Глава 51. Стельмах

После встречи с Лией еду домой и пропадаю на несколько часов. По дороге звоню ребятам из юридического отдела, предупреждая, что все пошло именно так дерьмово, как я и ожидал. Нужно подготовить документы и в понедельник собрать срочное совещание.

Настроение паршивое, мыслей в голове рой. Проторчал дома до позднего вечера, бесцельно гипнотизируя взглядом стену. Пытался выпить, но не лезет. Звонки Лии просто игнорировал, хотя жутко подмывало ответить. Она, наверное, уже испереживалась вся, но если они с мышкой все еще у Серганова в гостях, то отвечать сейчас, как минимум, неразумно, как максимум, опасно. Серганов злой, как черт, и хоть я надеюсь, что ему хватит мозгов не срывать злость на меня на своей дочери, но твою мать! В итоге мобильный сел, а мой воспаленный переживаниями мозг отключился. Проснулся уже в начале девятого с гудящей от дневного сна головой и темнотой в пустой квартире. Ну, как пустой? Этот мелкий комок шерсти по кличке Арчи, вальяжно развалившись на моей кровати, на подушке, задорно так похрюкивал. Потрепал дочкину псину за ушами и понял, что опостылело. Не хочу быть один. К ним хочу.

Честно, когда написал Лие сообщение, думал, пошлет. Хоть за последние две недели мы и продвинулись значительно, а сегодня утром на эмоциях я просто не сдержал своего порыва, но мы все еще были далеки. Она, по крайней мере. Не доверяет мне, и я это чувствую. Да и Димыч… мало ли что он ей наговорил. Это-то и удручало. В общем-то, таких косяков, которые она бы не смогла принять или простить, за мной не водилось: измен, убийств нет в моем бурном прошлом. Но эпизод с салоном может стать ощутимым. Поэтому особых надежд не питал. Но когда узнал, что она дома, но не одна, а с гостями, все опустилось. На сотые секунды, пока я начинал набирать номер Гаевского, чтобы предложить ему уйти в запой, мне пришло еще одно СМС. А ее "я соскучилась…" заставило внутренности сделать кульбит. И именно от неожиданности вновь понесся в цветочный на другом конце города в поисках шикарного букета. Я превращаюсь в гребаного джентльмена. Вот только почему мне это так нравится? Увидеть ее удивленный взгляд, когда появляюсь на пороге. Растерянность, потому что смущена, когда надо представить меня гостям. Восторг, когда во время ужина Лия то и дело поглядывает или касается, как бы невзначай. Так нежно, что моторчик в груди замирает и перестает биться. Мне все это до чертиков нравится. И та война с Димычем, которая начинается, однозначно стоит того, чтобы бороться до последнего. За женщину, к которой неосознанно тянуло еще с той далекой встречи пять лет назад. И сколько бы я не упирался и не врал себе, но залип я еще тогда. А сидеть с ней сейчас за ужином с ее друзьями, смешно, но — вверх мечты!

Наша встреча у Серганова был просто спусковым крючком, повлекшим за собой вполне логичную цепочку событий. Событий, благодаря которым я узнал, каково это, когда тебя любят, ждут и готовы быть рядом не за твои деньги или статус, а просто за то, что ты есть.

Моя. И с каждым днем это все прочней укрепляется в сознании. И пора бы и Алие об этом узнать…

— Приятно было познакомиться, Артем, — улыбается Тася, целуя подругу в щечку и хитро поглядывая в мою сторону.

— Взаимно.

Руслан просто протягивает руку, и мы свое крепкое знакомство скрепляем не менее крепким рукопожатием. Он оказывается очень даже компанейским и адекватным парнем. Думаю, мы могли бы прекрасно “дружить семьями”.

Кхм… дружить семьями? Стельмах, еще пару месяцев назад в твоем лексиконе даже слова «семья» не было. Штука — жизнь, как все быстро меняется!

— Пока-пока, до встречи, ребят! — Алия закрывает дверь, отрезая нас двоих от внешнего мира и замирает. Не оборачивается, словно боится. Стоит какие-то доли секунды, все еще держась за дверную ручку. В квартире полнейшая, звенящая тишина и легкий полумрак. Я смотрю на эту ровную спинку, по которой каскадом спадают светлые локоны, невероятно сексуальные ножки и дурею. Руки зудят, требуя прикоснуться, сжать, взять свое. И я эти порывы эгоистичного собственника тушу, пряча руки в карманы брюк. Опять. Моя “голодовка” меня просто доводит до звона в ушах и непрекращающихся мыслей о ней.

— Ну, как? Все не так уж и страшно, да, Стельмах? — улыбается девушка, наконец-то оборачиваясь. Спокойная только на первый взгляд. Голос немного охрип, а на щеках нежный румянец. Я же вижу, что она нервничает, и как эта малышка — дерзкая на людях — рядом со мной становится едва ли не смущенной девчонкой. Мне льстит такая реакция. Всегда льстила. Она волнуется и чувствует себя не в своей тарелке, но я, гад, наслаждаюсь. Поистине кайфую от ее потемневшего взгляда из-под ресниц. И делаю шаг.

— Артем? — кажется, Алия что-то сказала, но я мудак. — Ты в норме?

— Кхм… — откашливаюсь, выводя себя из состояния каменного изваяния. — Хорошие они ребята, да.

Между нами виснет тишина. Упрямое бодание взглядами. Так, как мы "любим" и умеем.

— Алия, нам нужно поговорить, — пауза, чтобы набраться смелости, — мне нужно сказать…

— Да, Артём, ты и отец… — перебивает меня девушка и тут же замолкает под моим пристальным взглядом, пряча руки в карманы джинсов. — Чем все закончилось? — легкий кивок головы с явным намеком на рассеченную бровь. Меньшее из того, что болит, и однозначно это было меньшее из того, что еще будет в наших “разборках”. Но ей знать этого не надо.

— Не хочу об этом сейчас, Лия.

— Но поговорить… я думала…

— Не об этом, — говорю абсолютно искренне, потому что в голове сейчас только она и я. А перед глазами как в слезливой мелодраме проносится все наша история знакомства. — Мне надоело это все… — выпаливаю прежде, чем понимаю, к чему ведет этот разговор.

Девушка делает неуверенный шаг и замирает в каком-то жалком метре от меня, не решаясь преодолеть оставшееся между нами расстояние, но окутывая своей аурой и придавая сил для признания.

— Что надело? — спрашивает Лия так тихо, словно боится нарушить священную тишину.

Что? Все. Например, я устал шататься один в этой жизни. Внутри все в очередной раз закипает. А мой мир, перевернувшийся, к слову, за эти пару месяцев на сто восемьдесят градусов, наконец-то находит точку опоры. Она.

Притягиваю свою блондиночку к себе и слышу ее удивленный выдох. Чувствую, как часто бьется сердце и как жадно смотрят глаза на мои губы. Как ладошка неуверенно тянется к небольшому шраму от “разборок” с ее батей и аккуратные пальчики холодят разгоряченную кожу.

Черт! Я плыву. Так не бывает. Не с мужиками точно, но это факт. С удивлением понимаю, что я помню все, что касается ее. Каждую, даже мелкую деталь. Да я, черт возьми, даже помню, какое на ней было сексуальное нижнее белье тогда — пять лет назад. Все. И что это, если не любовь? Ну, та, о которой так много кричат из каждого утюга? О которой оды слагают и песни поют. Когда ты глаза закрываешь, а перед тобой она. Она и только. Причем, давно и навсегда. Только одно дело орать об этом и совсем другое, когда оно тихо внутри растет от года к году и в какой-то момент разрывает от невозможности молчать о своих чувствах.

Зарываюсь ладонью в белоснежных волосах, таких же мягких, как и всегда, и утыкаюсь лбом в ее лоб.

— Я больше без тебя не могу, — как зачарованный, смотрю на чуть приоткрытые губы и уже не могу остановить рвущийся поток слов. — Ты нужна мне, Лия! Ты и Майя. Семью хочу. С вами. Нормальную. Настоящую… — какой я идиот, даже в чувствах нормально объясниться не могу, стыдно за себя, но это впервые. Слова в предложения, черти, совсем не складываются, но хочу, чтобы она знала.

— Ну, ту семью, которая по магазинам ходит, на собрания, в кино, парк и куда там еще. Да без разницы, за тобой и с тобой хоть в ад, Лия! Хочу бок о бок жить, иногда ругаться и мириться, любить тебя и целовать сонную утрами… малышка… — поднимаю взгляд от ее губ и вижу слезы, которые катятся по ее щекам. Накрывает дикий испуг. Никогда не мог спокойно смотреть на то, как плачет женщина, и никогда не знал, как себя вести в таких ситуациях. — Алия…

Он тяжело сглатывает и прикусывает губу, но взгляд не отводит. Смелая. Упрямая. Открытая.

— Замолчи, пожалуйста… — на фоне тихих всхлипов на ее лице появляется робкая улыбка, которая вводит в ступор из-за контраста с мокрыми дорожками на щеках. А у меня просто сердце разорвется сейчас, неужели оттолкнет? Неужели поторопился? Идиот.

— Я люблю тебя, — говорю, прежде чем успеваю понять, что, но эти слова уже слишком долго крутились в голове и вертелись на языке, а еще слишком глубоко впились в сердце. — Люблю, слышишь, моя вредная, упрямая девочка.

Всхлип. Потом еще один.

— Прекрати… — машет головой раскрасневшаяся Алия и упирается ладошками мне в грудь, комкая джемпер. — Хватит, Артём…

— Почему? — обхватываю любимое лицо ладонями. Она такая маленькая и хрупкая, как куколка, которую я боюсь раздавить. — Только не отталкивай меня, Алия… — звучит скорее как мольба, но уже плевать. Готов на колени упасть, только бы “не развернула” и приняла влюбленного в нее мудака.

— Я… просто… — слезы просто потоком из ее глаз, и я абсолютно растерян и не знаю, что делать. — Потому что, если ты продолжишь…. — смеется она тихо, — то романтический вечер закончится моей радостной истерикой…

Что? Так это…

— Господи, Лия, — закрываю глаза, тихо улыбаясь, с плеч словно гору сняли. Прижимаю ее к себе, целуя каждый миллиметр, каждую черточку любимого лица, вызывая радостный смех и собирая на губах ее соленые слезы счастья. — Знаешь, ты бессовестным образом украла мое сердце, дерзкая блондиночка.

Нахожу наконец-то любимые губы и впиваюсь жадным поцелуем. Словно все эти дни без воздуха жил. На одном энтузиазме и надежде, которая теперь уже не кажется такой глупой. Впиваюсь в розовые губки с жадной силой, до боли в челюсти. Алия выдает рваный вдох и открывается для меня. Проталкивает язык мне в рот и устраивает танцы на моих нервах, не желая подчиняться и отдавать инициативу в этой игре. А с меня слетают наконец все цепи. Рушатся все стены в голове, которыми я старательно отгораживал себя от нее все это время.

Я толкаю девчонку к стене и, подхватив под попу, заставляю обвить своими стройными ножками меня за талию. Сил терпеть эту пытку нет. Воздержание, тем более рядом с ней, становится моим наказанием за то, каким придурком был раньше. Какое золото не видел у себя под носом. И сейчас готов и сам выть от счастья.

Задираю ее безразмерную толстовку и стягиваю. Не нужна, хочу ощущать ее нежную кожу под своими ладонями. За кофтой в сторону летит кружевной бюстгальтер. Оголяя девчонку выше пояса, чувствую, как одна ее ладошка лезет к молнии брюк. Соски невероятно горячо стоят, и я не могу отказать себе и втягиваю нежные вершинки, проводя языком, дразня и покусывая. Алия стонет и выгибается, открываясь, желая быть еще ближе. И я чертовски с ней согласен, мне тоже мало этого. Алия, прижатая к стенке, извивается и тянет за волосы, заставляя повторить манипуляции с налившейся желанием грудью.

— Я хочу тебя… — выдыхаю, запечатляя смачный засос на девчачей груди и сминая ладонью ее упругую задницу. Подхватываю крепче девчонку на руки и тащу в спальню. Я за эти две недели так привык к ее квартире, что ощущаю себя словно дома. Укладываю девушку на большую кровать и избавляюсь от брюк и рубашки, помогая Лие трясущимися руками стянуть джинсы. Наваливаюсь на нее сверху, покрывая поцелуями любимые сладкие губы, и… тут в мозгу простреливает осознание, что я, как истинный праведник, приехал к ней без латекса. Да твою ж… замираю слишком неожиданно и не могу сдержать стона дичайшего разочарования.

— Артем? — девушка растерянно смотрит на меня своим затуманенным взглядом, не понимая причину моей заминки, путается пальчиками в моих растрепанных ее руками волосах и тянет к себе. Ближе, заставляя прижаться. Только вот взорвусь на хрен сейчас! Это истинная пытка — лежать на ней сверху и не иметь возможности “продолжить”. Ощутить, какая она горячая.

— Презервативы? — спрашиваю, особо не надеясь на удачу. — Я их не брал.

Алия зависает всего на мгновение, пока взгляд не проясняется. Сначала эта невозможная девчонка силится сдержать улыбку, но потом начинает смеяться. Заливисто так и от души.

— Это так истерика от нехватки секса проявляется? — смотрю с надеждой в любимые глаза.

— Ты серьезно не планировал? — по взгляду и улыбке вижу, насколько она ошарашена. Твою мать, неужели я в ее глазах настолько кобель!

— Я сейчас взорвусь. Чувствую себя нереально глупо…

Несмотря на остановку, член уже как сталь. Я утыкаюсь лбом девушке в плечо и закрываю глаза в попытке взять себя в руки и отстраниться от ее горячего тела. Нужно дойти хотя бы до машины.

— Вообще-то прошлые разы нас это не особо беспокоило, — продолжает дразнить светловолосая провокаторша, царапая коготками по спине.

— Функция защиты по умолчанию была, — бурчу недовольно, уже собираясь подняться, когда Алия сильней вцепляется в мои плечи, притягивая обратно.

— Я на таблетках, — слышу жадный шепот и чувствую, как маленькая ладошка, пробегая цепкими пальчиками по торсу, обхватывает возбужденную плоть и сдавливает, проводя по всей длине и вышибая грудной стон.

— Я чист, — выдох получается запредельно тяжелым, а нервы уже натянуты, как струны. — Я проверяюсь.

— Стельмах, может, ты уже закончишь то, что начал? — прикусывает губу Лия.

Вот в такой дурной ситуации я реально не оказывался со старших классов школы. И тогда себя таким придурком тупым чувствовал, что там уже не до секса было. С ней же, здесь и сейчас даже нелепость казалась правильной. Озорной блеск в потемневших от желания глазах горит так ярко, а ее руки и сцепившиеся за спиной лодыжки непрозрачно намекают, чего она хочет. И я намерен дать ей это. Приподнимаюсь на локтях, чтобы окончательно не придавить собой хрупкую фигурку, накрываю приоткрытые губы своими губами и одним уверенным движением вхожу, ловя стон наслаждения. Если я думал, что муки были раньше — ерунда. Они сейчас, потому что она мокрая и узкая. Без надоевших преград она слишком горячая, и я понимаю, что надолго меня не хватит. Ощущения обостряются в тысячи раз, и каждое соприкосновение отдается в голове взрывом, мучительно медленными и вязким. Невероятно приятно двигаться внутри.

— Сильней… — стонет девушка, подаваясь бедрами вперед, подстраиваясь под ритм, откидывает голову на подушки и руками комкает простыни, выгибаясь и извиваясь подо мной. — Артем…

Ее голубые глаза находят меня взглядом, и я срываюсь, ускоряя темп. Глаза, которые когда-то были моим наваждением, которые преследовали меня год за годом. Еще с того момента, как я увидел их первый раз в клубе, этот небесно-голубой въелся в душу и за пять лет проник в сердце. Губы, которые умеют быть жадными и охочими до ласк, и нежными, трепетными. Она невероятно прекрасна: с растерянным взглядом, полным огня, горящими щеками и разметавшимися по постели волосами. Жадно ловит воздух, кусая губу и впиваясь ногтями мне в спину. Единственная такая, и только для меня. Наши голые, сгорающие в страсти и полные похоти тела ритмично ударяются, я сжимаю ладонью ягодицы Лии и начинаю двигаться еще быстрее. Целую в губы, заглушая рвущийся из груди животный рык. Наслаждаясь ею, каждым движением, каждым ее вздохом и стоном. Вязкое чувство прокатывается по всему телу и сигнализирует о скорой разрядке, в паху тяжелеет. Чувствую, как тело девушки подо мной натягивается, как по струнке, руки прижимают с отчаянием, словно цепляясь за меня, как за спасательный круг, практически впечатывая меня в нее, и Алия сильнее сводит бедра, до боли впиваясь ножками в ребра, сжимается вокруг меня. Чувствую, как ее тело сковывает спазм, и с моим именем и громким стоном Алия достигает наивысшей точки удовольствия. Следом за ней и я дохожу до финала. С последним ударом разряды прокатываются по телу, и я падаю в ее объятия, слушая бешеный ритм ее сердца, утыкаюсь лбом в ее висок.

Даю себе минуту на то, чтобы прийти в себя, и выхожу из нее. Перекатываюсь, с сожалением теряя тепло от ее разгоряченного тела и устраиваюсь рядом на кровати. Подтягиваю податливую хрупкую фигурку себе под бок и утыкаюсь носом в шелковистые локоны, от которых я просто дурею. Наверное, это мой фетиш, потому что иначе я не могу объяснить, почему меня так и манит эта светлая, пышная копна.

— Щекотно, — смеется тихонько Алия, словно звон колокольчика в ночной тишине, прикрываясь ладошкой от моего дыхания, теряясь в ворохе смятых простыней. В голове такая легкость и пустота, еще немного — и там начнет свистеть ветер. А в теле ураган из чувств и эмоций, во главе которых, гордо задрав голову, марширует эгоистичный собственник с радостными воплями — моя!