Часть третья. Глава 12

В зале было занято несколько столов, но едоки, сосредоточенные на блюдах, не обращали внимания на соседей. Эйрин растерянно оглядывала посетителей, пытаясь понять, кто ей нужен.

— Барыня, я вас провожу, — откуда ни возьмись подскочил юноша-подавальщик. — Вон к тому столу пойдемте, ждут вас. Вам принести еды или питья какого?

— Нет, есть не хочу, а вот квасу можно — пробормотала ЭЙрин, двигаясь за слугой.

По мере ее приближения к цели сидящие за столом у стены мужчины повернулись и откровенно уставились на Эйрин. Но вроде только удивленно, без пошлости.

«Ну, смотрите, не жалко, стыдиться мне нечего! Вот ведь засада, как тут девы непорочные себя ведут, я ж не знаю! Ладно, наглость–второе счастье, главное, не переборщить с перепугу и не нахамить со страху, бывало такое по молодости! Спокойно, Ипполит, спокойно, это им надо, пусть заговорят первые…» — настраивала себя Ирина.

Странно, но когда она подошла к гостям, мужчины встали, приветствуя и слегка кланяясь. Попаданка отзеркалила жест.

— Добрый день, госпожа…? — вопросительно посмотрев на Эйрин, произнес русоволосый сероглазый симпатичный молодой человек в светлом атласном (блестит) кафтане (ниже колен) нараспашку и атласных же коротких бриджах, тонкой белой блузе с открытым воротником-апаш, белых чулках и туфлях с большой пряжкой. Второй господин, шатен, чуть постарше, был одет скромнее, но аналогично: ткань кафтана и брюк напоминала лен, у блузы ворот был под горло стойкой, расстегнутой на пару мелких пуговиц, а на туфлях пряжка была то ли деревянной, то ли костяной.

У обоих на поясе виднелись короткие кинжалы в ножнах, а лица были гладко выбриты, что поразило привычную к бородам Эйрин.

— Эйрин Торвальдссон. С кем имею честь…? — у Ирины в голове царил сумбур: она пыталась вспомнить хоть что-то относительно правил этикета соответствующей эпохи. Получалось плохо, и она решила не заморачиваться. «Спишем на дикость нордов, ха!».

— Всеволод Владимирский, а это мой друг, Василий Мирский, — представился русоволосый, шатен только кивнул молча. — Прошу вас, присаживайтесь.

Эйрин села на отодвинутый шатеном стул, напротив уселись парни. Официант принес девушке кружку с квасом, перед мужчинами поставил похожие, но, по запаху, с чем-то покрепче. «Ну-с, начинем-с?» — подумала попаданка, заметив мелькнувшее на лице шатена недовольство.

— Чему обязана вашим визитом, господа? — решила подтолкнуть к разговору гостей Эйрин, поскольку напряжение ее тяготило. «Как говорится, раньше сядешь — раньше выйдешь». Вышло немного надменно, но она нервничала.

— Хм, госпожа Торвальдссон, Вы прямолинейны, как все северяне, — рассмеялся назвавшийся Всеволодом, а его компаньон поджал губы. — Вообще-то, мы хотели поговорить с Вашим... — он замялся. — Отцом или …? Короче, с кем-то из мужчин…

Эйрин посмотрела на Всеволода.

— Отец уехал, капитан с парнями ушли в город. Если Ваше дело связано с работой, Вам следует дождаться их…Я к делам хирда и найму судна не имею отношения, поэтому прошу простить… — она собралась встать.

— Госпожа, не торопитесь, пожалуйста! — остановил ее Всеволод. — Да, мы пришли по поводу работы, но… — он поглядел на соседа, явно не поддерживающего инициативу переговоров с девицей.

— Господа, или Вы говорите, в чем дело, или я ухожу, — отрезала Эйрин. — К чему эти танцы с бубном?

— Вы не слишком вежливы, милочка... — подал голос шатен. — Вы не представляете, кому грубите…Всеволод, это бессмысленно! Я говорил тебе, зря мы ждали эту…

— Вы, милейший, тоже не блещете воспитанием! Что значит «эту»? — начала заводиться Ирина Михайловна. Она редко выходила из себя, но сейчас откровенное пренебрежение незнакомца выбесило женщину. — Я вас впервые вижу, вы нанесли мне визит по собственной инициативе и вы же позволяете себе подобный тон в разговоре с незнакомой дамой в её, можно сказать, доме! Прошу прощения, Всеволод, я не считаю возможным продолжать общение. Всего хорошего!

Эйрин поднялась и решительно двинулась в сторону лестницы в гостевые номера.

— Василий, я же просил! — послышался сзади голос русоволосого. — Госпожа Эйрин, простите! Вернитесь! Это важно для меня!

Эйрин повернулась и посмотрела на стоящего у стола Всеволода. Парень, исполненный сожаления, умолял ее взглядом. На них стали обращать внимание, и Эйрин, заинтригованная просьбой, нехотя (показательно), вернулась за стол. Владимирский облегченно выдохнул.

— Сударыня, простите моего друга, он не сдержан, просто…

— Всеволод, скажите уже, чего ради Вы здесь? Надеюсь, это не непристойное предложение? — съязвила попаданка. — Если Вы хотите поговорить о фрахте, повторюсь, это вне моей компетенции…

Очевидно, она смогла удивить гостей своими словами — мужчины переглянулись, после чего Всеволод все-таки решился.

— Эйрин, Вы позволите так к Вам обращаться? — получив согласный кивок, продолжил. — Мы вчера были здесь и слышали ваше выступление…Признаюсь, ничего подобного мне прежде не слышать не приходилось, хотя я был и в Фризии, и в Бриттии…Короче, я бы хотел нанять вас, ваш хор, вернее, для выступления в столице! Хозяин заведения намекнул, что этой частью ведаете именно Вы, что странно…

Эйрин чуть не подавилась квасом, который отхлебнула. Нанять хирд? В столицу? Кто этот парень?

— Простите, уважаемый, я не понимаю…Вы хотите нанять хирд нордманов как певцов? — с расстановкой выговорила Эйрин.

=Да, именно, как певчих! Это так странно, но ваши песни, они такие русские… — уставился на девушку круглыми от восхищения глазами гость. — Кто научил северян петь на чужом языке и кто написал эти чудесные песни? Это ведь Вы?

«Приехали…Вот тебе, Ирочка, и Юрьев день…»

— Впрочем, не это главное! У моего отца в конце года тезоименитство, юбилей, знаете ли…Он большой поклонник вокального искусства, но всегда жалел, что нет отечественных красивых песнопений, кроме церковных да мужицких деревенских плясовых… Ну, скоморохи не в счет…

— Да неужели? — скептически протянула Ирина. — Может, искали плохо?

— Даже не знаю, честно… — уныло протянул Всеволод. — Как-то и в голову не приходило, и раньше не задумывался…Марши есть, частушки простонародные, колыбельные бабы мурлыкают, а вот таких… Если вы споете на праздновании у отца, это будет моим ему подарком! Я для этого хочу вас нанять! Эйрин, откуда эти песни? Есть ли еще?

«Момент настал — прими Гастал…Сколько веревочке не виться, конец придет. Ну что, выдаем легенду, Штирлиц?»

— Простите, Всеволод, если вдруг я задам неуместный вопрос. Но я не местная… — помялась Эйрин, уже примерно догадываясь, что услышит, и боясь, и восторгаясь одновременно. — А отец у нас, смею спросить, кто?

Шатен аж подскочил на стуле, сверкнул гневно очами, что-то зашипел возмущенно. Всеволод же вздохнул и прошептал:

— Эйрин, я — князь Владимирский, поэтому мой папенька… — он поднял глаза вверх, и Ирина убедилась в своей правоте. «Царь, просто царь, очень приятно… Зашибись!»

— Всеволод, заче-е-ем? — тихо и обреченно протянул Василий, опустив голову.

— Я поняла, ваше высочество! — Ирине хватило ума не повышать голос. — Это большая честь, однако…

Парни вытаращились на девушку как на блаженную. Такая новость, а она?

— Я поясню. Наш поющий хирд Густафссона — непрофессиональное объединение, если Вы понимаете, о чем я. Мы поем для себя, не за деньги, хотя, было такое, выступали на публику и, можно сказать, нам заплатили за это. Просто, это был не гонорар, а благодарность!

— Есть ли разница? — едко выдавил из себя шатен.

— Конечно! Гонорар оговаривается заранее, как и условия выступления. Благодарность — это жест доброй воли слушателей, и зависит от их финансовых возможностей и степени удовлетворенности исполнением. Это понятно? — в Ирине Михайловне проснулась учительница, пусть и музыки: в голосе стали проскальзывать нравоучительные нотки, а лицо приобрело чуть покровительственное выражение. «Ну, мальчики же!» — хмыкнула она про себя, чуть расслабившись. А предложение интересное, главное — своевременное. Если договорятся, вопрос зимовки отпадет, как и поиск денег на пропитание. Ну не зажмется же цесаревич? «Улаф будет доволен!».

— Эйрин, то есть, Вы хотите сказать, что принять предложение Вы сможете, но на определенных условиях, так? — оживился цесаревич.

— Думаю, это возможно, мне надо переговорить с ребятами…

— И когда вы дадите ответ? Я не могу долго здесь оставаться, мы закончили все дела в Макарьеве, пора домой. Если мы придем к согласию, можно было бы отправится вместе…

— Всеволод, не торопись! — осадил друга шатен. — Госпожа Торвальдссон, не могли бы Вы озвучить, примерно, Ваши требования к найму? Хотелось бы оценить уровень Вашего аппетита…Может, вы потребуете…Ну, молочные реки, кисельные берега, или что-то такое, что женщины обычно просят у царственных особ… Личное! — голос парня сочился ядом. — И Вы не ответили на вопрос о происхождении репертуара.

Эйрин откинулась на спинку стула и уперлась взглядом в циника. Вот засранец!

— Господин Мирский, так? Я не совсем понимаю природу Вашего негатива в отношении меня. Мы с Вами не знакомы, между нами не должно быть обид: я не занимала у Вас денег, не наставляла Вам рога, не крала Вашу лошадь, не нападала на Ваш дом, мой кот не писал Вам в тапки, наконец. Откуда такое отношению к случайно встреченной иноземке? Или я Вам просто не нравлюсь, вот ..вы и исходите на го…простите, злитесь? Или … — девушка притворно прикрыла рот ладошкой, — Вы меня боитесь?

У шатена по мере перечисления несуществующих проблем глаза раскрывались все шире, а лицо приобретало красноватый оттенок, Всеволод же начал хихикать.

— Вы…Вы! — задохнулся Мирский и выскочил из-за стола, а собеседники рассмеялись.

— Ох, Эйрин, Вы язва! Василий точно обиделся! Так его … — заговорил было князь, но Эйрин его перебила.

— Простите, ва..Всеволод, но он тоже не подарок. Ладно, пусть побегает. Вернемся к нашим баранам. Я скажу ребятам о Вашем предложении. Лично я не вижу проблем, если Вы предоставите нам место для зимовки, питание и плату за выступление. Кстати, оно будет единичным или Вы планируете несколько выступлений?

Молодой князь немного помолчал.

— Эйрин, сколько песен вы знаете? И Василий прав, мне тоже интересно их происхождение. Очень необычные, любопытство…

— Не порок, а большое свинство, как у нас говорят…Простите, князь! У нордов не принят пиетет перед высокопоставленными особами, уважение — да, но витиеватость и прочее не в ходу. Северяне довольно откровенны и прямолинейны, как и грубоваты, увы. Извините.

Ирина собралась.

— Все песни — мое наследство. Их пела моя покойная мать, она была из русов, часть хранится в записях, часть — в памяти. Откуда они у неё, мне неизвестно, мама предпочитала не распространяться о своем прошлом. — Ирина попыталась изобразить драму, вроде прокатило, потому что вьюнош попросил прощения.

— Так что репертуар , в целом, у нас есть, почти на любой вкус. Но я повторю, мы не артисты, мы — любители. А еще норды — очень гордые самодостаточные люди, они не приемлют приказов от посторонних, а вот просьбы исполнят, как и долг. Вам следует это учесть, если решитесь нас нанять. Лучше заключить договор, чтобы не было проблем. Я достаточно ясно выразилась?

— Предельно. — серьезно ответил цесаревич. — Вы очень необычная девушка, Эйрин Торвальдссон. Как и ваши товарищи, впрочем. Я наслышан о нордах, но лично не сталкивался. Надеюсь, мы придем к согласию, мне бы очень хотелось познакомится поближе. Я зайду завтра, хорошо?

— Договорились, ваш…Всеволод, — подытожила Ирина, и на автомате, протянула парню руку (переговоры же, черт!). Тот немного опешил, но…пожал! Ух ты ж моя прелесть!