрявый хвостик из черных, как смоль волос, смешно пружинит.

— На месте, — не успеваю ответить, как говорит Артем, протягивая Майе две куклы из коробки с игрушками.

Пока мышка отвлекается на рассаживание "хозяев" кукольного домика по местам, Артем направляется ко мне. Подходит слишком близко, слишком волнительно разгоняя своим присутствием мурашки по коже.

— На месте, говоришь? — заглядываю в любимые зеленые глаза и тону в их глубине. Любимые — именно так всегда было и будет, как бы жизнь ни повернулась. Не представляю уже, как жила раньше, когда он был далеко и не со мной. Сейчас его присутствие, сообщения и звонки — это уже жизненно важная потребность для меня. Быстро привыкаешь к хорошему. Очень.

— Так должно было быть уже давно, — укладывает свои ладони мне на талию нежно и аккуратно, словно я пушинка. Поднимает пальцами за подбородок, заставляя смотреть на него снизу вверх, притягивая к себе, завлекая в плен своих глаз. А я не в силах сдержать счастливую улыбку, пропадаю, как зачарованная, подаюсь вперед, приоткрывая губы в стремлении поцеловать, но неожиданно чувствую, что со мной что-то не так. В ушах появляется звон, и я хватаюсь за виски, по которым нещадно бьет. В голове появляется парящая пустота, а в теле снова все та же слабость, нет-нет, да и возвращающаяся все эти дни. Только настолько быстро мне еще не плохело.

— Артём… — шепчу, хватаясь за руку мужчины, слегка пошатнувшись. — Мне нехорошо… — Вцепившиеся в ворот мужской рубашки пальцы разжимаются от бессилия. Перед глазами пляшут темные круги вперемешку с цветными вспышками, словно новогодние фонарики без фокуса. Ощущение, что парю на грани и вот-вот потеряю сознание.

— Лия… — его голос словно через толстый слой ваты. — Алия, ты слышишь меня? — испуганный голос Артёма доходит до моего сознания не сразу, и в первое мгновение не могу понять, что происходит. Зажмуриваю глаза, слушая гул в ушах. Силясь не потерять связь с реальностью и не упасть. Однако от второго спасают сильные руки мужчины, которые сгребают меня в плотное кольцо.

— Мышка, подай мне телефон, — чувствую, как ноги отрываются от земли, и меня подхватывают на руки.

— Что с мусей?

— Устала, муся, сейчас позвоним врачам и…

Слова о скорой отрезвляют и мигом приводят в чувства. Нельзя скорую, не сейчас. Работа, мышка… нельзя.

— Нормально… все нормально… — выдыхаю, чувствуя, как постепенно прихожу в себя. Как лавиной, накрывают звуки, цвета и тошнота с головокружением.

— Телефон, дядь Алтем.

— Не звони.

— Надо позвонить в скорую, Лия, — не успокаивается мужчина, укладывая меня на мягкий пружинистый матрас, и нависает сверху, прикасаясь губами к моему лбу. — У тебя жар.

— Артём, нет. Не надо, — вцепляюсь в манжеты его рубашки, — я в полном порядке.

Главное, теперь и себя в этом убедить. Мучают меня уже пару недель подозрения касательно моего состояния, которые я заталкиваю в самую глубь сердца, боясь подтверждения. Потому что было у меня в жизни уже однажды такое…

— Чушь. Лия, ты только что чуть у меня на глазах сознание не потеряла.

— Спорим, женщины в твоем обществе в обморок еще не падали? Буду первая.

— Не смешно, Алия!

Обеспокоенный взгляд блуждает по лицу, а его ладонь приятно холодит горячий лоб и щеки. Приятные ощущения, от которых мой воспаленный организм готов урчать от удовольствия. В потемневших изумрудных глазах настоящая паника и испуг, и мне даже совестно становится за свои неуместные шутки.

— Я в порядке, правда, Артём, — накрываю своей ладошкой большую мужскую ладонь, так бережно поглаживающую по волосам. — Просто переутомилась, наверное, бывает такое.

Разумеется, он ни разу мне не поверил, а умчался за градусником и горячим крепким чаем.

Тяжело опускаю голову на подушку, ощущая, что странное состояние не отпускает. Меня морозит и лихорадит, как при простуде. Но если до этого пару дней было все более-менее терпимо, то сейчас для полноты картины снова появилась тошнота, и это уже начинает пугать. Похожее состояние было у меня почти пять лет назад, когда я узнала про то, что у меня будет Майя. Но не может быть, чтобы это была… беременность? Последний секс был у меня почти два месяца назад с… Артёмом. Таблетки. Я точно была на противозачаточных, но, черт… в этом месяце задержка. Внутренний мандраж накрывает, но глупо и дальше закрывать глаза на слишком очевидные симптомы и тешить себя надеждой на акклиматизацию. Похоже, мне нужен тест. И к врачу. Как можно скорее.

— Ты заболела, да, мусь? — заползает мне под бочок мышка, обнимая своими нежными ручонками.

Похоже на то… братиком или сестренкой "заболела".