4 глава. Соседи по договору

Фостен выдержал многозначительную и нервирующую паузу. Выразительно посмотрел на соглашение, потом на меня. Изображая невозмутимость мертвого озера, я вопросительно изогнула брови. Мы походили на лучших мошенников волшебного мира, которые пытались обмишурить друг друга. Очевидно, что в ближайшую бесконечность предложения лучше он не получит, а я не успею придумать еще один запасной план. Не сводя с меня прозрачно-светлых глаз, муж раскрутил перьевую ручку и со сведенными у переносицы бровями начал вдумчиво перечитывать соглашение. Он что-то черкал, дописывал и наконец передал соглашение мне. Тщательно следя за лицом, я забрала бумаги. Штрафы стали обоюдными. Пункт мелкими буквами оказался аккуратно перечеркнут твердой, стремительной линией и уже знакомым почерком было подписано, что по истечении трех лет я должна свалить в иной мир. В смысле, развестись по обоюдному согласию, притвориться совсем мертвой и отправиться в лучшую жизнь куда-нибудь подальше от замка Рокнест. – Устраивает? – уточнил Фостен. – Вполне. – Я с нарочитым равнодушием дернула плечом. Внезапно, как и во время встречи в доме Артиссов, строчки на бумаге пришли в движение. Зачеркнутые слова вспыхивали и исчезали, добавленные передвигались на их место. Соглашение о совместном пользовании одним замком превратилось пусть и не в стройный, но документ. – Подписывай. – Фостен протянул мне ручку, внезапно перехватив инициативу в переговорах. Пристроив бумаги на краешек стола, я прикоснулась пером к листу и резким росчерком изобразила запутанную каляку-маляку. Никак не прокомментировав детскую каракулю, размашисто и уверенно, Фостен поставил заковыристую подпись. – У меня еще вопрос, – проговорил он. – Да? – с трудом сдерживая торжествующую улыбку, уточнила я. – А где твой экземпляр? – В смысле? В папке! – возмутилась я. – Откопируй себе и храни где хочешь. Внезапно он так и поступил! Достал из ящичка чистые листы. По очереди приложил их к страницам соглашения и щелкнул пальцами. От бумаги в воздух вдруг вырвалось облако черного дыма, и я едва не подпрыгнула на стуле. В закрытых шкафах что-то подозрительно заскреблось, словно это нечто, спрятанное подальше от чужих глаз, почувствовало, как хозяин кабинета понемножечку колдует. Развеяв дым ладонью, с невозмутимым видом Фостен собрал страницы с откопированным текстом и любезно протянул мне. Ты мой хороший магический ксерокс! Не на ту напал. – Мне оригинал! – потребовала у него. Прижимая к груди тяжелую кожаную папку с оригиналом соглашения, я вышла из кабинета и наконец с довольной улыбкой перевела дыхание. Удалось! У меня было целых три года в запасе, чтобы обжиться в новом мире, понять его законы и решить, чем именно я хочу заниматься. Для начала понеслась к Хэллавину с благой вестью, что собираюсь отправиться в ближайший город и нанять слуг. Секретаря нашла в растрепанных чувствах. Он пытался выбрать из двух сервизов тот самый. Особенный! – Черный или белый? – колебался он, туда-сюда переворачивая страницу каталога. – Черный, – сходу выбрала я. – Но белый – с золотой каемочкой! – воскликнул секретарь. – Зато черный – брутальный. Хэллавин посмотрел на меня очень подозрительно, словно его заковыристо обругали. – Мужской, – быстро исправилась я. – Как прошли переговоры? – спросил он, отодвигая каталог от носа и разглядывая рисунок с черными тарелками на расстоянии вытянутой руки. – Чудесно. Я с вами надолго. Брошюра едва не выпала из его рук. – Как вы убедили хозяина поставить подпись под соглашением? – Секретарь указал на папку. – Ваш хозяин не смог отказаться от дельного предложения, – улыбнулась я. – Расскажите, где нам найти слуг. – Можно позвать людей из соседнего городка, – начал он, – но я не питал бы на вашем месте больших надежд. О хозяине ходит множество нехороших слухов. Его боятся. – И он получает искреннее удовольствие, кошмаря народ, – прокомментировала я. – Как мне попасть в город? Займусь наймом лично. – Не выйдет, – предрек секретарь. – Вы еще не поняли? Хэлл, я умею быть очаровательной. – Да? – скептически уточнил он и измерил меня таким недоверчивым взглядом, словно пытался понять, где именно спрятано хваленое очарование. – И убедительной, – добавила я. Оказалось, что выбраться из уединенного замка можно было или с подводой, два раза в неделю привозившей свежие продукты, или милостью Хэллавина. В смысле, он накануне отправлял заказ извозчику и утром в замок приезжал наемный экипаж. В общем, такси на минималках. Я попросила вызвать карету и все-таки полюбопытствовала, почему в замке пустует конюшня. – Предпоследняя госпожа Мейн уехала на единственной карете с двумя лошадьми, – скорбно поделился он. – Отличные лошади! Как вспомню, сердце кровью обливается. За ужином сердце обливалось кровью уже у меня. Накануне нашему несменяемому шеф-повару приснился рецепт сказочного блюда. Едва пробудившись, он бросился воплощать его в жизнь на радость всем жителям замка. При виде еды у меня от этой самой «радости» задергалось нижнее левое веко. В глубоких фарфоровых тарелках в подозрительном зеленом соусе плавали комки теста, отдаленно напоминающие то ли клецки, то ли ленивые вареники. – Своей красотой и энергией хозяйка вдохновляет меня на кулинарные эксперименты! – с широкой улыбкой, задорно подсвечивая золотым зубом, объявил Тобольд. Сомученики по ужину, Фостен с Хэллавином, оторвались от созерцания мучных кочек, утопающих в зеленой гуще, и вперились в меня укоряющим взглядом. Захотелось попросить их сделать лица чуток попроще. Я вовсе не муза, а такая же жертва кулинарного беспредела! Проснулась полчаса назад от голода, счастливо проспав обед, а в столовой меня поджидал Тобольд с шедевром. – Не надо на меня смотреть как на ведьму. Вдохновение – вещь непредсказуемая, – немедленно открестилась я от ответственности и великой чести. Главное, чтобы Тобольд не начал называть блюда моим именем, тогда уже не отговоришься… – Пробуйте, госпожа Мейн, – подбодрил Тобольд. – Это блюдо названо в вашу честь! «Ивонна в лигурийском соусе». Не понимаю, почему я не вдохновляю мужчин на что-то хорошее? Да хоть бы на испытанную утром кашу «дружба»! – Неожиданное решение, – пробормотала себе под нос и обратилась к Фостену: – Дорогой муж, как я могу начать есть первой, сидя с вами за одним столом? – Дражайшая супруга, – с фальшивой улыбкой вымолвил он, – у вас голодные глаза. – Они не голодные, а загадочные! – Я не могу отобрать возможность первой испробовать еду, названную в вашу честь, – отказался он. – А давайте уступим очередь Хэллавину? – предложила я. Мы с Фостеном одновременно обратились к секретарю. Тот украдкой тянулся серебряной вилкой к блюду с сырной нарезкой, замер и посмотрел на нас испуганным взором. – Хорошая идея, – с поразительной легкостью согласился муж принести в жертву своего приспешника. «За что, хозяин?» – кричали темные глаза Хэлла. Повар следил за нашим словесным пинг-понгом с большим недоумением. Улыбка сходила с жизнерадостного сытого лица. – Господин Хэллавин, – с самым серьезным видом обратилась я. – Вы сегодня мне так помогли! Я просто обязана вас от всей души отблагодарить. Пробуйте первым этот шедевр от нашего Тобольда. – А где Вернон? – вдруг спросил секретарь и затравленно принялся озираться вокруг, словно дворецкий прятался за занавеской или в черном зеве холодного камина. – Отправился в винный погребок и пока не вернулся, – растерянно пояснил повар, вообще не понимая, что происходит за нашим большим и почти безлюдным столом. Очевидно, дворецкий спрятался за полками с винными бутылками и ждал, когда мы без его участия испробуем невиданный изыск. – Там же такая крутая лестница! – воскликнул секретарь, внезапно проявив вообще нехарактерное человеколюбие. – А если он оступился, сломал ногу и не может выбраться к нам? Пойду проверю! Проворство, с каким Хэлл дал деру из столовой, поражало воображение. «Ивонна в каком-то там соусе» постепенно остывала и превращалась в «Ивонну, застрявшую в тине». На поверхности уже плавала тонкая пленка. – А где Раиса? – спросила я. – Она ужинала? Может, действительно ее пора спасать? Заодно самой спасаться… – Ваша горничная сказала, что с сегодняшнего дня решила худеть, – вздохнул Тобольд. – И ушла, ничего не поев. Госпожа Мейн, скажите ей, что она отощает! Молоденькие девушки дурнеют, когда ничего не едят. Какое коварство! – Вообще, я тоже не стала бы нагружать желудок на ночь… – Хоть кусочек откушайте! – внезапно взмолился Тобольд. – Ну разве что кусочек. – Я все-таки взяла вилку, выудила клецку из остывшего соуса и обратилась к Фостену: – Вы тоже, супруг, не побрезгуйте. Всегда говорила, что надо выбирать правильные слова! Фостену невольно пришлось взяться за вилку. Мы синхронно сунули в рот мучные комки и принялись жевать. На вкус «Ивонна» оказалась несоленой, несладкой и вообще никакой. Просто пресный кусок вареного теста, обмазанный травами. Понятно, что не каша «Дружба», но и не фирменное праздничное рагу. – И как? – рассматривая нас как родных детей, умильно уплетающих за обе щеки сырники, с надеждой спросил Тобольд. – Сытно, – коротко резюмировал Фостен и отложил вилку. – Я остановлюсь. – Дорогой муж, не надо останавливаться! Ешьте досыта! – выразительно изогнув брови, намекнула я, что не позволю оставить меня одну во время пытки едой. – Вы тоже, госпожа Мейн, – отозвался он. – Мне, в отличие от вас, уважаемый супруг, надо следить за фигурой, – улыбнулась я. – Иначе корсет будет жать. – Ты не носишь корсеты. – Какой ты внимательный, – буркнула я. Подначивая друг друга, мы проглотили еще по паре кусочков. Насладившись занимательным зрелищем того, как хозяева жуют кулинарный шедевр, с самым довольным видом Тобольд протянул: – Я вас оставлю. Приятного аппетита! Когда за ним тихонечко закрылась дверь, я немедленно положила вилку в тарелку, утопив острые зубцы. Фостен, скривившись от непритворного отвращения, сделал глубокий глоток вина, видимо, проталкивая внутрь последний комок. – Кто-то должен ему сказать, что существуют кулинарные книги, – вздохнула я, бросая на стол салфетку. – Обычно он готовит съедобно, но ты его действительно вдохновляешь, – насмешливо прокомментировал Фостен. – Дай угадаю: хорошего повара вместе с каретой и лошадьми увезла твоя последняя жена? – Сам ушел, – хмыкнул он. – Почему? – Потому что, в отличие от моей нынешней супруги, повар не выходил замуж за мой замок, – с насмешкой прокомментировал Фостен и отсалютовал бокалом: – За брачные соглашения. Вот уж не думала, что его заденет правда! Попрощались мы между тем по-соседски: вежливо раскланялись и пожелали друг другу хорошего вечера. Вернее, его остатка, который я провела за разбором одного из сундуков с мелочами, чем едва не довела Раису до слез. Она причитала, что негоже госпоже выполнять работу служанки. В конечном итоге я согласилась на чай с печеньем и, пока горничная унеслась на кухню, открыла книгу по домоводству. Как назло, попалась глава о приемах на много персон. Не щадя сидящих на диетах читательниц, автор во всех подробностях рассказывал о вариантах меню для банкета и увлеченно живописал, насколько изящны на вкус песочные корзиночки с паштетом из гусиной печенки. Сразу видно, что работал на голодный желудок! А Раиса с чаем все не шла… Закрыв книгу, я отправилась на кухню разыскивать горничную и, возможно, кастрюльку «Ивонны в соусе». Если подумать, моя бабуля когда-то была права: не бывает невкусной еды, есть недостаточно голодные люди. Горничная вовсе не потерялась в замке, а металась возле большой плиты с шестью темными дырчатыми блинами, чем-то отдаленно напоминающими конфорки. – Окаянный очаг не загорается! – всплеснула она руками. – А где Тобольд? – не поняла я, куда делся повар. – Давно ушел к себе, – пожаловалась Раиса. – Придется его разбудить. Как очаг-то зажечь? Тут нет окошка для щепок. Видимо, в замке колдуна кухонная «техника» была магической. – Не надо нам Тобольда! – скомандовала я, вдруг почуяв редкий шанс нормально поесть и не обидеть ранимого кулинарного творца. – Что же мы, какую-то плиту не укротим? С королевским видом полностью уверенной в себе женщины, умеющей готовить борщ, котлеты и шесть видов завтраков из куриных яиц, я подошла к горничной. – Повелевайте! – Проникшись моим величием умелой кухарки, она уступила место возле плиты. – Раиса, мой муж колдун. Что это значит? – начала я. – Что он быстро справится с огнем, если мы устроим пожар? – В замке все действует на силе магии, – пояснила я и строго скомандовала конфоркам: – Огонь! Плита по-прежнему стояла холодная и безответная, недоуменно таращилась на нас шестью круглыми «глазами» с мелкими дырочками и не торопилась дарить животворящий огонь. – Пламя, – предприняла я очередную безуспешную попытку. – По-моему, очаг вас не слушается, – подсказала Раиса. – Пойду все-таки за Тобольдом… – Ты бутерброд с яичком хочешь? – быстро спросила я. – Хочу! – немедленно воскликнула горничная. – Двуединый знает, как сильно хочу. А что такое бутерброд? – Зажжем плиту – и узнаешь, – буркнула я и приказала: – Зажгись! Плита молчала. – Вспыхни! – рявкнула я, теряя терпение. Внезапно внутри очага что-то ухнуло и из мелких дырочек в воздух вылетели снопы искр. Схватившись друг за друга, мы с горничной отскочили от плюющегося кухонного монстра. – Двуединый помоги, – пробормотала испуганная Раиса. – Он нам уже помогает, Рая. Мы на правильном пути! – обрадовалась я, справившись с недостойным истинной кухарки испугом. – Путь ведет нас к пожару, – заупрямилась она, демонстрируя возмутительный пессимизм. – Мы не нравимся этому колдовскому очагу, хозяйка. – Просто надо правильное слово сказать, – заключила я и тут же ласково проворковала: – Свет мой, огонь, зажгись! Ласковое слово на магическую «варочную панель», в отличие от замечательного зеркала, транслирующего занимательные портреты моего мужа, не подействовало. – Дай хоть слабого огня, – теряя надежду съесть на ночь вкусняшку, попросила я. В плите снова что-то загудело, и вдруг из конфорок вырвались мелкие слабые язычки желтоватого пламени. Некоторое время они трепетали от сквозняка, но в итоге превратились в остроконечные крошечные пики. – Хозяйка, – восторженно прошептала Раиса. – Ты настоящая колдунья! – Ага, есть захочешь, не только колдовать начнешь. Для надежности я проверила, как увеличить силу пламени, запалить только одну конфорку из шести и полностью потушить плиту. Когда принцип работы магического оборудования стал понятен, отправилась в морозильную кладовую за продуктами, а Раису попросила отмыть плоскую сковородку. Днище выглядело так, словно на ней полгода стряпали и ни разу не пытались поскрести щеткой. Готовили мы слаженно, словно всю жизнь вместе стояли у кухонной плиты. Со сковородой сноровисто управилась горничная, я порезала помидор с сыром и быстро собрала бутерброды. Подсушенный до золотистого цвета хлебец, кругляш помидора, листик зеленого салата, тонкая пластинка сыра, а наверх лопаткой аккуратно выложила поджаренное до идеальной глазуньи куриное яйцо. – Это и есть бутерброд? – зачарованно спросила Раиса, разглядывая аппетитную еду. – Вообще, я готовила их на завтрак… – Я осеклась, осознав, что снова наговорила лишнего, и подвинула горничной тарелку с ее порцией: – Приятного аппетита. Ешь, пока не остыло. – Хозяйка, не беспокойся: я унесу твой секрет в могилу, – произнесла она. – Секрет, что я умею готовить? – Ты не молодая госпожа Ивонна. Еда пошла не то в горло. Пара глотков воды помогла справиться с приступом кашля. Не то чтобы после отъезда из дома Артиссов я пыталась изображать из себя дочь местных аристократов, но все равно не ждала признания в лоб. Ей-богу, как пыльным мешком по голове получила! – И кто я, по-твоему? Демон? – Ты вообще не из наших мест. Нездешняя, – заговорщицким шепотом ответила она. – Я почти сразу догадалась. Ты похожа на Ивонну, но ты не она. В доме господина Артисса я еще сомневалась, а теперь совсем уверена. Ты говоришь странные вещи и ведешь себя не как молодая госпожа. Замуж вдруг за колдуна захотела и совсем не боишься жить в его замке. – Ты тоже не боишься, – заметила я. – Это я сейчас не боюсь, когда знаю, что здесь нет привидений… В кухне резко погас свет, оставив нас в кромешной темноте. Раиса, мигом отринув смелость, со страху прижалась ко мне. Было видно, как в черном до слепоты пространстве все еще светится красным раскаленная конфорка. Из глубины коридора донесся пугающий инфернальный шелест. – Привидение! – пискнула Раиса и прижалась лбом к моему плечу. – Тихо, – цыкнула я, прислушиваясь к замку. В тишине кто-то громко кашлянул. Шелестящий звук стал отчетливее и больше всего он напоминал шаркание домашними тапочками. Похоже, наше привидение носило имя звезды сегодняшнего вечера Тобольда. И он решил глубокой ночью проведать кухню. Может, захотел перед сном сковородки пересчитать? Сначала появился жиденький свет, а потом в дверном проеме, в противовес моему предположению, выросла мощная фигура дворецкого с накинутым на плечи клетчатым пледом. В руках Вернон держал маленький квадратный фонарь с пульсирующим ярким шариком. – Кто здесь? – резко вымолвил незваный гость. – Госпожа Мейн, – сдержанно отозвалась я. – Воскресла?! – страшным голосом охнул Вернон. – Да я и не помирала. Тут до него, по всей видимости, дошло, что в кухне живые люди, а не возвращенные из иного мира. Вернон поднял фонарь повыше, высветив лысину со вздыбленными жиденькими прядками по краям, и подслеповато сощурился. – Доброй ночи, господин Вернон, – поздоровалась я и приказала кухонным лампам зажечься. Послушалась пара светильников на стене, самых мелких и тусклых. Да и те разгорались неохотно, словно делали большое одолжение. Потрескивали и мигали, как старые лампы накаливания. – Что у нас происходит со светом? – не поняла я. – После полуночи в хозяйственных помещениях почти всегда гаснет свет, – пояснил дворецкий. – Замок пустует, зачем нам много света? – Экономите на хозяйской магии? – хмыкнула я. Вернон предпочел ироничное замечание проглотить и повел носом: – Мне кажется, в кухне пахнет чем-то съедобным. Он шустренько подошел к разделочному столу и с откровенным интересом пригляделся к яичному бутерброду. – Мы решили позавтракать, – пояснила я. – Сейчас ночь, – заметил он. – У нас очень ранний завтрак. Хотите подкрепиться? Раиса вкрадчивым движением забрала свою порцию и чуток отошла, чтобы не делиться с конкурентом. Со звоном я подхватила тарелку из стоящей на столе деревянной сушки и переложила один бутерброд дворецкому. – Угощайтесь, господин Вернон. – Я просто пришел попить водички, – пробормотал он, пристраивая на стол горящий фонарь, – но раз вы настаиваете… – Мы не настаиваем, – ревниво заспорила Раиса. – Негоже отказываться, если хозяйка предлагает разделить трапезу, – нравоучительно пояснил он, забирая тарелку. – Это вы готовили, юная леди? Раиса едва не брякнула, что готовила новоявленная леди Мейн, но я успела чувствительно отдавить ей ногу домашней туфлей. – Точно я, – промычала она. – По рецепту госпожи. – Даже так? – восхитился Вернон и, принюхавшись к яйцу, шумно сглотнул слюну. – Люблю почитать на ночь поваренные книги, – на ходу сочинила я. Втроем мы так увлеклись ночным банкетом, что вторжение в кухню ее властелина уже не заметили. – Вы что, едите?! – прогрохотал изумленный возглас Тобольда, буквально накрывшего нас на месте преступления. У меня изо рта едва не выпал кусок. В полосатой пижаме и с сеточкой на голове он застыл в позе глубоко оскорбленного предательством человека. Одну руку поставил на мясистый бок, а вторую протягивал к нам, требуя ответа на риторический вопрос. Видимо, мысль, что кто-то действительно пировал без его прямого участия, била прямиком в печень. Я проглотила кусок, не пережевывая, в точности как удав, и на ходу сочинила ложь, вообще не выдерживающую никакой критики. – Мы пришли водички попить, а потом вдруг начали есть. Правда, господин Вернон? Я повернулась к дворецкому, надеясь отыскать в нем союзника, но этот самый союзник технично слинял. Непонятно, откуда в человеке такое проворство, коварство и страсть к предательству? Вроде только стоял в пледе и с тарелкой в руках, как исчез, словно сквозь каменный пол провалился. – Господин Тобольд, мы все за собой уберем! – протараторила Раиса. – Двуединым клянусь, отскребу все сковородки! – Чего? – Повар внезапно поменялся в лице, ринулся к плите и с испуганным вздохом схватился за голову: – Вы взяли сковородку великого Клода Салазара?! – Простите, мы не знали, что она ценная. – Ценная?! – Тобольд поперхнулся словами, с грохотом схватил остывающую сковороду со следами затвердевающего сливочного масла и потряс ею в нашу сторону. – Она абсолютно бесценная! В ней хранились остатки еды, которую великий Клод готовил на королевской кухне. Какое счастье, что Раиса ее хорошенько поскребла прежде, чем мы начали жарить глазунью! – Тобольд, давайте я вам куплю другую сковородку с едой от Клода Салазара? – предложила я. – Он уже не готовит! – всхлипнул повар. – Великого Клода больше нет с нами. – Но посуда-то со следами пригорелой картошки наверняка еще где-нибудь сохранилась. Возникла странная пауза. Повар смотрел на меня как на классового врага. – Госпожа Мейн, с этой минуты я отказываюсь для вас готовить! – трагическим шепотом объявил он и указал сковородой на Раису: – Пусть вам готовит эта дочь варваров! Устроив большой переполох, Тобольд прихватил с собой бесценную сковороду и с гордым видом удалился из кухни. Некоторое время мы с Раисой смотрели в черный дверной проем. – Теперь надо понять, как с ним помириться, – вздохнула я. – Да зачем вам с ним мириться? – воскликнула Раиса. – Молодая леди, знаете, кто самый страшный человек в любом замке? – прозвучал голос Вернона, словно выступившего из темноты, но на самом деле выползшего из морозильной кладовой, где он позорно пережидал скандал, поглощая «яблоко раздора». В смысле, бутерброд с яичком и вполне приличной для весны помидоринкой. – Кто? – не поняла девушка. – Повар! – пояснил Вернон, ставя пустую тарелку на стол. – Его нельзя обижать. Он может невзначай сварить в вашем супе носки или плюнуть в кофе. – Какая гадость, – скривилась Раиса и посмотрела на четвертушку недоеденного бутерброда. – Даже есть расхотелось. – В таком случае позвольте, я вам помогу, – с невозмутимым видом, словно вовсе не оставил нас двоих в эпицентре скандала, предложил Вернон. – Выбрасывать вкусную еду – губительное расточительство. – Вам было не стыдно отдать нас на растерзание Тобольду? – укорила я. – Госпожа Мейн, вы мне искренне нравитесь, – проговорил он, – но иногда каждый должен быть сам за себя. Вопрос выживания. – Ладно, вы тут шли на водопой, – кивнула я. – Кран в той стороне. Мы сами доедим наш ранний завтрак. Вы же понимаете? Вопрос выживания. Тобольд отказался готовить, когда еще мне удастся нормально поесть? Из плохо освещенной кухни мы из принципа уходили с тарелкой с обгрызенным бутербродом. Широкий коридор утопал во мраке, но лампы отказались зажигаться и после третьего строгого приказа. Пожалела, что из тех же принципов не отжала у дворецкого фонарь. До покоев так и не добралась. Отправила Раису спать, а сама рванула в библиотеку. Внутри бурлила энергия! Я придумала, как помириться с поваром, а заодно, если очень повезет, заставить его готовить по нормальным рецептам, а не по увиденным во сне. В книжное царство я ворвалась с громким приказом «свет». Внутри горел торшер, и он немедленно погас, как будто лопнула лампочка. Из густой темноты донеслось сдержанное покашливание. От страха бросило в жар! Откровенно говоря, не ожидаешь кого-то встретить в середине ночи в библиотеке пустого замка. Действительно недолго уверовать в привидения и злых духов. – Зажечься, – прозвучал сдержанный голос Фостена. Послушный светильник вспыхнул заново, озарив пространство уютным, мягким светом. В расслабленной позе муж восседал в кресле перед незажженным камином. В руках он держал заложенный пальцем закрытый томик. На столике обнаружился поднос с закусками и графином вина. Возможно, тем самым, который походил на виски. В общем, необходимости проникать в кухню под покровом темной ночи и заедать голод куском буженины прямо в холодильной кладовой у хозяина Рокнеста не было. – Прости, не ожидала на кого-то здесь наткнуться, – извинилась я за внезапный световой кризис. – Пируешь в одиночестве? – Читаю в тишине, – невозмутимо поправил он, словно в безлюдном замке было не найти тихого места. – Что тебя привело в библиотеку? – Не поверишь, но книги, – призналась я. – Здесь где-то есть книги с рецептами? – В верхних шкафах хранятся фолианты Луизы Мейн. – Он сощурился. – Ты решила почитать на ночь? – Поссорились с Тобольдом, и он отказался готовить. – Поэтому ты решила научиться готовить сама, – с иронией заключил Фостен. – Не издевайтесь, господин Мейн. – Да я тебе завидую, – хмыкнул он. – Как вы поссорились в это время? – Ну не один ты любишь поесть среди ночи, – намекнула ему на банкет в одиночестве. – У нашего повара хранится… хранилась сковорода со священными пригорелостями. Мы с Раисой ее отмыли и пожарили яичницу. Тобольд оскорбился. Хочу ему подарить поваренную книгу. Ты же сможешь ее заколдовать? – Решила проклясть повара? – Фостен чуток поменялся в лице и позу из расслабленной в напряженную тоже поменял, в смысле, опустил закинутую на колено ногу. – Ивонна, да ты страшная женщина! – По-моему, это ты страшный человек! – возмутилась я. – Не в курсе, что нормальные люди после ссоры не проклинают, а пытаются помириться? Создадим для Тобольда, так сказать, новую священную сковородку. – Решила превратить книгу в сковородку? – озадачился он, явно не поняв гениального плана. – Зачем тебе магия? Просто закажи похожую. Тобольд продастся даже за новый ковшик. – Это было образное выражение. – Я покачала головой, намекая, что товарищ маг, похоже, безнадежен. – Просто хочу, чтобы ты поменял надписи на обложке, как умеешь. Ему нужна книга рецептов от Клода Салазара. Давай наколдуем! У нас же темная магия бесплатная. – С чего ты решила, что она бесплатная? – поинтересовался он. Я опешила от намека на товарно-денежные отношения. – Вообще-то, с жены брать оплату за магию – некрасиво. Это как переложить деньги из правого кармана в левый. – У нас, если я правильно помню, соглашение. – А если правильно помню я, то мы по-прежнему в официальном браке! – возмутилась я. – Не пытайтесь, господин Мейн, нажиться на своей семье. Глядишь, из поваренной книги Тобольд еще знаний почерпнет. – Я понял, – протянул Фостен. – Ты наивно веришь в чудеса. Не опустившись до ответа на ехидное замечание, а то недолго до платной магии доспориться, с независимым видом я начала подниматься по деревянной лестнице в галерею. – Справа или слева? – не оборачиваясь, спросила у Фостена. – Второй шкаф справа. Я повернулась в нужном направлении. – Справа от меня, – донеслось снизу. – Черт, – буркнула себе под нос. Тихо ворча, я подошла к нужному шкафу и раскрыла стеклянные дверцы. Пахнуло затхлостью старых книг и как оглашенная вылетела моль. Видимо, не чаяла остаться в живых и вырваться на свободу прежде, чем начнет точить бумагу вместо шерстяных варежек. Подождав, не вылетит ли следом за молью какая-нибудь внезапная гадость, я внимательно рассмотрела стоящие томики и не нашла ни одного корешка с названием. Пришлось вытаскивать наобум. На черной кожаной обложке был начертан полуистертый знак. Видимо, колдовской. На поверку книга с желтоватыми рыхлыми страницами оказалась рукописной и отдаленно напоминала блокноты с рецептами моей бабули. Интернетом она пользоваться так и не научилась, записывала услышанные от подружек рецепты аккуратненьким круглым почерком в тетрадки. У меня в шкафу до сих пор хранится целая стопка этих рукописных сборников. В смысле, хранилась. Сейчас даже я не хранюсь в старой квартире и в прежнем мире. С интересом я полистала книгу и вчиталась в рецепт… – Фостен, – знатно озадачившись, обратилась я к мужу, – ты когда-нибудь пробовал жаркое с бледной поганкой? – Нет, – отозвался он. Логично, иначе не выжил бы. – Просто продукты очень странные, – пояснила я. – Потому что это не еда, а колдовское зелье, – донеслось сдержанное пояснение. Немедленно захлопнув поваренную книгу начинающего маньяка, я сунула ее на полку и вытащила другую. Бледных поганок в ней уже не было, но зато предлагалось перед готовкой принести жертву, какую именно, к счастью, не уточнялось. – А кем была Луиза Мейн? – спросила я, глянув на Фостена через перила. – Отборной ведьмой, – отозвался он, по-прежнему делая вид, что читает. Надеюсь, не сборник с проклятиями. – Ага, заметно, – охотно согласилась я. – И моей матерью. – Серьезно? Как-то неловко стало, – призналась я. – Не хотела оскорблять твою матушку. – Она тебя не слышит, – заметил он. – А может? Фостен обернулся и посмотрел в мою сторону. – Сейчас ее дух успокоен. – Сейчас? – насторожилась я, невольно оглядывая просторную библиотеку в поисках инфернального создания с черными провалами вместо глаз и раззявленной пастью. – Хочешь сказать, что моя свекровь в любой момент может появиться? Как часто она возникает? – После каждой женитьбы. – Она не в курсе, что невесток не надо выставлять из замка? Ты и сам с этим неплохо справляешься. Мы обменялись фальшивыми улыбками. – Моя матушка появляется, чтобы благословить брак. – Чудесно, – заключила я. – Другими словами, есть реальный шанс с ней познакомиться. – Вряд ли. – Как-то не очень уверенно прозвучало… Я современный человек и вовсе не суеверная, но, черт возьми, внезапно вокруг нарисовался веселый бестиарий! Не хочется проснуться какой-нибудь лунной ночью от ледяного дыхания прямо в физиономию, открыть глаза и, как в фильме ужасов, обнаружить парящую над кроватью свекровь. Не люблю острые ощущения. Между тем Фостен отложил книгу, поднялся и спросил: – Тебе помочь? – А у тебя есть предположения, где стоят поварские книги, которые не писала бы твоя мать? В третьем часу ночи, когда я уже свернула челюсть от зевоты, а содержимое шкафов в галерее переместилось с полок на пол и стояло неровными пирамидами, мы отыскали поваренную книгу! В географических атласах. Возможно, ее туда запихнули под темой «Кухни народов волшебного мира». – Смотри-ка! – восхитилась я, рассматривая сделанные чернилами и чуть расплывшиеся от времени рисунки. – Как здесь много всего! На год хватит готовить и ни разу не повторить. – Я на твоем месте не был бы так оптимистичен, – отозвался Фостен, который, между прочим, не столько спасение от язвы желудка нам искал, сколько себе подбирал чтение на ночь. – Если Тобольд ее примет, то просто спрячет в дальний угол. – Готова поспорить, что она станет его настольной книгой, – возразила я, закрывая объемный том с красивым орнаментом на обложке. – На что? – бросив на меня быстрый взгляд, вкрадчиво спросил Фостен. – На что ты хочешь поспорить, Ивонна? – Вообще-то, не хочу… На услугу! – немедленно сориентировалась я и, зажав книгу под мышкой, протянула руку. – Договорились. Он ответил на рукопожатие. Внезапно побледневшие брачные метки на внешней стороне кисти вспыхнули золотистым свечением, а кожу в этом месте заметно закололо. – Это что было? – Темная магия, – хмыкнул он. – Чтобы ты наверняка выполнила условие сделки. – По договору ты не имеешь права использовать на мне магические штучки, – скривилась я. – Значит, выпиши мне штраф. – Не сомневайся! И ты напрасно не даешь нам с Тобольдом шанса, – заметила я. – Но твоя самоуверенность мне нравится. – Приятно слышать. – Да, а мне всегда приятно наблюдать, как у снобов потом вытягивается лицо, – с ехидной улыбкой ответила я и протянула книгу: – Заколдуешь? Фостен забрал книгу и начал спускаться по лестнице вниз. Сомкнув створки разоренного шкафа, я заторопилась следом. Когда он положил том на стол и раскрыл, меня все-таки прорвало. – Постарайся покачественнее заколдовать, чтобы надпись к надписи, – принялась раздавать указания. – Тобольд должен поверить, что книга написана Клодом Салазаром. В таком деле нельзя допустить небрежность. – Я понял. – Не подумай, что я на тебя давлю! – Нет, ты пытаешься меня учить колдовать, – заметил он, заставив меня проглотить еще десяток замечаний, и протянул чистый лист: – Напиши имя… Как его там? – Клод Салазар. Понятия не имею, как оно пишется, – замялась я. – Тогда у тебя проблема. – Ладно! – Состроив оскорбленный вид, я забрала лист и вытащила из письменного набора перьевую ручку. – Сейчас что-нибудь изобразим. – Не надо что-нибудь, надо имя, – сдержанно поправил он. – Ты всегда придираешься к словам? – буркнула я и, бросив на мужа недовольный взгляд, квадратными буквами четко вывела имя известного повара. – Разборчиво вышло? – Более чем, – с иронией согласился он, забирая лист. Фостен прикрыл глаза, прижал пальцы к раскрытой странице и замер. Черты его лица заострились, губы сжались до узкой линии. Тело напряглось, словно он пытался удержать или притянуть неимоверную тяжесть. В ожидании мастер-класса по классической темной магии я прикусила язык и затаила дыхание. Внезапно рукописные строки в книге, оставляя на листе прилипшие к бумаге запятые, точки и мелкие рисунки, стеклись к пальцам, словно к магниту. Через мгновение они разлетелись обратно, занимая прежние места. И все закончилось. Молниеносная магия! Я толком насладиться не успела. Фостен резко открыл глаза. Казалось, что их затянуло черной глянцевой пленкой: ни белков, ни зрачков. Увидеть такое в реальной жизни, а не в фильме, оказалось жутковатым. Он моргнул, отчего этот странный эффект прошел, и размял напряженные плечи. Не знаю, как мне хватило силы воли не перекреститься. Между тем поварская книга начала трансформироваться. Надписи ожили. Длинные усы вензелей пришли в движение: расползались и закручивались. Кривоватые рисунки становились четче. Почерк, явно принадлежащий женской руке, терял округлую элегантность и приобретал по-мужски сердитую угловатость. Наконец движение закончилось. Книга заснула. – Проверяйте, госпожа Мейн, – проговорил Фостен неожиданно осипшим голосом и, поморщившись, кашлянул в кулак. – Уверен, что можно? – уточнила я. Он сделал приглашающий жест рукой, чтобы не мешкала и не боялась. Однако стоило прикоснуться к вместилищу поварских знаний, как страница, заставив меня отшатнуться, выплюнула в лицо сноп черного дыма. Я звонко чихнула, помахала перед носом ладонью и одарила дражайшего супруга выразительным взглядом. Впрочем, больше источник наших вкусных будущих трапез не артачился. На титульном листе обнаружилось имя Клода Салазара, а для реалистичности стоял год. Насколько, по версии Фостена, книга стара, я уточнять не стала. Подразумевалось, что Ивонна разбиралась в летоисчислении и без наводящих вопросов. – Все в порядке? – любезно уточнил муж. – Превосходно! – воскликнула я. – Вы большой молодец, господин Мейн! – Ивонна… – хмыкнул он, складывая руки на груди. – А? – Ты меня сейчас похвалила? – Ну… – Как малое дитя? – Господи, умеешь же ты перевернуть! – проворчала в ответ. На следующее утро я осторожно проверила книгу, но та по-прежнему выглядела так, словно была написана известным поваром, а не слеплена на коленке из магии и моей настойчивости. Раиса тем временем расставляла на столе нехитрый завтрак и искренне возмущалась, что Тобольд всячески чинил препятствия для готовки. Он попрятал сковородки, кастрюли и даже куда-то убрал ковшик! – Оставил погнутую миску! – наябедничала она и с интересом посмотрела на книгу. – Что это, хозяйка? – Надеюсь, наш пропуск в мир здорового питания. Повар встретил меня неласково, что, конечно, не удивляло, но поражало, какие у нас все в замке собрались нежные. Кроме моего мужа, понятно. Его, похоже, вообще ничем не прошибешь. – Доброе утро, господин Тобольд, – распевно поздоровалась я. Он шинковал зелень и сдержанно поздоровался, продолжая стучать поварским ножом по разделочной доске, хотя уже дошел до кончиков стеблей. Короткие объяснения, что меня съела совесть за испорченную священную сковороду, повар выслушал с пресной миной. – Поэтому я попросила леди Артисс прислать специально для вас книгу рецептов, написанную Клодом Салазаром. Тобольд прекратил выстукивать желобок в деревянной доске. Завладев его вниманием, вкрадчивым движением я пристроила сверток на кухонный прилавок. – Примите в качестве извинений. – Поварская книга великого Клода для меня? – с волнением уточнил он, совершенно не смутившись молниеносной доставкой книги из далекой столицы в забытый богом замок, и принялся обтирать руки о фартук. – Единственная в своем роде. Всегда любила людей, умеющих без жеманства поменять гнев на милость. Повар шустренько развернул сверток и при виде обложки прижал пухлые руки к груди. – Что? – напряглась я. – Книга! – в восхищении выдохнул он. – Она самая. В ней много разных рецептов, – согласилась я. – Откройте. При виде имени на титульном лице с усатого улыбающегося лица улыбка-то сползла, а само лицо заметно вытянулось. – Все в порядке? – осторожно уточнила я и покосилась на страницу. Все надписи, по-прежнему наглухо заколдованные, были на месте. – Имя! – выдохнул Тобольд и ткнул дрожащим пальцем в строчку. – Я понял, что всю жизнь неправильно писал имя великого Клода! Черт возьми! Так и знала, что правило «как слышу, так и напишу» не сработает. – И год! – простонал он с болью в голосе. – А с ним что не так? – охнула я. – Это последняя книга Клода! В этот страшный год его не стало! – Но наследие по-прежнему с нами, – пробормотала я, мысленно ругнувшись, и помахала перед горящим лицом ладонью. – Жарко тут у вас, в кухне. В общем, пока он не нашел каких-нибудь еще преступных несоответствий, я сбежала, хотя повар едва не бросился вдогонку, чтобы на радостях предложить завтрак и накормить все еще не очень здоровой и невкусной едой по рецептам собственного сочинения. Через полчаса приехал вызванный накануне возница. Мы с Раисой отправились в соседний городок. После суетливой ночи почти весь путь я проспала. Как съехали с каменного моста, так и вырубилась. Проснулась, когда экипаж остановился. Открыла глаза и, спросонья шаря рукой в поисках своей бездонной кожаной сумки, промычала: – Приехали? – Да, хозяйка, – согласилась горничная. – Что ты ищешь? – Сумку. – Так вот же она. – Раиса указала на замшевый мешочек на завязках, болтавшийся у меня на запястье. В него не помещалось ничего, кроме горсти монет, маленького складного зеркальца и носового платка. Никакого тебе телефона, зарядки, косметички, мятных конфеток, копии паспорта, сделанной три года назад, и еще кучи крайне необходимых девушке мелочей. Да и в новом мире почти ничего из того, что я каждый день таскала с собой, не пригодилось бы. Пришлось просто растереть лицо ладонями и пригладить сколотые на затылке волосы. Дверь кареты открылась, и в салон хлынул прохладный воздух. Выбравшись на вымощенную серым камнем оживленную улицу, я с интересом огляделась вокруг. Здания в городке были невысокими, в два этажа, с двускатными черепичными крышами и гордо торчащими каминными трубами. Магазинчики соревновались в оригинальности вывесок, но на каждой в солнечном свете поблескивал одинаковый сложный узор, вероятно, магический. Возница остановился напротив входа с латунной табличкой конторы, помогающей с наймом прислуги, но для надежности я вытащила из кармана визитку. На тонкой невесомой пластине из позолоченного металла на одной стороне был выбит тот же символ, что и на магазинных вывесках. Сверившись с адресом, я кивнула Раисе: – Нам сюда. Мадам Вайри идеально вписывалась в строгий интерьер собственного кабинета. Да буквально практически сливалась с ним! По виду такая же строгая, в закрытом темном платье-футляре и с идеально уложенными седыми волосами. При нашем появлении, она поднялась из-за стола, изобразила радушную улыбку и просканировала нас с Раисой оценивающим взглядом. После приветствий усадила обеих на диван и, устроившись в кресле, заявила, дескать, необычайно удивлена, что леди Мейн решила приехать лично. – Значит, вас интересует найм прислуги в замок? – закончила она вопросом. В этот момент в дверь тихонечко поскреблись, появилась секретарь с подносом. Мадам сделала быстрый жест рукой, и девушка, неслышно прошмыгнув в кабинет, расставила на квадратном столике чашки с бледным чайком. – И это ваша… – Хозяйка конторы выразительно посмотрела на Раису, смущенно притулившуюся на краешек дивана. – Ассистентка, – подсказала я и скомандовала: – Рая, достань мой ежедневник. На свет появился маленький черный блокнотик, куда я записала список слуг. Честно сказать, без полезных книг по домоводству вряд ли разобралась бы. – Я хочу нанять прислугу с проживанием, – начала было я, но мадам вдруг так глубокомысленно улыбнулась тонкими губами, что невольно вырвался вопрос: – Вы что-то хотели сказать? – Леди Мейн, вы позволите мне откровенность? Да куда ж я денусь-то? – Не стесняйтесь, – согласилась я, хотя было очевидно, что в этом кабинете смущается только Раиса. – Много лет о замке Рокнест ходят нехорошие разговоры. Слуги в нем не задерживаются. – Она вздохнула с фальшивым сожалением. – В последние месяцы мне удавалось найти разве что пару женщин на несколько часов. – Хотите сказать, что люди боятся моего мужа? – с милой улыбкой прямо спросила я. – Ваш муж – исключительно благородный человек! Боятся вещей, которые происходят в замке, – мягко поправила она. – Понимаю, – кивнула я, не позволяя себе раздражаться, – дурная слава и все такое. Другими словами, вы нам не поможете. – Что вы! – махнула она рукой. – Я с большим удовольствием подберу для вас помощниц, скажем, на следующую седмицу. Это, конечно, будет недешево, но, сами понимаете… – Вообще-то нет. – Леди Мейн, вы юны и пока неопытны. Естественно, что вы видите мир в радужных красках. А по полям моего волшебного мира скачут розовые единороги. – Вы просто меня не знаете, – с иронией отозвалась я и закрыла ежедневник. – Буду рада, если пришлете помощниц по хозяйству. Очевидно, официальным путем, через агентство по найму, людей в замок с дурной славой не найдешь. Попрощались мы вежливо и с улыбками. Мне еще раз пообещали прислать женщин для уборки, я снова поблагодарила и ретировалась. Мы вышли на ступеньки. Дверь с латунной табличкой закрылась за нашими спинами с жалобным скрипом, словно умоляла не оставлять ее с неприятной мадам и забрать с собой в замок. – Хозяйка, что же теперь делать? – тихо и будто испуганно спросила Раиса, когда я обозревала вокруг себя городок. После темной, давящей атмосферы кабинета, отчего-то напоминающей атмосферу в конторе ритуальных услуг, солнце показалось ослепительным, а улица жизнерадостной и очень шумной. Возница с индифферентным видом сидел на козлах и читал газету. – Будем выдавливать из лимонов лимонад, – бодро решила я. – Чего? – не поняла Раиса. С деловитым видом я подошла к вознице и покашляла, привлекая к себе внимание. – Леди, уже закончили? – удивился он. Признаться, у мадам мы пробыли не больше пятнадцати минут, даже чайку на дорожку не попили. Репутация ей наша, видите ли, не нравится! Потом еще локти будет кусать, что упустила шанс наладить связи с замком Рокнест. – Господин, можно посмотреть вашу газету? – Я показала на тонкие типографские листы в его руках и ободряюще кивнула, когда он, замявшись, протянул их в мою сторону. – Благодарю. На последней полосе под колонкой с советами «добрым домохозяйкам» и рубрикой с «душевными историями от читателей», как и в столичном «Вестнике», печатали всевозможные рекламные объявления. Адрес, где их принимают, тоже был указан. И заметка от мадам Вайри, готовой незамедлительно подобрать работу всем желающим, тоже имелась. – Отвезите нас по этому адресу, – попросила я возницу. Вообще, думала, что «выдавливать лимоны» буду в редакции газеты, но оказалось, что рекламные объявления принимали в полуподвальной конторке с окнами на уровне тротуара. За заваленным бумагами обшарпанным столом сидел писарь с натянутыми до локтей нарукавниками. Сощурившись через толстые стекла очков, заунывным голосом он выдал расценки на объявления. Разложив перед ним газетный лист, я указала пальцем: – Мне нужно крупное объявление, чтобы сразу бросалось в глаза. – Агентство мадам Вайри выкупило место до следующего года, – пояснил он, линейкой отгораживая занятый кусочек полосы. – Чудесно. На место мадам Вайри я не претендую, – улыбнулась я и мстительно добавила: – Мы будем оттенять друг друга. До конца года подавать объявление о поиске людей в замок Рокнест не имело никакого смысла, разве что из вредности мадам глаза помозолить, но десять-то дней оплатила. Правда, два раза запуталась, пока перебирала варьяты и ирматы. С нежностью вспомнила оставшиеся в прошлой жизни пластиковые карты. Но испытание монетами прошла! Писарь поплевал на пальцы, вытащил из стопки чистый лист и скомандовал: – Диктуйте, леди. – Раиса, – царственным жестом я протянула руку к горничной, мнущейся в сторонке, как бедная родственница, – достань ежедневник… На обратной дороге она задумчиво молчала, изредка вздыхала и о чем-то напряженно размышляла. В окне проплыли нарядные улочки городка, остался позади храм двуединого, увенчанный шпилем с разомкнутым кольцом, потянулись покрытые зеленым пушком холмы и едва-едва оперившиеся деревья у обочин. – Хозяйка, я теперь твоя ассистентка? – не удержалась Раиса. – Ты получила повышение, – отозвалась я. – А можно мне снова стать личной горничной? – спросила она и, загибая пальцы, принялась перечислять пункты из объявления: – Достойное жалованье, каждые полгода две свободные седмицы с содержанием, бесплатная знахарская помощь и магическая защита от сильнейшего мага королевства. Хочу быть в прислугах. – У тебя достойное жалованье, – слегка ошалело напомнила я. – Даже с перебором, давай будем честными. – Я его еще не получаю, – внезапно заспорила она, видимо, преисполнившись смелости от стремительного карьерного роста. – Но ты месяца не отслужила, – заметила я. Она снова печально вздохнула и спросила: – А если я ассистентка, то можно сундуки не разбирать? – Нет. Наше скорое возвращение в замок никто не прокомментировал. Ожидала, что за обеденным столом, когда мы ждали очередного шедевра от нашего вдохновенного кулинара, Фостен непременно съехидничает, но он вполне буднично уточнил: – Поговорила с агентством по найму? – Я пошла другим путем, – не вдаваясь в подробности, чопорно отозвалась я. По Хэллавину было заметно, что ему-то подробности как раз интересны, но дверь в столовую открылась, и Вернон с торжественной миной лично ввез тележку с обедом. Не произнося ни слова, он водрузил в центр стола знакомую тревожную супницу с тыковкой и поднял крышку. Вверх взвился ароматный дымок. Вокруг распространился неземной запах наваристой куриной лапши. Дворецкий взял паузу, чтобы насладиться видом хозяев, абсолютно ошарашенных тем, что еда действительно пахнет едой. И, похоже, вкусной. – Что это? – тихо проговорил Хэлл и, шумно сглотнув слюну, приподнялся на стуле, чтобы заглянуть внутрь фарфоровой посудины. – Это магия, – ответила я и бросила в сторону Фостена красноречивый взгляд. – Мы должны дожить до ужина, – заметил он, намекая, что спор еще в силе. – На ужин Тобольд запекает утку, – дрожащим от восторга голосом проговорил Вернон. – Господин Мейн, кажется, вы задолжали мне услугу, – с елейной улыбкой заключила я и рявкнула командирским тоном офисной начальницы: – Приведите в порядок мой портрет и поставьте его в гостиной на самое видное место! Окажите любезность. – Конечно, дорогая супруга, – невозмутимо согласился он. Вернон с Хэллом обеспокоенно переглянулись. – Опять таскать портрет? – уточнил дворецкий. – Как можно объявлять такие ужасные новости, когда у нас только-только жизнь начала налаживаться? – пробормотал Хэллавин.