Глава 60. Стельмах

После последнего сообщения проходит уже почти два часа. Жду, когда мои девчонки объявятся, но тщетно. Приехал из офиса раньше, чем планировал, и уже устал мерить шагами свою пустую квартиру, нервничая от дерьмового предчувствия. Беру мобильный и сам собираюсь набрать, рискуя вызвать гнев Серганова, когда в дверь звонят.

— Наконец-то.

Арчи носится в ногах со своим мячом и, как только я спешу к двери, с громким лаем мчит за мной по пятам встречать свою маленькую хозяйку.

Открываю, и улыбка облегчения медленно сползает с моего лица. Алия стоит на пороге вся растрепанная, а сзади мельтешит мышка. В груди давит, а внутри все переворачивается, когда вижу состояние любимой: глаза красные, лицо зареванное, бледное, тушь размазана по щекам, по которым градом катятся слезы, которые она с остервенением отирает зажатыми в кулак ладонями.

— Лия, что… — но она не дает договорить. Моя блондиночка машет головой, сдавленно улыбается и бросается мне на шею. Я крепко обнимаю ее миниатюрную фигурку, закрываю глаза и утыкаюсь носом в любимые, слегка вьющиеся светлые локоны.

— Почему ты мне ничего не сказал? — шепчет Алия, и я слышу всхлип. А затем еще и еще. Ее слегка трясет, и до меня доходит, что она рыдает. Выдыхаю и сжимаю что есть сил, целуя в висок. Словно силюсь защитить от бушующего у нее внутри урагана. Не знаю, помогает ли ей это, но мне точно. Потому что собственника во мне потряхивает так, что боюсь сорваться с места и убить, к херам, ее "заботливого" папашу.

— Как узнала?

— Разговор случайно услышала. Артем, — Алия отстраняется и обеспокоенно смотрит на меня, моргая часто-часто, смахивая слезы, — почему ты молчал? Он же… я же… — поджимает губы и морщит носик. — Я все это время толкала глупые наивные речи, что все будет хорошо. Строила какие-то воздушные замки, а отец в это время творил непонятно что.

— Серганов — старый и упрямый черт, а тебе не нужно было знать. Это не твоя война и не твои разборки.

— Моя, Стельмах. И моя.

Прижимаю к себе хрупкую, дерзкую девчонку и выдыхаю. Сколько в ней силы и упрямства — представить страшно.

— Его даже новость о беременности не вразумила… — шепчет она тихонько. — Поэтому я собрала мышку, и мы уехали. С ним просто бесполезно разговаривать, — шмыгает носом голубоглазка.

— Его не вразумить, а тебе не стоит забывать о своем положении. Я, конечно, не профи в этих вопросах, но малышу это явно не на пользу.

Стираю большими пальцами мокрые дорожки от слез и улыбаюсь, как дурак, потому что есть чему радоваться — тому, что она здесь. По-прежнему рядом. Не бросила, не отвернулась, а это значит — я в ней не ошибся. И я чертовски счастливый!

Позже вечером Майя, совершенно выбившись из сил, уснула прямо на диване в гостиной. Для ребенка этот день тоже стал сильной эмоциональной встряской. Глажу свою маленькую дочь по непослушным кудряшкам и понимаю: они с Алией — лучшее, что было в моей дерьмовой жизни. Что творит Серганов, совершенно не укладывается в голове. Появляется шальная мысль позвонить и попытаться поговорить с ним спокойно и по-человечески, попробовать решить конфликт, пока все не стало еще хуже. Вот только же слушать не будет — баран.

— Эй, дружище, не шуми, — шикаю на скачущего в ногах пса. У животинки явно лапки коротковаты, чтобы запрыгнуть на высокий кожаный диван, а слезает он с него и подавно кубарем. — Иди сюда.

Подхватываю на руки и усаживаю пушистую, хвостатую попу под бок к маленькой посапывающей хозяйке.

— Давай спи, ребенок, — треплю животину за ушами, когда меня отвлекают режущие слух звуки. Слышу сдавленные рыдания и хлюпанья носом в кухне. Поворачиваюсь и вижу бьющую по сердцу картину: Алия сидит за столом, уткнувшись лицом в ладони и опять тихо рыдает, худые плечи трясутся в молчаливой истерике. Вздыхаю, понимая, что желание убивать растет все больше и больше. Придурок ее папаша. Вот поэтому я держал ее в неведении! Поэтому молчал! Знал, что так оно и будет. Она же тихо сжирает, уничтожает себя изнутри чувством вины. Рвет душу на части от обиды и любви к собственному отцу, каким бы неуправляемым он ни был.

Накрываю дочурку пледом и иду к своей упрямице, наливаю нам по кружке крепкого чая с молоком, надо же каким-то образом успокоить нервы.

— Чего слезы льешь?

Присаживаюсь на соседний стул и молча перетягиваю ее к себе на колени, рискуя воспламениться от близости такого желанного, соблазнительного тела в моей рубашке.

— Это из-за меня все, Артем.

— Нет, — поджимаю губы, тихо чертыхаясь про себя. — Ты здесь никаким боком, поняла меня? Все, хватит, заканчивай, Алия.

— Нет! — машет она головой. Светлые локоны в шишке растрепались и спутались. Я заправляю за ухо выбившуюся прядь и вздыхаю, понимая, как тяжело будет ее переспорить. — Почему я должна отвечать за свои чувства? — словно не слышит меня моя девочка. — За что?

— Я буду отвечать! Слышишь меня? Я буду отвечать за наши чувства. Ни тебя, ни детей это не коснётся.

— Уже коснулось, Артем.

Снова прячет лицо в ладонях, чтобы снова уйти в свои нерадужные, глупые мысли. Но я насильно отнимаю ладони и заставляю посмотреть на меня. Голубые, прекрасные глаза сегодня красные и потухшие.

— Хватит лить слезы! — уже, кажется, начинаю рычать, потому что с ней только в приказном тоне получается спорить. — Уже что есть, то есть, будем разгребать. Тебе нельзя нервничать!

— Не рычи на меня, — округляются глаза, и морщится носик. — Даже пострадать нельзя?

— Нельзя. Тебе точно нет. Прекращай хандрить. Я здесь. Все живы, здоровы, а то, что у некоторых есть легкие «закидоны», это ерунда, пройдет. Лучше скажи, у тебя все готово к переезду?

— Да, вещи утром накидала, остальное девчонок попрошу, отправят. А ты с Гаем встретился? По поводу “Рассвета”, почему ты из доли хотел выйти? Отец?

— Встретился. Да, вставлял нам палки в колеса Серганов, но Макс напрочь отказался забирать мою долю в клубе.

— Почему?

— Ну, а ты Гая не знаешь? Упрямый, как… — хотел выпалить — Серганов, вот только не хочется лишний раз сворачивать все в те же дебри. — В общем, его перспектива войны с твоим батей не пугает. Кстати, у меня тут назрел очень странный вопрос…

— Что?

Ухмыляюсь, вспоминая, с каким растерянным видом из офиса Гая утром вылетела Катерина, помощница Лии, и, черт, готов все, что у меня есть, поставить на то, что между этими двумя что-то было.

— Катерина, у нее кто-то есть?

Бровки Лии стремительно поползли вверх, а глаза подозрительно прищурились.

— Это ты с какой целью интересуешься, Стельмах?

— Уж точно не для себя, родная.

— Так, тогда… — машет головой, — для кого?

— Для Гаевского. — Ухмыляюсь, с наслождением представляя себе лицо до одури влюбленного друга. Вот тогда то, я бы вернул ему все его: подколки по поводу меня и Лии, в тройном размере. — Утром, когда в клуб заходил, Катерина выходила оттуда, и почему-то я готов поспорить, что выходила она из офиса нашего ловеласа-директора.

— Кати и Гай?… ты думаешь, они…?

— Я ничего, в общем-то, не думаю, но мне стало любопытно, признаю. Как считаешь?

— Уф… вряд ли, — машет Лия головой и задумчиво отводит взгляд. — Она со школы влюблена в молодого человека. Причем безумно и так же сильно, как… — прикусывает губу Алия так волнующе, что дыхание перехватывает. — В общем, этот парень козел тот еще. И ее не отпускает, и при этом чувств у него нет, я уверена. Тут вроде они сошлись, потом расстались, у него появилась другая… в общем, это очень запутанная история. Но, между ними с Максом я никогда не замечала особой симпатии. Хотя было бы забавно, они бы подошли друг другу.

— По мне, так он очень даже заинтересованно поглядывает на твою помощницу. Ну, постельный интерес так точно у него есть.

— Ну-у-у… тебе лучше знать, как вы там смотрите, когда имеете постельный интерес! — ухмыляется Лия.

— Примерно так, как я смотрю на тебя.

— То есть это взгляд, выражающий заинтересованность исключительно в моем теле?

— Исключительно в тебе.

Раскрасневшаяся от слез Алия улыбается и запускает пальчики мне в волосы, путая их, разгоняя приятные волны по всему телу. Заводит с пол-оборота и, едва касаясь губами, целует, выдыхая мне в губы и заставляя выдать низкий грудной стон от накатившего «голода» по ее ласкам. Черт, организм просыпается мгновенно, внутри, похоже, горит, как я хочу ее. Со всеми этими сборами и проблемами я уже и не помню, когда мы последний раз оставались наедине.

— Давай в менее безопасное русло, любимая, — хриплю просевшим голосом, когда Лия утыкается вздернутым носиком мне в шею и щекочет, — мышка спит в гостиной, да и день завтра тяжелый. Тебе надо отдохнуть.

— Ладно. Прекращаю свои провокации, — смеется малышка и целует в небритую щеку. — Эх… Макс — отличный друг, пожалуй, по нему я буду скучать больше всех. Да и Кати с Тасей, — тяжкий-тяжкий вздох, и робкая улыбка, — но нам надо уезжать, и как можно быстрей, Артем. Отец говорил о досье и о том, что передал его в правоохранительные органы. Ты знаешь что-то по этому поводу?

— Знаю. Я ездил на встречу с этим следователем, буквально на днях.

— И-и-и? — кажется, Алия даже дыхание задержала, смотрит на меня испуганно, не мигая.

— И-и-и… — приходится рассказать весь разговор от и до, чтобы немного успокоить расшалившиеся нервы Лии.

— Именно поэтому мы должны уехать как можно быстрей.

— Отец поставил мне условие, — выпалила блондиночка, нервно ерзая у меня на коленях, да тут же прикусила губу.

— Какое?

— Неважно, забудь.

— Нет, Лия. Важно. С этого дня больше не будет вранья и недомолвок в наших отношениях. Если тебе интересно, что за досье и что произошло — все расскажу. Но и ты расскажешь мне многие вещи. На молчании мы далеко не уедем, сама же видишь, сколько уже было из-за этого проблем.

— Согласна. Так только хуже…

— Ну, так и?

— Если мы с мышкой тебя бросим, то отец уничтожит твое личное дело и отзовет заявление.

Вот же… хрен старый! Подскакиваю на ноги, меряя шагами кухню, а Лия удивленно смотрит на меня, отойдя в сторонку. Изнутри просто разрывает: злость, ярость и, сука, чувство несправедливости! Шантажом решил забрать их у меня, только, сволочь, совсем не думает о том, каково будет всем: ей, мне, да и мышке. Тварь, Серганов! Самовлюбленный эгоист!

— Артем… — слышу тихое за спиной.

— Не ведись на это, хорошо? — взъерошив рукой волосы, поджимаю губы и смотрю на девушку, — что бы ни произошло, не ведись, слышишь?! — хватаю за предплечья и заглядываю в любимые голубые океаны. — Я буквально вижу, как ты прокручиваешь в голове этот вариант, вот только, Алия, ни черта хорошего из этого не выйдет! Для меня, для тебя, для детей — малышка — это не выход! Даже если он ускорит процесс, даже если мы не сможем уехать, посадить он меня не сможет, Лия!

— Но может мы бы переиграли его? Обманули? Я не хочу чтобы ты до конца жизни сидел в Штатах, а отец упертый и не отстанет.

— Алия! Я все решу, найду выход, да, это будет дольше и сложнее, но не сделай глупость, умоляю.

Сердце сжимается и я облеченно выдыхаю, когда вижу в голубых глазах понимание. Искренне надеюсь, что смог донести до нее — это не выход. Не для меня.

— Хорошо… — сдается и шепчет тихо, обнимая за талию. — Я просто думала, что это не такой уж и плохой вариант. — Устраивая голову у меня на груди. — Ему можно играть по плохому, а почему нам нельзя?

— Да потому что я не смогу без тебя и мышки. Я расшибусь, но все сделаю, чтобы выпутаться, только будь рядом!

Утыкаюсь носом в макушку и закрываю глаза, вдыхая родной запах любимой женщины. Не смогу. Точно и абсолютно. Я даже дня себе без нее представить не могу, а если, не дай бог, Серганову удастся своим шантажом забрать у меня девчонок — не вынесу.

Так мы и замолкаем. Сидим на кухне невообразимо долго и просто разговариваем ни о чем. Когда Лия успокаивается окончательно, я вижу, что начинает «клевать носом» и засыпать. Подхватываю девушку на руки и несу в спальню. Майя, которую перенес пару часов назад вместе с Арчи, уже развалилась на большой кровати звездочкой и сладко посапывает. Бережно укрываю своих девочек одеялом и сажусь рядом. Аккуратно на край постели, чтобы не разбудить. Сижу долго и смотрю на них. Любимая женщина и дочь. Мои девчонки — они определенно стоят того, чтобы бороться. Обе такие невероятные и такие уже родные. А в скором времени наша “семья” пополнится еще одним малышом, и появиться он должен в браке. Однозначно. Вот как только вывезу их с собой в Америку, закончу это глупое “бодание” с Димычем, так и поговорю с Лией. Страшно даже представить, как это делается: кольцо, предложение и вся прочая романтическая ерунда, но хочу удивить. Хочу увидеть блеск в родных глазах и наконец-то назвать эту хрупкую малышку своей женой.

Когда я уже почти задремал, устроившись под боком у мышки, мобильный оживает. Противное вибро разносится по спальне, и слышу, как Лия зашевелилась. Звонок так поздно — это, как минимум, странно. На часах первый час, и в такое время никто обычно не звонит. Исключая Гая, но в этот раз номер незнакомый.

— Да?

— Артем Валерьевич? — знакомый голос на том конце «провода». Внутри все холодеет.

— Михаил, ты? — удивлен, услышав того самого следователя. — Что-то стряслось?

— Стельмах, долго кругами ходить не буду, пришел приказ сверху, дело передают на рассмотрение, и завтра утром тебе нужно явиться ко мне в отдел.

— Твою ж… — рычу и потираю стучащие виски. Серганов, значит, все-таки решил пойти дальше? Вот же упрямый. — Что мы можем сейчас сделать?

— Я, правда, сделал все возможное, но тут тряхнули ребята со званием.

— Я так понимаю, уехать я не успеваю?

— Лучше не стоит. Потом будет больше проблем, не дай бог, в розыск попасть. Кто знает, что еще за “связи” у твоего «недотестя».

— Мои дальнейшие действия?

— На встречу ко мне завтра утром тебе приехать придется, под подписку о невыезде, скорей всего, попадешь, но гаситься не советую. Приедешь, а там будем действовать по ситуации. Звони адвокатам, и я обещаю в свою очередь: помогу, чем смогу.

— Понял. Завтра буду.

— У тебя нет знакомых, кто бы мог помочь замять по-быстрому?

— Есть одна мысль, кому позвонить и кто сможет разобраться с этим дерьмом, но это тоже время. В любом случае — спасибо за звонок.

Сбрасываю вызов и набираю Гаю СМС. Знаю, что у его отца есть подвязки в тех кругах. Чертов Димыч, все-таки решил дожать.

Да уж, переезд откладывается. Как сообщить об этом Алие — новый вопрос.