Часть третья. Глава 13

Расставшись с «высокими гостями», Эйрин ввалилась в свой номер, упала на кровать и начала хохотать — пошел откат. Отсмеявшись, села и задумалась. Однако, долго в таком состоянии она побыть не успела: в дверь снова постучали, при чем, более решительно и громко, чем накануне.

«Ну, кто там еще? Парни вернулись?» — поднялась, распахнула дверь и обомлела — Суров! «Мужик косяком пошел!» — хихикнула попаданка.

— Эйрин, здорова будь, девица! А где твои-то все? = вошел купец и заполнил собой почти все пространство.

— В городе где-то, должны прийти уже. А что? — задала вопрос явно чего-то желающему хозяину.

Тот присел на скамью и уставился на неё.

=Я чего пришел-то…Гости у тебя были? Чего хотели?

— Были, хотели, да только Вам-то что с того, уважаемый? — снова напряглась Ирина.

Купец помялся, помялся, но заговорил.

— Понимаешь…Вы вчера-то такое представление устроили! Ко мне нонче соседи приходили, спрашивали, что да как…

— Никандр Мокич, да не тяни ты кота за яйца. Говори! — не выдержала Ирина.

— Ох, молодец, и не скажешь, что иноземка! — довольно рассмеялся Суров. — Это по мне! Так я чего хотел…А не споете ли вы и для моих сотоварищей сегодня и завтра, а? Ярмарка, почитай, закончилась, мы хотели отметить, ну, как положено. Вот если бы вы…А, как думаешь? — заискивающе посмотрел на Ирину купец.

— Ручку позолотишь, красивый? — игриво повела плечом Ирина. — Кум твой зело щедр был! Знаешь ведь, кто платит, то и заказывает музыку!

Никандр снова рассмеялся от души.

— Не обижу, я добрый! И товарищи мои не прижимисты, за удовольствие вас послушать не один золотой кинут! Так как, дева Эйрин? Споешь, птичка-невеличка, ликом круглоличка?

— Чего ж не спеть, красноречивый? — Ирину «несло».

Купец хлопнул по коленям, а потом задал тихо вопрос:

— Приходил столичный гость, да? Никак, тоже просил спеть?

— Приходил, просил. Больше того, ехать с ним предлагал, в столице выступить, да вот не знаю…

Суров аж подпрыгнул.

— Вот так и думал! Ты, это, дева, не отказывайся ни за что! Ты знаешь, кто это? — купец распахнул глаза. — Это ж честь какая!

— Никандр Мокич, так и ответственность какая! А ну как не понравится? Мы же иноземцы, характеры непростые, не скоморохи, чтоб выделываться, и не медведи на цепи! Боязно, хоть и заманчиво…

Хозяин ярмарки вмиг убрал с лица веселье и веско заявил:

— Не бойся, дева, и соглашайся! Цесаревич — приглушил он свой бас — молод, конечно, но, скажу тебе, умен, незаносчив, уважаем, слово держит. Не пустяк юноша! Я с ним тута месяц, почитай, кружился, так что понял кое-что. И царь наш, батюшка, долгих лет ему, тоже славится обходительностью и степенным нравом. Ко двору придетесь. Да и зима на носу, домой-то все одно не успеете…

— Это да, я тоже так думаю, что не успеем. Ну и наши, те, что ушли с пустынниками…Ждать их лучше бы у вас, русов… — загрустила Эйрин.

— Во-о-т, о чем речь! — подхватил мысль Суров. — Да с такими песнями вы в Москове-граде славу обретете и денег заработаете! Перезимуете заодно, а там и видно будет! Про меня ненароком словечко промолви, лады? — пошутил купец и продолжил. — Токмо ты, это, все заранее обговори, чтоб комар носа не подточил! У любой сделки с бумагой-то вернее дело пойдет! И не боись просить больше, все одно дадут меньше, вот и получится, сколько надо! — прогудел купец доверительно.

В это время в коридоре послышался топот, громкие мужские голоса, и в дверь заглянул Микола.

— Здрасте, дядька Никандр! Ты чего пришел, дело есть?

— Так, ну, я пойду кухню проверю, вечор гильдейские понабегут, молва-то разнеслась…

Хозяин встал, подмигнул Эйрин и поспешил прочь. В комнату стали заглядывать остальные парни. Пришло время поговорить.

***

Выступить вечером на постоялом дворе парни согласились, относительно же столицы внезапно мнения разошлись. «За» однозначно выступили Ульф, Микола, Гнат, Свен и большая часть хирда, Гудрун молчала, а вот десять парней отказались, при чем, неожиданно.

Во-первых, четверо выразили желание отправиться с дядьками принца в Дербент. Мотив простой и понятный нордам — посмотреть новые земли, заодно дождаться возвращения Эйрика и остальных, а может, и догнать их уже в халифате.

Во-вторых, еще шестеро решили, несмотря на приближение зимы, вернуться в Клайпи: дойти с Митрием (тот уже корабль нашел) до Новограда, оттуда по суше, короткими перебежками, санным путем с русами до своих (была, оказывается, и такая возможность).

Эйвинд помолчал и согласился. Почему? Да не хозяин он ребятам, все это знали, ответственность на них самих. Раз хотят так — пусть так и будет.

Что в этот момент поразило Ирину, так это то, что ни обид, ни уговоров, ни упреков парни себе не позволили. Полная свобода воли! Потрясающее взаимопонимание и отсутствие опеки, страхов всяких Пацан сказал — пацан сделал. Невероятно.

Гудрун загадочно улыбалась, вернее, одобрительно, а у Ирины снова заболело сердце. Ну, вот как они по зиме попрутся? И ни телефона, ни телеграфа! Сиди и гадай — дошли, не дошли? Никаких нервов на них не хватит!

На понурившуюся девушку обратил внимание Йен Свенссон.

— Эйрин, да ты, никак, плакать собралась?

— Да, я за вас переживаю! Вы уйдете, как я узнаю, все ли у вас нормально? — заныла попаданка.

Парни сначала переглянулись, а потом…заржали, как кони! Смешно им!

Йен подошел, погладил девушку по голове и ласково пробормотал:

— Милая ты наша, да мы же мужики! Воины, охотники, мы не пропадем! Но домой надо, Орм будет волноваться, если совсем никто не вернется, родня тоже…Деньги им нужны. А по весне мы наймемся, с кем-нибудь сюда придем, все в порядке…Эй, рыбка, не плачь!

Ну вот зачем сказал? Эйрин расплакалась.

«Аладдин, отец, Хейни, эти вот…Ну как не плакать? Хорошо, что Эйвинд остался» — всхлипнула попаданка, а Гудрун только головой покачала.

Парни пошли по комнатам, Гудрун посоветовала утереть сопли и идти вниз. В коридоре Эйрин поймал Эйвид и неожиданно прижал к себе.

— Дурочка, ну что ж ты такая нежная, а? — поцеловал в макушку, а у Ирины ноги ослабли. — Ты теперь северянка, помни! Наши женщины сильные, стойкие, под стать мужчинам. Ты же тоже такая, милая? Утри слезки, ждут уже нас.

Теплые крепкие объятия капитана вернули самообладание, наполнили душу радостью и счастьем. Голова чуть кружилась, тело тянулось к телу, кровь забурлила, и Эйрин, точнее, Ирина Михайловна, плюнув на все, поднялась на цыпочки и поцеловала Эйвинда первая. Ну должны же быть у попаданки простые женские радости! И пусть весь мир подождет!